У лукоморья дуб зеленый
А.С.Пушкин
12 подвигов Геракла
Песня бременских музыкантов

Алеша Попович, Добрыня Никитич и Илья Муромец в сказке Владимира Колычева «Три Богатыря»

Скачать эту статью
Краткое содержание: Сказка про сильных и храбрых богатырей, которые быстро наводят порядок на земле русской. Стоит только появиться врагам как богатыри появляются и уничтожают их. Они борются с грабителями, нечистыми силами, Бабой Ягой, Змеем Гарынычем, Тугарином и Кощеем Бессмертным. Тяжела и опасна их богатырская служба. Сказка учит смелости, решительности и справедливости.

 

Владимир Колычев ТРИ БОГАТЫРЯ

Часть I

Глава 1

Первая удача

Дружина ростовского князя Ярослава выстояла в недавнем сражении с варягами, но понесла значительные потери и нуждалась в пополнении. Надо так надо, решил отрок по имени Алеша по прозвищу Попович. И с благословения своего отца священника Леонтия отправился на княжий двор.

Туда же пришло много других, таких как он, молодцов. Все хотели защищать русскую землю от лютого врага. Только в княжескую дружину брали не всякого. Там нужны были рослые, крепкие парни. Сильных духом, но слабых телом оставляли в стороне.

После тщательного отбора Алеша попал в первый десяток новобранцев. Еще бы! Высокий, по-богатырски сложенный, подковы гнет с легкостью – кому как не ему быть княжеским гриднем.

Первый десяток, второй, третий… Все это неоперившееся воинство собрал под свое начало сотник – хмурый, с медвежьей статью бородач. Он-то и повел новобранцев к оружейным клетям.

Алеше не терпелось поскорее примерить кольчугу, шлем, ощутить в руке тяжесть меча. Он получил оружие и доспехи. Но радости особой не испытал.

Кольчуга и шлем имели плачевный вид. Железо пропиталось запахом плесени, как будто сто лет пролежало в болоте. И меч выглядел не лучше. Зазубрины, выбоины, толстый налет ржавчины на клинке и рукояти. Похоже, им не рубились со времен царя Гороха. Ножен не было и в помине.

Весь остаток дня и всю ночь напролет Алеша и все его новые братья по ржавому оружию чистили-скоблили, точили-натирали свалившееся им на голову железо. К утру кольчуга у него радостно сияла, шлем блестел, клинок грозно посверкивал. Но все же – и это с прискорбием приходилось признать – меч и доспехи далеки были от совершенства.

– Что-то ты, молодец, не весел. Чего загрустил? – спросил его десятский.

– Да так… – пожал плечами Алеша.

– Кольчуга не такая? И меч не такой? Ничего, послужишь с мое, будет тебе обнова…

Ему легко говорить. У самого все в полном порядке. Медный шлем с узкой тульей, новенькая кольчуга со стальными нагрудными пластинами, обоюдоострый меч в ножнах – словом, никакого сравнения с тем, чем обладал Алеша.

– Как долго ты служишь? – спросил он.

– Уже три года…

– Долго… Говорю, что долго так я ждать не буду. Все это у меня будет гораздо раньше.

Если верить народной мудрости, то слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Поэтому, дабы не прослыть пустозвоном, Алеша должен был обзавестись стоящим оружием как можно скорее. Но как это сделать?

В его кошельке имелось десять ногат – арабских серебряных монет достоинством один дихрем. Для кого-то это было много. Для оружейной лавки – мало. Впрочем, Алеша не унывал. Как будто знал, что случай поможет ему сдержать свое слово.

Каждый из новоиспеченных дружинников получил коня. Но что это были за кони? Неказистые косматые лошадки, на которых когда-то гарцевали степные кочевники. Боевой трофей после давней битвы с печенегами в Диком Поле.

Верхом на степных лошадках, безуспешно скрывая за побитыми щитами неприглядный вид своих доспехов, молодые воины-гридни отправились за город. К берегам Неро-озера, где им предстояло стать походным лагерем.

День за днем, в напряжении и почти без отдыха дружинники учились рубить мечом, колоть копьем, пускать стрелы из лука. Для укрепления тела перебрасывали с места на место тяжелые камни, для большей выносливости – бегали взапуски, ловкости ради – лавировали между качающимися бревнами.

Ратная наука Алеше давалась легко. Потому как он с младых лет упражнялся в боевых искусствах. Он хоть сейчас мог заткнуть за пояс любого. Но юноша не выставлял себя напоказ, терпеливо ждал своего часа.

И час пробил. Это случилось ровно через месяц. На молодых дружинников приехал посмотреть сам князь Ярослав. Его сопровождали два десятка отборных воинов.

Среди княжеских телохранителей особо выделялся щеголеватый молодец лет тридцати от роду. Он возглавлял первый десяток. Его доспехи ковали лучшие ростовские оружейники – в этом трудно было усомниться. Булатный меч с вкрапленными в рукоять камнями-самоцветами, алый шелковый плащ с золотой вышивкой – об этом можно было только мечтать. А конь под ним просто чудо. Если бы у Алеши было полцарства, он бы непременно отдал его за этого гнедого жеребца.

Только, странно, вместо сафьяновых сапог на ногах щеголя красовались самые обыкновенные лапти. Зато у Алеши были сапоги – единственное, чем он мог гордиться.

Князь скрылся в шатре сотника. Охрана осталась. Щеголь в лаптях с небрежной улыбкой разглядывал новобранцев. Пока не заметил Алешу, а вернее, его сапоги. Как у лисы, обнаружившей дыру в курятнике, в его глазах вспыхнул огонек алчности. С коня он соскочил – как ветром сдуло. Зато к Алеше подошел неторопливым шагом. И с кажущейся беспечностью спросил:

– Друг, ты случаем не сын купца Дорония?

Имя этого купца, самого богатого в Ростове, знал всякий.

– Нет, друг, ты ошибся. Мой отец – священник. Зовут его Леонтий. – Алеша уже догадался, к чему клонит щеголь.

– Стало быть, я обознался… Постой, а разве поповичи носят такие знатные сапоги?

– Это подарок брата. А я гляжу, тебе такого благодетеля как раз и не хватает, – не без усмешки заметил Алеша.

– Смотри, какой глазастый!.. Поторговаться вот с тобой хочу. Ты мне сапоги, а я тебе… Что ты хочешь взамен?

– А что ты можешь дать? – Алеша принял предложенную игру.

– Вот, можешь взять мой лук, – воин показал свой колчан, расписанный яркими красками.

– Всего-то!

– Что, не согласен?

– Не согласен… Но вот если бы ты отдал мне своего коня…

– Коня за сапоги?! Ну ты, друг, загнул!.. Слушай, а может, ты возьмешь седло?

– Лучше конь без седла, чем седло без коня.

– Так у тебя есть конь! – усмехнулся в ус щеголь. – Хороший конь. А под моим седлом будет еще лучше…

– Хорошо, давай так! Я тебе сапоги. С конем в придачу. А ты мне седло и к нему своего коня! – озорно улыбнулся Алеша.

– А с тобой, друг, не договоришься, – недовольно поморщился воин.

– Жаль, не получился торг…

– А что, если нам бросить кости?

– Чьи?

– Что чьи?

– Кости чьи? – снова созоровал Алеша.

– Не чьи, а какие! Игральные кости!

– А-а, давай!

Алеша легко поддался соблазну легкой наживы – настолько велико было его желание оставить щеголя с носом. Его отец не одобрил бы такое решение – потому как было в азартных играх что-то от лукавого. Но наш герой имел свое мнение на этот счет. Он никого не обманывал – и этим оправдывал себя в собственных глазах.

– На кон что для начала поставим?

– Могу предложить свои сапоги. Хотя… Хотя если тебе по нраву моя кольчуга, шлем и меч… – Алеша нарочно затянул паузу.

– Ну, нет, – поспешил откреститься щеголь. – Как-нибудь в другой раз… Против твоих сапог я ставлю свой меч… Заморские мастера ковали. А сколько врагов им порубил, не счесть…

– Я бы две пары сапог поставил, но у меня только одна.

– А мне больше и не надо!

Первым бросил кости щеголь. За ним Алеша. Ему повезло больше. Раз-два – и он стал обладателем превосходного меча!

– Против сапог и меча – кольчуга, щит и шлем! – Неудача только распалила княжеского телохранителя.

Снова на землю посыпались кости. И на этот раз Алеше повезло. В таких играх новичкам везет.

– Против кольчуги, шлема и щита – мой конь! – Щеголь был взмылен так, как будто сам проскакал под седлом не один десяток верст.

Бывалый воин сделал ход. Три из двенадцати возможных. Слишком мало. Алеша уже предчувствовал полную победу. С надменной насмешкой бросил кости. Но…

Два против трех! Алеша недоуменно развел руками. Следующий ход забрал у него меч. Осталось потерять сапоги.

Но удача снова повернулась к нему лицом. Алеша отыграл меч, затем доспехи. Но изменчивая удача снова показала ему спину. И тут же улыбнулась опять.

– Чертовщина какая-то! – щеголь почесал затылок, когда меч в который раз уже перешел из рук в руки.

– Черт шутит с нами. А не подшутить ли нам над ним? – предложил Алеша.

– Как?

– Очень просто. Скрестим оружие.

– Ты, верно, шутишь!

– Меч, копье, лук – выбирай! Побьешь меня – заберешь сапоги. Нет – отдашь меч. Или не согласен?

– Ты хоть думаешь, что говоришь? Я уже семь лет князю служу. Ты хоть знаешь, сколько раз я бывал в сражениях? Знаешь, скольких врагов порубил в честном бою? Ну кто ты такой против меня?..

– Выходи на бой – узнаешь!

– Одумайся, несчастный!

– Слово сказано.

– Учти, я тебя предупредил!

– С чего начнем?

– Будем метать копья. Чтобы не посечь тебя ненароком – не хочу брать греха на душу…

С этими словами щеголь подошел к своему коню, снял копье с седла, взвесил его на руке и с короткого разбега заслал его в небо. Копье летело долго и воткнулось в землю далеко, на недоступном для обычного воина расстоянии.

Алеша поймал на себе насмешливый взгляд дружинника. Но промолчал, тоже взялся за оружие.

Под восхищенный шум толпы его копье вспахало землю шагах в десяти от первого. И не ближе, а дальше. Убедительная победа. Удивлению соперника не было предела. Но проигранный меч он отдал Алеше без слов.

– Продолжим? – уже без прежней надменности спросил щеголь.

– Можно, – кивнул Алеша. – Сапоги и меч против твоих доспехов…

Состязания продолжались. На этот раз били из лука. Целью был перстень, закрепленный на дереве в двухстах шагах от стрелков.

Первым стрелял щеголь. Его стрела мелькнула в воздухе и вонзилась в дуб, слегка задев кольцо.

«Неплохо», – решил Алеша.

И натянул свой лук. С натужным звоном его стрела молнией пронеслась по воздуху и вошла точно в круг, обозначенный перстнем.

– Превосходно! – Его соперник восхищением скрыл досаду.

Ему было жаль расставаться со своими доспехами. Но договор, как известно, дороже денег.

– Мне нравится твой конь, – сказал Алеша.

– Можешь его забрать. Вместе с седлом. Если, конечно, твоя снова возьмет…

И зазвенели клинки, загудели под ударами щиты. Щеголь смело атаковал, Алеша старательно оборонялся. Первый владел мечом просто превосходно. На как это ни странно, молодой воин был еще лучше.

Алеша улучил момент, сделал ложный замах. Щеголь закрылся щитом, но меч молодого воина резко ушел вниз, нырнул под щит и скользнул по закрытому кольчугой животу. Дальше можно было не продолжать.

Снова победа. Алеша гордо отступил на шаг и высоко вознес руку с мечом. Поединок закончен, и пора платить по счетам.

– Великолепно! – услышал он за спиной чей-то восхищенный голос.

Алеша невольно обернулся и увидел самого князя. Величественная поза, горделивая осанка, на лице покровительственная улыбка.

– Как зовут тебя, герой? – спросил князь.

– Алеша! – с поклоном отвечал богатырь.

– Ты смог одолеть самого Гордея! А ведь он у нас лучший из лучших… Невероятно!

– Мне просто повезло.

– Твоя скромность, герой, делает тебе честь. А везение здесь ни при чем. Ты превосходный воин… Насколько я понял, вы дрались не просто так?

Ярослав нахмурился и с упреком посмотрел на Гордея. Раскаявшийся грешник тут же склонил перед ним голову.

– Прости меня, княже!

– Простить?!. Вчера ты пропил сапоги, сегодня потерял коня и оружие. А ведь все это мои дары!

– Не вели казнить!

– Казнить не буду. Но и миловать не стану… Мое слово, в Киев ты не поедешь!

– Кто ж тогда поедет? – тяжко вздохнул Гордей.

– Будем думать, – сказал князь и с надеждой посмотрел на Алешу.

Ярослав думал не долго. На следующий день на его подворье сошлись лучшие воины из его дружины. Сюда же был приглашен и Алеша.

Каждый год в Киев съезжались богатыри со всей русской земли. Великий князь Владимир устраивал состязания, в которых побеждал сильнейший. Богатыри сражались за честь своих земель. Ярослав искал славы для своего княжества, поэтому он собирался послать в Киев лучшего из лучших.

Надо ли говорить, что все воины из его дружины жаждали представлять Ростовское княжество. Алеша хотел того же. И сражался за право быть лучшим с особым пристрастием.

Ростовские дружинники бились на мечах, сходились в конных поединках, стреляли из лука. Алеша превзошел самого себя, поэтому во всем он оказался на голову выше всех остальных.

Князь Ярослав был доволен.

– Ты хоть и без году неделя в моей дружине, но ты уже самый лучший, – с радушной улыбкой говорил он. – Ты настоящий богатырь. И я почему-то уверен, что в этот раз победа будет за нашим княжеством. Поезжай в Киев и побеждай. Да не забудь передать привет моему отцу, князю Владимиру, когда он будет чествовать тебя как победителя…

Это был самый лучший день в жизни молодого богатыря. И хотелось верить, что впереди его ждет еще больший успех.

Глава 2

Лесные братья

От князя Алеша получил верительную грамоту, немного золота и десять конников под свое начало. Это были отменные воины – сильные, смелые. Тяжелые доспехи, булатные мечи, бронебойные копья.

Завтра утром богатырь должен был отправиться в путь. А сегодня он должен был попрощаться с Настей, с девушкой, в которой, как ему казалось, был заключен смысл его жизни.

С ней он познакомился незадолго до того, как вступил в княжескую дружину…

* * *
Княжеская дружина возвращалась домой после победоносного сражения с варяжскими полчищами. Как и все горожане славного города Ростова, юный отрок Алеша радостно приветствовал доблестных воинов. Звон железа, топот копыт, конское ржание. Эти звуки ласкали слух будущего гридня.

Алеша жаждал поскорее встать под знамена ростовского князя. Но тогда он был никем. Ни славы, ни величия, ничего.

Конная и пешие дружины прошли по главной улице города, скрылись на подворье княжеского дворца. Алеша засобирался домой. Но вдруг увидел красивую девушку с длинной светло-русой косой. Это небесной чистоты создание также возвращалось домой. И не одна, а в сопровождении рабыни.

Одета девушка была красиво и богато. Алеша правильно угадал: красавица – купеческая дочь.

Это была любовь с первого взгляда. Такое ощущение, будто за спиной выросли крылья, а земля ушла из-под ног. Алеша следовал за девушкой до самой купеческой слободки.

Красавица чувствовала его жаркий взгляд, несколько раз останавливалась, чтобы глянуть на своего преследователя. И даже два раза наградила его милой застенчивой улыбкой. Алеша чутьем угадал, что пришелся ей по нраву.

Он проводил девушку до самого дома. Это был добротный расписной терем. Не трудно было догадаться, что здесь живет зажиточный, преуспевающий купец.

Красавица скрылась в воротах дома, Алеша же сел на завалинку. Возможно, его возлюбленная выглянет из окна, выйдет из дому. Может, к подруге пойдет или еще куда. А он увяжется за ней, и они познакомятся. Он уже набрался решимости объясниться с ней.

Его надежды сбылись. Девушка вышла из дому. Встала у ворот и смотрит на Алешу. На устах все та же милая застенчивая улыбка. Она ждала, когда он к ней подойдет. И Алеша решился.

Но едва он сделал первый шаг в ее сторону, девушка стыдливо покраснела и скрылась в воротах. Алеша вернулся на место. Как знал, что красавица появится снова.

Да только сначала появились три крепких молодца с тяжелыми кулаками. Как после узнал Алеша, этих крепышей на него наслал отец его возлюбленной. Видимо, купец посчитал, что присутствие юного отрока у ворот его дома порочит честь его дочери.

Молодцы не стали ничего объяснять, один из них с ходу схватил Алешу за ворот рубахи. За что тут же и поплатился.

Алеша с детства учился ратной науке. Старший брат учил его биться на мечах, метать копье, стрелять из лука. И драке на кулаках тоже учил. К тому же сама мать-природа наделила отрока недюжинной силой.

Расправа была коротка. Алеша с потрясающей ловкостью раскидал своих недругов, и тем пришлось спасаться бегством.

А потом появилась его возлюбленная. Она смотрела на него с милой улыбкой и стыдливо краснела. Но стоило ему сделать к ней первый шаг, как она тут же исчезла. И больше не появлялась.

Пришлось Алеше убираться восвояси. Но перед этим он познакомился с Сафроном. Купеческий сынок видел, с какой легкостью юный богатырь расправился с тремя крепкими молодцами. Поэтому к Алеше он отнесся с уважением. Он-то и рассказал ему, как зовут его возлюбленную…

Алеша уходил, чтобы вернуться снова. Но сначала он должен был стать княжеским гриднем. Чтобы никто не смел хватать его за шкирку и гнать с улицы, как шкодливого кота…

* * *
Сейчас он может подъехать к дому строптивого купца на белом коне, в блеске обретенного величия. Он уже сейчас может просить руки его дочери и рассчитывать на отцовское благословение.

Он подъезжал к купеческому дому, когда дорогу ему перешел добрый молодец. Алеша узнал его.

– Доброго здравия, Сафрон! – весело окликнул его Алеша.

– Мы разве знакомы? – удивился тот.

– Это же я, Алеша Попович!

– Свят! Свят!.. Тебя не узнать. Каков красавец!

Сафрон разглядывал его с нескрываемым восхищением.

– Мне бы Настю повидать, – осторожно начал Алеша.

– Настю? – Купеческий сынок озадаченно почесал затылок. – А Насти нет. Уехала она.

– Уехала?

– Ага, с отцом. В Киев, десятого дня…

– В Киев?! – обрадовался Алеша. – И я еду в Киев. Даст бог, свидимся…

Он представил, как будет биться в честном бою с другими богатырями. И Настя будет видеть, как он одерживает одну победу за другой. Она будет гордиться им. Она будет сгорать от любви к нему… И отец ее увидит, как осыпает его своими милостями сам великий князь. И будет безмерно рад, когда Алеша попросит руки его дочери.

Утром следующего дня Алеша отправился в нелегкий путь. Далеко Киевское княжество, за тридевять земель, в тридесятом царстве. Много опасностей ждет его в дороге. Не зря же князь Ярослав сопроводил его десятком отборных воинов.

Самая большая опасность исходила от разбойников. Нападали на одиноких путников, на купеческие караваны. Грабили, убивали. Пленников продавали византийским работорговцам. Особенно хорошо ценились на невольничьем рынке крепкие здоровые мужчины. Именно поэтому самые дерзкие разбойники отваживались нападать на воинские отряды. Именно поэтому Алеша и его спутники должны были держать ухо востро.

Особенно распоясались лесные братья в последнее время. Великий киевский князь Владимир проникся христианской моралью всепрощения и отменил смертную казнь. Заменил ее вирой – штрафом в пользу княжеской казны. Пойманному разбойнику достаточно было покаяться в своих грехах. Затем внести в казну выкуп за себя. И все, можно было смело приниматься за старое…

Княжеские гридни готовы были отбить любое нападение. Поэтому они уверенно шли своей дорогой. Разбойники их сторонились. Казалось, так будет всегда.

Это случилось на полпути к Киеву. По узкой дороге всадники растянулись длинной вереницей. Не было никаких лихих посвистов. Разбойники напали бесшумно. Они лихо спустились с деревьев на длинных веревках, обрушились на воинов сверху, выбили их из седел. И тут же из густых зарослей показался лихой оборванный люд с сетями в руках.

Определенно, Алеше и его спутникам не желали смерти. Им готовили участь рабов. Чтобы получить за них хорошую цену. Но лучше смерть, чем неволя.

Алеша легко стряхнул с себя первого разбойника. Намертво прибил его к земле пудовым кулаком. И другие гридни оказались на высоте. С легким скрежетом из ножен вышли стальные клинки. С мечом в руке Алеша смело бросился навстречу разбойникам. Остальные последовали за ним.

Лесные братья не ожидали от них такой прыти. В ужасе побросали сети и задали стрекача. Но, увы, это было только начало.

На смену оборванцам из чащи выступили латники. В тусклых лучах солнца заблестели мечи, шлемы, железные кольчуги, круглые щиты. Никак не думал Алеша, что разбойный люд может быть так хорошо вооружен.

Латников было много. Княжеских дружинников взяли в плотное кольцо. Навстречу Алеше вышел исполин с огромной булавой в руке. На голове шлем, лицо закрывало широкое забрало.

– Хотите жить – сдавайтесь!

– Не дождешься, – за всех ответил Алеша.

– Нас втрое больше!

– Это вам только кажется.

Дружинников было меньше. Но они собраны в ядро. Да, они окружены. Но никто не мешает им пробить брешь в кольце и занять выгодную для себя позицию.

– Вперед! – во весь голос гаркнул Алеша.

И обрушил свой меч на исполина. Разбойник думал, что намного сильней противника. И потому отнесся к богатырю с явным пренебрежением. Когда он наконец понял, насколько силен его соперник, было уже поздно. Одним ударом Алеша расколол вражеский щит. Вторым проверил на прочность кольчугу. Меч легко пробил броню…

Алеша рванул дальше. Вместе со своими воинами легко смел со своего пути вражеский заслон.

Сзади дружинников догоняли латники. Но те вовремя развернулись к ним лицом. Княжеские воины умело держали строй. Разбойники разбивались о них, как морская волна о прибрежную скалу.

Но вода камень точит. Дружинники бились отважно. Но настал момент, когда из княжеских воинов в живых остался только Алеша. А разбойники наседали со всех сторон.

И один в поле воин. Враг ничего не мог поделать с ним. Слишком быстрым и сильным был его удар. Еще немного, и разбойники дрогнут, отступят назад. Но Алеша вдруг споткнулся о корягу, пошатнулся. И тут же сзади на него обрушился страшной силы удар.

Очнулся Алеша в кромешной тьме. Голова раскалывалась от боли, перед глазами все плыло, к горлу подступала тошнота. Но это не помешало ему на ощупь обследовать пространство вокруг себя. Вывод был неутешительный. Алеша находился в каком-то узком и длинном подземелье. Каменные стены, до потолка не дотянуться.

Разбойники не стали убивать богатыря. Забрали его бесчувственное тело с собой. Бросили в подземную узницу. А перед этим его раздели чуть ли не догола.

Нетрудно догадаться, что будет с ним дальше. Одним прекрасным днем его закуют в железо, в цепях отправят на невольничий рынок. И поминай тогда как звали…

Бежать, нужно отсюда бежать, решил богатырь. Пока руки, ноги еще свободны от железных оков. Но разве отсюда убежишь?

С отчаяния Алеша со всей силы ударил кулаком по каменной кладке. Что это? Рука вышибла несколько камней и провалилась в пустоту. Не может быть!

Богатырь со всех сил принялся долбить стену. Камни поддавались с удивительной легкостью. И вот лаз готов. Только куда он ведет?

Алеша протиснул свое тело через брешь. Но, увы, оказался в другом подземелье. Такая же темница, только более просторная.

Он шагнул вперед. И сразу же споткнулся обо что-то твердое. Пытаясь удержать равновесие, он оперся рукой о какой-то предмет. Это был внушительных размеров сундук, обитый железом. Интересно хотя бы на ощупь узнать, что в нем находится. И Алеша узнал. В сундуке хранилась металлическая посуда с рельефным изображением. Что это, серебро или золото?

Богатырь догадался, что попал в сокровищницу разбойников. Только что это ему дает? Сокровищницы обычно запираются на замок. И охраняют их куда лучше, чем темницы для невольников. Не выбраться ему отсюда. Хотя попробовать надо.

Алеша двинулся дальше. Но вдруг послышался скрип открываемой двери. Он отступил назад и спрятался за сундуком.

В подземелье кто-то вошел. Горели факелы. Алешу одолело любопытство – он осторожно высунулся из-за укрытия. Его взору предстало сказочное великолепие. Сундуки, горы драгоценностей, свитки заморских тканей. Оружие, облагороженное золотом и камнями-самоцветами.

Их было двое. Первый – невысокий, не молодой уже мужчина. Он держал факел. Алеша успел увидеть его глаза. Они светились, как два уголька, вытащенные из костра в преисподней. Второй стоял в тени.

Алеша притаился.

Глава 3

Заговор

– Постарались вы хорошо, это верно, – в голосе человека, скрытого тенью, хоть и едва, но улавливалось восхищение.

– Три купеческих каравана взяли, два имения разорили, а сколько невольников в Византию продали…

– Что и говорить, люблю я свои сокровища смотреть. Душа поет, если есть прибавление. И плачет, когда видишь убыль. Но делать нечего. Завтра, Володарь, три сундука с серебром и один с золотом отвезешь в мое имение. Расходы большие были – дружину личную набирал. Но не только об этом разговор…

– Слушаю тебя, мой господин.

– Знал бы ты, сколько много злата в казне у великого князя!

– На то он и великий.

– Это верно. Но еще вернее, что его казне место не в Киеве, а здесь. Золото здесь лучше смотрится…

– Что ты задумал, господарь? Неужели ты хочешь ограбить Владимира?

– Не ограбить, а избавить его от лишних забот. Хватит ему ломать голову, как сохранить свое золото, ха-ха!

– Но мыслимо ли это?

– А ты послушай меня. Скоро состязание богатырей. В Киев уже съезжаются вои со всех княжеств. Народу будет – не протолкнуться. Вот тогда я и введу в город свою дружину. Так, чтобы никто не знал об этом, не ведал.

– Как велика твоя дружина?

– Четыре сотни.

– Ого-го!.. Но разве дружина у великого князя меньше?

– Много больше. Но вся соль в том, что его дружина уйдет воевать.

– С кем?

– С печенегами. В городе останется малая дружина. С ней мы справимся. И тогда все сокровища мои! Это говорю тебе я, Тугарин! Я, великий боярин великого князя!

Теперь Алеша знал имя подлеца. И уже мысленно представлял, как выведет злодея на чистую воду.

– Мудрость твоя велика, господарь, – услышал он голос Володаря. – Но почему ты думаешь, что печенеги пойдут на Русь? И именно тогда, когда это тебе будет нужно?

– А ты для чего?.. Слушай. Завтра утром ты снарядишь две подводы. Одну загрузишь золотом и серебром. Другую – всяким барахлом, в котором больше блеска, чем ценности. Погонишь эти подводы к печенежскому князю Масаю.

– Значит, я должен уговорить печенегов… Такие дары! Думаю, они согласятся.

– Согласятся, никуда не денутся. Завяжи узелок на память – хан Масай должен стоять на русских рубежах к концу июльского месяца.

– Так быстро?.. Дорога не близкая, да еще хана в степи не просто найти. Но ничего, успею. Надо только поторопиться.

– Поторопись.

– Кочевников я уговорю. Что мне делать после этого?

– Княжеские сокровища возьму сам. А ты возвращайся и жди меня здесь.

– Ясно!

– Тогда за дело!.. Да, вот еще что, хотел спросить у тебя: как это вышло, что твоих соколов потрепали?

– Потрепали?! – в голосе Володаря звучала досада. – Я бы сказал, ободрали как липку. Из полусотни уцелело не больше десятка. Дали, что называется, жару!

– Кто?

– Дружинники ростовского князя.

– Как они здесь оказались?

– В Киев ехали, к великому князю на состязания.

– Откуда знаешь?

– Верительную грамоту нашли. Богатырь есть такой, Алешей Поповичем звать…

– Ты думаешь, это имя мне что-нибудь говорит?

Не говорит, подумал Алеша. Не знает его этот негодяй. Пока не знает. Но скоро он даст о себе знать. Худо тогда придется злодею Тугарину!

Он мог бы прямо сейчас заявить о себе. Он уже присмотрел для себя меч, мог хоть сейчас поднять его с полу и ринуться на заговорщиков. И полетят тогда с плеч предательские головы, развеются в пух и прах их коварные планы. Но а если вдруг негодяи возьмут над ним верх? Или просто убегут, отгородятся от него тяжелой кованой дверью? Не видать ему тогда воли. Кто же сможет предупредить великого князя об измене?

А разговор тем временем продолжался.

– Богатырь этот жив, – сказал Володарь. – Я мог бы срубить ему голову и насадить ее на кол. Да только какая нам с этого выгода? Я его лучше в Византию, на галеры продам. За него хорошую цену дадут…

– Ты видел, каков он в бою?

– Нет, не видел, но мне говорили. Могучий богатырь, говорят, крепко бьется… Хотя, конечно, до тебя, мой господин, ему ой как далеко! Все знают, что тебе нет равных…

– Разве что только Никита Кожемяка… Но в этот раз я его побью. Ты же мне веришь?

– Не просто верю. Я это знаю точно!

– И этот Алеша Попович не выстоит против меня. На турнире я возьму над ним верх. Посчитаюсь с ним за твоих орлов…

– Ты что, хочешь отпустить его?

– Хочу. Пусть едет в Киев. Чем больше там будет богатырей, тем лучше. Тем легче будет затеряться в толпе моим сотням…

– Тебе виднее, господин, – пожал плечами Володарь. – Как скажешь, так и будет…

На этом разговор был окончен. Злоумышленники убрались из подземелья.

Алеша остался в кромешной темноте. Но ему светил луч надежды. Этот Тугарин подлец и негодяй. Но в нем есть капля благородства. Он дарует пленнику волю. Хотя даже и не подозревает, во что ему это обойдется.

Скоро Алешу отпустят. Он продолжит свой путь. Спустя какое-то время будет в Киеве. И конечно же, первым делом откроет великому князю глаза на боярина-изменника. Алеша окажет князю Владимиру неоценимую услугу, за что и будет вознагражден. Его ждет успех при дворе, он станет знатным вельможей. Настя сочтет за честь выйти за него замуж… Кажется, он размечтался. Пора возвращаться к себе, пока его не хватились.

Алеша вернулся в свою темницу, старательно заделал брешь в стене.

Наступило утро. Весь день Алеша провел в ожидании. Но никто почему-то не торопился выпускать его на волю. Прошел один день, второй, третий, а он по-прежнему оставался в своем узилище. Хорошо еще, что время от времени его жаловали ломтем черствого хлеба. Иначе бы он решил, что все о нем забыли.

Скорее всего благое намерение своего господина Володарь счел за бестолковую прихоть. И решил оставить все как есть. Расчет на то, что в самом скором времени Тугарин забудет о каком-то Алеше Поповиче. А еще через время о нем узнают где-нибудь на ромейской каменоломне, куда его продадут в вечное рабство…

За Алешей пришли десятого дня. Сначала он услышал лязг железа. А затем голоса.

– С этим здоровяком нужно быть настороже, – предупредил один.

– Надо, надо, – согласился второй.

– И когда в цепи закуем, держи ухо востро. Цепью можно убить…

Разговор шел о нем. И о цепях, которыми его собирались сковать по рукам и ногам. Веселенькое дельце!

Послышался скрежет отодвигаемого засова. Вслед за этим отодвинулась в сторону тяжелая деревянная крышка.

– Эй, давай – вылезай! – грубо потребовали сверху.

И бросили ему веревку.

– Неужели свобода? – радостно спросил Алеша.

Богатырь решил немного схитрить. Чтобы разбойники не очень осторожничали с ним.

– Конечно, свобода! А ты как думал?

Было слышно, как кто-то хихикнул. Расслабились лихие люди. Это хорошо.

– Какое счастье! – Алеша продолжал прикидываться простаком.

И предстал перед своими пленителями с дурацкой улыбкой на губах.

До того, как на него стали набрасывать сеть, он уже твердо стоял на ногах.

Алеша быстро и резко схватил за грудки ближайшего к нему разбойника, толкнул на себя, оторвал от земли и поставил под сеть.

«Ловил рыбак рыбу, а поймали его самого». Алеша развеселился, и тем сильней был его удар. Разбойник с сетью согнулся в три погибели. На него пал третий. Только ноги в воздухе мелькнули.

Вроде бы все… Да нет, бегут к нему еще трое. У одного длинный нож, второй топор из-за пояса достает.

Богатырь легко перескочил через частокол и со всех ног рванул в глубь леса. Кто-то пустил ему вслед стрелу.

Алеша бежал через лес. Никто уже не гнался за ним. А он все бежал, бежал. Остановился, когда лишился всех сил. Передохнул малость и продолжил путь пешком.

Шел, куда глядят глаза. Шел, пока не понял, что заблудился. Что ж, бывает. Лучше блуждать по лесу свободным человеком, чем гнить в темнице.

Дней пять прошло, может, шесть, а то и неделя. А лихо все продолжало водить Алешу по лесу. Но он надежды не терял. Уставший, голодный, он нашел для себя убежище под сенью раскидистого клена. И заснул богатырским сном.

Глава 4

Чудо из чудес

Алеша во сне почувствовал на себе чей-то пронзительный взгляд. Проснулся, высоко приподнялся на локте, глянул прямо перед собой. Никого. Повернул голову вправо, влево. Снова никого. Но живая душа была где-то рядом. Алеша был уверен в этом.

Он перевернулся на живот. Хотел глянуть назад. И тут же острая боль пронзила его. Подстреленной птицей он оторвался от земли. Падая обратно, схватился руками за раненое место. Думал нащупать вражескую стрелу. Но это была всего лишь травяная колючка.

– Что-то не весел ты, мил человек! – послышался вдруг чей-то старческий смех.

Алеша мигом забыл про боль и досаду. Обернулся на голос. И увидел странное существо – нечто среднее между древней старухой и старой-престарой совой. Какого-то непонятного цвета платье без пояса, на голове шелковый тюрбан, усыпанный мелкими камнями-самоцветами. Широко распахнутые глаза – зеленые и немигающие, но горящие каким-то магическим огнем. В глаза бросался длинный изогнутый зуб, выпирающий из-под верхней распухшей губы. Словом, не женщина, а тоска зеленая.

– Чего нужно? – недружелюбно глянул на нее Алеша.

– Батюшки мои! – закудахтало существо. – До чего ж народ нынче пасмурный! Нет чтоб «здрасти» сказать, так нет, бурчит себе что-то там под нос! А-а, не те нынче времена, не то что раньше…

– Диво дивное! Как звать-то тебя?

– Люди добрые бабкой Аглаей величают. А недобрые… Про Бабу Ягу слыхал?

– Слыхал… Так ты и есть Баба Яга?

– Ну вот… А я-то думала, ты добрый молодец… – надулось существо. – А ты… Ну какой же ты добрый молодец, если бабку оскорбляешь?

– Поганец я, Аглая Бабаевна, – от всей души улыбнулся Алеша. – Каюсь и обещаю, что впредь этого больше не повторится… Загнул я насчет Бабы Яги. Какая ж вы баба? Вы женщина. Очень хорошая женщина! По глазам вижу, что вы женщина наидобрейшей души…

– Да ну тебя! – зарделась и даже подпрыгнула от удовольствия бабка Аглая. – И душа у меня не добрая. Просто тебе повезло, милок! У меня сегодня день добрых дел…

– Ну, о чем я говорил! Да ты сама доброта, Аглая Бабаевна… Может, подскажешь, как из лесу-то выбраться? Заплутал я. А мне в Киев надо…

Бабка, казалось, и не услышала его. Она с мечтательным видом переминалась с ноги на ногу и мысленно переваривала лестный о себе отзыв.

– Стало быть, я женщина. И очень хорошая?

– Ну просто замечательная. Я бы сказал, лесная красавица!

– Ну скажешь тоже, красавица… А что, может, и красавица!

– Скажи, красавица, как из лесу-то выбраться?

– А-а, из лесу? Выбраться-то?.. А зачем тебе в Киев надо?

– Великий князь призывает к себе всех богатырей.

– А ты что, богатырь? Что-то не очень похоже…

– Да я и сам себя не узнаю. И все из-за лихих людей. До нитки ободрали. Хорошо, что голову сберег…

– Лихие люди – это плохо, – закудахтала бабка. – Что б им пусто было! А тебе чаша полная, богатырь… Хотя какой ты богатырь. Богатырь без доброго коня, как невеста без жениха…

Она взмахнула руками, как будто хотела взлететь. И тут же из-за деревьев на поляну выскочил сильный и быстрый златогривый конь. Этот чистокровный красавец во весь опор летел к Алеше и не думал останавливаться. А так хотелось остановить его и запрыгнуть в богатое, отделанное камнями-самоцветами седло.

Недолго думая, Алеша рванул коню наперерез, поймал его и на скаку запрыгнул в седло. Взнуздал златогривого красавца и остановил его в двух шагах от лесной волшебницы.

– Восхитительно! – весело закудахтала та.

– Это мне? – спросил Алеша.

Трудно было поверить, что эти чудеса свершались для него.

– Тебе, соколик, тебе!

– Спасибо тебе, несравненная Аглая свет Бабаевна!

– Ой ли, несравненная! – кокетливо застыдилась бабка. – Я и не такое могу!

Она снова взмахнула руками-крыльями.

Сначала Алеша ощутил на себе приятную сухость расшитой золотом рубахи, синих штанов и легкую тесноту красных сафьяновых сапог. Вслед за этим его тело сдавила тяжесть боевых доспехов. Как по мановению волшебства, перед ним всплыло большое серебряное зеркало, в котором он узрел собственное отражение.

Золотой шлем с забралом, кольчуга с чешуйчатым нагрудником из того же золота. Такими доспехами мог бы гордиться сам великий князь. Мало того, за плечами развевался алый шелковый плащ, скрепленный драгоценной застежкой. Алеша был потрясен.

– Не нахожу слов, дражайшая Аглая! – восхищенно молвил он.

Лесная волшебница вновь сыпнула на Алешу из рога изобилия. Снова свершилось чудо, и он стал владельцем превосходного меча с рукоятью из рыбьего зуба. Острый клинок из отменной булатной стали был помечен клеймом Бабы Яги – сова с расправленными крыльями. Может быть, поэтому Алеша так легко срубил взрослое дерево – как масло ножом разрезал. Помимо меча, он обзавелся медным щитом, палицей, копьем и колчаном с луком и стрелами.

– Даже не знаю, как благодарить тебя, прекрасная Аглая! – потрясенно выдавил из себя Алеша.

– Прекрасная, ты сказал? Аглая Прекрасная!.. Ах ты, озорник! Уж не сосватать ли ты меня вздумал?

– А что, запросто!

– Да нет уж, мне и в девках хорошо! Эх, чем бы тебе еще угодить?

Напоследок Алеша получил в дар тугой кошель со звонкой монетой. Ни много ни мало – сто золотых.

В знак благодарности Алеша поклонился волшебнице в пояс. Сгибался он при свете дня, когда разогнулся – земля утопала в ночной тьме. Он с изумлением глянул на старуху и содрогнулся. Она сидела на своем пне в ореоле зеленого магического света и являла собой жуткое зрелище.

– Жаль, богатырь, что ты не успел убраться! – леденящим душу голосом взвыла она. – День добрых дел закончился. Я снова во власти темных сил. Берегись!

Она стала расти прямо на глазах. И при этом тянула к Алеше длинные когтистые руки. А он ничего не мог с ней поделать. И продолжал стоять столбом даже тогда, когда она мертвой хваткой вцепилась ему в горло.

Алеша дернулся и… проснулся.

Лесная поляна была залита веселым утренним светом. Вершины деревьев заполнены радостным птичьим гомоном. Свежий озорной ветерок игриво щекотал глаза. Лихорадочно соображая, Алеша с опаской огляделся по сторонам. Но никого не увидел. Хотя и чутко улавливал чужое присутствие. Страшная старуха должна находиться где-то рядом…

Вот она! Алеша услышал позади себя шум. Он резко обернулся. Но вместо старухи увидел волшебного коня. Златогривое чудо остановилось вровень с ним. К седлу приторочены были дары лесной колдуньи. Доспехи, оружие и даже сто золотых – все на месте.

Значит, встреча с колдуньей – не сон.

– Спасибо тебе, Аглая! – в порыве благодарности воскликнул Алеша.

Его возглас не остался без ответа. Со стороны столетнего дуба послышался шум расправляемых крыльев. И тотчас показалась большая глазастая сова. С недовольным уханьем она умчалась по своим колдовским делам…

И у Алеши дел хватало. Он быстро облачился в доспехи, подпоясался мечом, оседлал коня и отправился в путь-дорогу.

А вот куда ехать? Об этом он спросил себя мысленно. Зато конь ответил вслух. Он весело заржал и закивал головой. Батюшки, да конь-то у него и в самом деле волшебный! Он-то и укажет богатырю дорогу.

– В Киев нам надо, друг мой, – подсказал Алеша.

Златогривый красавец снова кивнул и понес богатыря по ведомой только ему тропке. Через какое-то время Алеша оказался на торной дороге, по которой можно было попасть в Смоленск.

В награду за свои труды волшебный конь получил прозвище Чародей.

Глава 5

Беглец

До Смоленска Алеша добрался без приключений. Не пытала его судьба и дальше. Он перебрался на правую сторону Днепра и продолжил путь вдоль этой могучей реки. Чародей не знал усталости, поэтому молодой богатырь успевал к назначенному сроку.

Чем меньше верст оставалось до стольного града, тем чаще на пути попадались другие богатыри. Они съезжались в Киев, дабы снискать себе славу.

Алеша не был лишен честолюбивых помыслов и также мечтал о лаврах победителя. Он самодовольно улыбался, когда представлял себе этот момент – он выбивает из седла последнего соперника, и боевые трубы протяжным воем возвещают всему миру о его победе. А какими глазами будет смотреть на него великий князь, когда он расскажет ему о заговоре коварного Тугарина. Это будет победа над силами зла!..

До Киева оставалось совсем немного, когда навстречу Алеше попался перепуганный всадник. Неказистая кобыла из последних сил тащила на себе рослого юношу с перекошенным от страха лицом. За ним гнался какой-то толстяк, которого сопровождали два вооруженных всадника.

Алеша перегородил дорогу преследователям. Тут же за его спиной свалилась с ног бедная кляча и с пеной у рта забилась в предсмертных судорогах. Взъерошенный юноша пытался выбраться из-под кобылы.

Преследователи остановили своих коней и с почтением смотрели на Алешу. Никто из них не решался заговорить первым.

– Вы кто такие будете? – спросил богатырь.

– Я-то? Грицай! – живо отозвался толстяк. – Купец я. Из Вышгорода… Мы за Екимом гонимся. Вот уже и догнали. Не дай ему уйти, добрый молодец!

– Какая за ним вина?

– Холоп он мой. А работать не хочет. Волю ему подавай. А я деньги за него платил.

– И много ты за него отдал?

– Да целых два золотника!.. Хлопец хороший. Сильный, как вол. От зари до зари работать может и не устанет… Он бы и сейчас работал. Да только осерчал я на него не по делу, плетьми его выпорол. С тех пор его как подменили. Удрать все норовит!

– Негоже человека плетьми бить.

– Что поделаешь, так уж получилось.

– И сейчас пороть будешь?

– А как же! Чтобы послушным был…

– А не жаль?

– Да жаль, – как-то не очень уверенно пожал плечами купец. – Да только по-другому нельзя. Наказать надо, чтоб в другой раз неповадно было…

«Я его сам накажу, – решил Алеша. – К себе заберу и накажу…»

Он обернулся к Екиму, показал ему кулак и снял со своего пояса кошель. Молча достал два золотника и бросил их купцу. Тот живо спрятал монеты, поспешил откланяться и резво исчез в обратном направлении. Алеша остался наедине со своим холопом.

Еким уже выбрался из-под падшей кобылы. И с опущенной головой стоял перед своим новым господином.

– Служить мне хочешь? – спросил Алеша.

– Разве я могу хотеть или не хотеть? – уныло пробубнил юноша.

На вид крепкий малый. Чувствуется сила. Помыть, причесать, приодеть – человеком станет. Если от работы отлынивать не будет, хороший слуга может выйти.

– Можешь, – кивнул Алеша. – Хочешь, я тебе вольную дам?

– Вольную?! – почесал затылок Еким. – А зачем она мне? Что я с ней буду делать?

– Как что? Ты же волю искал, когда от Грицая убегал?

– Грицай – плохой. А ты хороший. Я от Грицая убежал, чтобы найти себе такого хозяина, как ты. Ты знатный господин, богатый, добрый… Нет, не нужна мне вольная. Мне с тобой хорошо.

– А если ты лодырь?

– Я?! Лодырь?! – возмущенно протянул Еким. – Не-ет!

– Ладно, поживем – увидим… Я назначаю тебя своим оруженосцем.

Оружие не тяготило Алешу. Но ему приходилось встречать воинов, которые ехали в столицу налегке. При них были только мечи, а все остальное везли с собой их слуги. Почему он должен быть белой вороной?

– Ты хочешь сказать, что я буду носить за тобой твое оружие?

– Смышленый малый.

– Ты на коне, а я носить?.. На своем горбу далеко не унесешь… Лучше быть оружевозцем.

– Ты еще и хитрый малый, – усмехнулся Алеша.

– Со мной не пропадешь.

– Самому бы тебе не пропасть…

Алеше снова пришлось раскошелиться. Вместе с Екимом он добрался до Вышгорода, купил для него доброго коня и справил ему новое платье.

Глава 6

Русские богатыри

Киев-град стоял на трех горах и возвышался над всеми русскими городами. Одно слово, столица.

Великим и мудрым был киевский князь Владимир. Его стараниями стольный город познал свет православия, обрел новую жизнь. На месте языческих святилищ вырастали христианские храмы. Укреплялись городские стены, ломались обветшавшие жилища – строились новые здания: каменные дворцы для знати, деревянные избы для простолюдинов.

Не забывал великий князь и о Детинце – так назывался Киевский кремль. За высокими крепостными стенами возвышались белокаменные хоромы – творения лучших русских и иноземных зодчих. Великокняжеский дворец воплощал собой богатство и роскошь, им восхищались даже гости из далекой Византии. А ведь ромеи в те времена славились своим непревзойденным искусством градостроения.

Надежно оградить столицу от врагов – об этом князь Владимир заботился неустанно. Блестящий полководец и государь, победами в сражениях и добрым словом он установил мир со многими странами. И только на южных границах не все было спокойно. Там буйствовали печенеги – и восточные, и западные. Чтобы сдерживать их орды, в Диком Поле стояли богатырские заставы. Великий князь много думал о тех, кто первым принимал на себя вражеские удары. Он верил в своих воинов, и они не подводили его.

Лучших князь призывал ко двору, давал в их честь шумные пиры, устраивал богатырские ристалища. Все делал, чтобы воодушевить своих воинов на новые подвиги. Своим любимцам князь дарил урочища земли со смердами. Кого-то приближал ко двору, возводил в сан воевод и бояр.

Снискать ратную славу можно было в битвах с печенегами. Но и победа на богатырских состязаниях – не самый плохой путь к признанию. Вот почему и спешили сейчас в Киев богатыри, посланники русских князей.

Алеша пока еще издали любовался царственно величественным городом. Восторгался и еще больше верил в свою звезду.

К городским воротам он подъехал вместе с Екимом. Суровые стражники не сомкнули перед ним свои копья. А их начальник любезно объяснил, куда держать путь дальше. По Старокиевской горе вверх по Боричеву спуску нужно было добраться до Детинца. Там богатырей уже ждали.

По пути Алеша внимательно всматривался в лица прохожих. Вдруг он встретит свою Настю! Но, увы…

У ворот Детинца он узрел государева писаря. Он отгородился от всего мира тремя столами и сейчас разговаривал с каким-то богатырем.

Воин этот был облачен в сияющие золотом, серебром и сталью доспехи. Суровое, будто выточенное из камня лицо, величественная осанка, сильный волевой взгляд.

Писарь отпустил богатыря и занялся Алешей.

– Имя?

– Алеша Попович!

Неизвестный богатырь подходил к своему коню. Но только услышал это имя, как сразу остановился, обернулся и как-то странно посмотрел на его обладателя.

– Откуда? – продолжал допытываться писарь.

– Из Ростова, от князя Ярослава!

– Я должен видеть верительную грамоту.

В ответ Алеша лишь развел руками.

– Нет грамоты. Была да сплыла…

Он мог бы рассказать про разбойников. Но ведь этим грамоту не вернешь. А взывать к жалости, нет, это не по нему.

– А на слово не поверишь? – с надеждой спросил он.

– Я-то поверю. А что толку? Грамоты нет. А без нее ты, богатырь, не можешь выходить на состязания.

Писарь скучающе зевнул и лениво посмотрел куда-то мимо Алеши. Можно не сомневаться, этого чинушу ничем не пробьешь. Хоть колени в кровь сотри… Ну да, падать на колени – этого от Алеши никто никогда не дождется.

– Я хочу видеть великого князя! – гордо расправив плечи, объявил он.

– Завтра, – снова зевнул писарь. – Приходи завтра…

Завтра так завтра, решил Алеша. И направился к своему коню.

Далеко он не уехал. Его остановил незнакомый богатырь. Верхом на красивом белом коне, он казался самим воплощением мужества и благородства.

– Эй, красавчик! – с пренебрежением окликнул он Алешу. – Не торопись. Ты уже приехал!

– Что-то не нравится мне твой тон! – грозно нахмурился молодой богатырь.

– А мне как-то все равно, нравится тебе или нет!

– Шел бы ты с глаз долой!

– Не дерзи! Перед тобой не холоп!

Алеша только что получил от ворот поворот. Уже одно это раздражало. А тут еще этот наглец. Он подлил масла в огонь. Алеша вспылил:

– Я тоже не холоп!

– Не холоп. Но очень низкий человек… Ты негодяй и мерзавец!

– Да как ты смеешь!

– Может, тебе припомнить бедную девочку?

– Какую девочку?

– А может, припомнить ее мать?

– Право же, ты повредился рассудком! Или у тебя вообще в голове ничего нет… Хочешь, я рассеку тебе голову? Уверен, там пусто!

– Ага, ты хочешь драться?

– Сгораю от нетерпения!

– Где мы с тобой встретимся?

Незнакомец резко успокоился. Взгляд его заледенел.

– Да где угодно, лишь бы поскорей.

– Раз так, буду ждать тебя на седьмой версте северного тракта. Встречаемся через два часа…

Богатырь смерил Алешу уничтожающим взглядом, презрительно хмыкнул и погнал своего коня прочь. Молодой воин с сожалением посмотрел на него. Не в себе человек, его не наказывать – лечить надо…

К назначенному времени Алеша прибыл без опоздания. Странный незнакомец был уже там. При нем находился слуга-оруженосец.

– Покайся, пока не поздно! – потребовал богатырь у Алеши. – Сегодня ты умрешь.

– Хватит! Мне надоело слушать какой-то вздор… Как будем биться?

– Верхом будем биться, на копьях.

– Согласен.

– Тогда вперед!.. Кстати, ты должен знать, кто отправит тебя к праотцам. Меня зовут Добрыня Никитич!

– А я Алеша Попович!.. Жаль, не хотелось бы отправлять тебя на корм воронью. Но что поделаешь, сам во всем виноват!

Алеша забрал у Екима щит и копье, взнуздал своего коня и помчался прочь от Добрыни.

Богатыри разъехались в разные стороны, остановились, развернулись лицом к смертельной опасности. Алеша надвинул на глаза забрало, намертво закрепился в седле, прикрылся щитом и выставил вперед длинное бронебойное копье.

Место для поединка было выбрано в какой-то сотне шагов от дороги. Прежде чем пустить Чародея во весь опор, Алеша глянул на нее и заметил могучего богатыря на исполинском вороном коне. Через седло у него был перекинут связанный человек в белой окровавленной рубахе. Чуть поодаль трусил на мерине слуга-оруженосец.

Алеша пошел на сближение. Он метил копьем в голову Добрыни. Тот же метил ниже, под щит.

Противник умел бить копьем, и сила в нем была необычайная. Но и Алеша не лыком шит. И ловкости им друг у друга не занимать. Щиты приняли на себя удары страшной силы, копья сломались, как сухой тростник. Зато сами богатыри удержались в седлах вставших на дыбы коней.

Поединок продолжался. Алеша погнал коня на разворот, на ходу выхватил меч. Краем глаза зацепился за дорогу, вдалеке заметил отряд всадников – дюжины две, никак не меньше. Это заметил и сам богатырь.

Он явно не обрадовался погоне. И быстро стал разворачивать коня ей навстречу. При этом сбросил на обочину дороги своего пленника. Его нахмуренный взгляд метал молнии, а рука тянулась к мечу. На его суровом бородатом лице не было и тени робости.

Алеша остановил коня, натянул поводья и поскакал к богатырю на подмогу. Он и сам тогда не знал, зачем это делает. Видно, чему бывать, того не миновать.

– Помощь не нужна? – спросил он.

– Не знаю, – пожал плечами бородач. – Но если ты честный человек, не откажусь!

Похоже, он рвался в бой.

– Кто гонится за тобой?

– Это, друг мой, разбойники. А это, – богатырь показал на своего пленника, – атаман у этих нехристей. Соловьем-разбойником кличут. У-ух и паразит…

– А как зовут тебя, храбрый богатырь?

– А зови, как мать зовет. Ильей. Илья Муромец я!

– Алеша. Алеша Попович!

В это время послышался стук копыт. Оглянувшись, богатыри увидели близко подъехавшего к ним Добрыню Никитича.

– Почему ты удрал от меня? – презрительно глядя на своего соперника, спросил он. – Испугался? И думаешь укрыться за широкой спиной своего друга?

– Не угадал, – Алеша остался невозмутимо спокойным. – Я тебя не боюсь. А здесь я для того, чтобы драться с разбойниками.

– С разбойниками?! – усмехнулся Добрыня Никитич. – Ты хочешь драться с разбойниками? Да ты же сам разбойник!

– Я?! Разбойник?! – Возмущению Алеши не было предела. – Нет, ты и впрямь не в себе!

– Я вижу, что вы в ссоре. – Илья укоризненно посмотрел на Добрыню. – Кто прав из вас, кто виноват – судить не мне. Но, похоже, ты погорячился, богатырь. Алеша не может быть разбойником. Не может…

Муромский богатырь говорил спокойно, по-отечески рассудительно. Голос звучал уверенно и твердо. Вид у него добродушный, но при этом вовсе не безобидный. Взгляд честный, открытый, и в то же время глаза сощурены в озороватой улыбке.

– Я так не думаю, – покачал головой Добрыня.

– Ты можешь думать, о чем тебе угодно, – отмахнулся от него Илья. – Но нам не мешай.

Всадники были уже совсем близко. Уже можно было их хорошо разглядеть. Перекошенные от злобы лица, кровожадный блеск в глазах. Алеша не сомневался, что это разбойники.

– Ты бы немного обождал, – сказал он Добрыне. – Сейчас разберемся с этой нечистью и закончим наш разговор. Уходи!

Богатырь покачал головой.

– Я буду драться вместе с вами! – решил он.

Илья только пожал плечами. Не было уже времени ни уговаривать, ни отговаривать. Его оруженосец подавал ему огромную палицу.

Разбойники нахлынули тяжелой штормовой волной. Но сокрушить богатырей не смогли.

Их было всего трое. Но каждый из них стоил целого десятка.

Как хитрый барс, дрался с разбойниками Алеша Попович. Подобно гордому льву, встречал недругов Добрыня Никитич. Словно разъяренный медведь, бился с лиходеями Илья Муромец. Он с устрашающим ревом бросался на них – не ведал ни жалости, ни пощады. Чудовищная палица с потрясающей легкостью крутилась в его могучих руках – сеяла панику и погибель…

Чудом уцелевшие разбойники в ужасе побросали оружие и задали стрекача. Преследовать их никто не стал. Илья Муромец поднял с земли связанного атамана, приторочил его к своему седлу.

– Ну что, продолжим наш поединок? – спросил у Добрыни Алеша.

– Это мы всегда успеем, – задумчиво проговорил рязанский богатырь. – Ты вот лучше скажи, не мог ли я ошибиться?..

– В чем?

– Вдруг ты не тот, за кого я тебя принимаю.

– А за кого ты меня принимаешь?

– Слышал я про Алешу Поповича. Последний мерзавец и негодяй…

– Но-но!

– Похоже, ты не такой. Но зовут тебя Алеша Попович… Я вам одну историю расскажу. Может быть, вы все поймете.

– Расскажи, – кивнул Илья. – А мы послушаем…

В Киев Добрыня ехал из Рязани. Как-то раз остановился на ночлег в чистом поле. Проснулся он рано утром, по темноте и сразу увидел зарево пожара. Он оседлал коня и помчался в сторону, откуда доносился запах дыма. Скоро перед ним предстала жуткая картина. На траве безжизненно лежала девочка лет десяти. Над ней ревела белугой женщина, ее мать.

Девочка была мертва. Ее убили княжеские латники, которые заглянули к ним на огонек по дороге в Киев. Самый главный из них назвался Алешей Поповичем. Добрыня не в силах был вернуть женщине дочь. Но поклялся найти и наказать подлеца.

Алеша не остался в долгу. И поведал свою историю. Про то, как стал жертвой разбойников, про то, как сбежал от них. И про Тугарина тоже рассказал.

– Ты ж гляди, чего этот супостат удумал! – возмущенно вспылил Илья. – Князя ограбить, Киев печенегам сдать. Что ж это на белом свете творится!..

– Я так понял, что у Тугарина своя дружина, – сказал Добрыня. – И эта дружина должна быть в городе…

– Вот-вот, – кивнул Алеша. – И кое-кто из его паскудников воспользовался моей верительной грамотой.

– И назвался твоим именем, – нахмурился Илья. – Каков подлец!.. Вот что, друзья мои, надо нам засучивать рукава и выкорчевывать это сучье семя…

– Все вместе и возьмемся за дело, – решительно согласился Добрыня. – И с Тугариным разберемся, и тех нелюдей накажем, которые девочку убили…

– За девочку отомстим, – вторил ему Алеша. – И мою верительную грамоту назад вернем…

– Вернем, – подтвердил Илья. – Вернем грамоту, и ты будешь участвовать в состязаниях… Но сначала вам надо помириться, друзья мои.

Муромский богатырь не успокоился, пока Алеша и Добрыня не обнялись по-братски. Только после этого друзья смогли продолжить путь.

– Илья, что-то ты не очень торопишься рассказать нам о своем пленнике, – заметил Добрыня. – Неужто это и есть тот самый Соловей-разбойник?

– Он самый.

– Слыхал я про это чудо-юдо. Говорят, от его посвиста вековые деревья гнутся…

– Было дело, – кивнул Илья.

А дело было так.

Тесно было Илье в Муромской земле. Душа рвалась в Киев-град. А тут узнал он про богатырские забавы. И засобирался в путь-дорогу. Ко времени он не успевал, поэтому пришлось ехать коротким путем. А путь этот тянулся через места, где кишмя кишела всякая нечисть.

Чему бывать, того не миновать, решил Илья. Он отправился в путь и в один прекрасный день столкнулся с разбойниками. Их возглавлял невысокий самодовольный толстяк с пакостным выражением на широком одутловатом лице.

«А ну, посторонись! – небрежно окрикнул их богатырь. – Не то задавлю!»

«Не задавишь! – недобро ухмыльнулся главный. – И живым не уйдешь».

Только Илья его не услышал.

С раннего детства будущий богатырь был слаб на ноги и сиднем сидел на печи. Вдобавок ко всему он был еще слепой и глухой. Но бог сжалился над ним, сотворил чудо. Он поставил его на ноги, дал зрение. Только вот слух не вернул.

Илья был туг на ухо, поэтому и не мог слышать разбойника. Но по хищному выражению глаз этого лихоимца, по его мерзкой улыбке богатырь понял, что добра эта встреча не сулит. Недолго думая, он обнажил свой меч. Но тут произошло нечто страшное и неожиданное.

Толстяк приложил ко рту два пальца, поднатужился и как свистнет. Содрогнулась земля. Содрогнулся и сам Илья, но не от страха. Диковинная сила дьявольской мощью ударила в грудь. Но богатырь выдержал удар.

И его крепкий, под стать хозяину конь остался на месте. Зато ему не хватало сил нести своего всадника вперед. Тогда Илья решил достать разбойника стрелой. Только та не смогла пролететь вперед и сажени.

Но богатырь не сдавался. Он спешился и, через силу переставляя ноги, пошел на врага. Как ни старался разбойник, его ураганный свист не мог остановить Илью. Казалось, атаман вот-вот лопнет от натуги.

Богатырь собрал в кулак все свои силы и двинул свистуна по зубам. На этом все и закончилось. Свист оборвался, а разбойник без чувств рухнул наземь.

И вот тут в дело вмешались остальные лиходеи.

«Ну, держись! Сейчас ты у нас получишь!» – хором заорали они.

О, чудо! Илья услышал их. Оказывается, диковинный посвист прочистил его уши и выгнал из них глухоту. Богатырь схватился за свою палицу и очень скоро обратил нечистую братию в бегство…

– А вот Соловья-разбойника я забрал с собой, – сказал в заключение Илья. – Пусть великий князь подивится на это чудо-юдо… Только сначала ему надо вставить зуб. А то без него не свист, а одно лишь шипение…

За спинами богатырей послышался смех. Алеша оглянулся и увидел, как слуга Добрыни Никитича пытается втолковать что-то спутнику Ильи. Еким же строил уморительные рожи и потешно смеялся.

Еким поймал хозяйский взгляд и вмиг присмирел. И уже готов был, как могло показаться, расцеловать оруженосца Ильи. Слуга Добрыни также мгновенно присмирел, спрятал язык за зубами.

Илья недовольно покачал головой.

– Мне-то хорошо, – понуро сказал он. – Я теперь все слышу. А вот Тетере моему не повезло. Раньше он был моими ушами, а теперь сам ничего не слышит. Соловей его оглушил… Вы уж скажите своим олухам, чтобы не куражились над ним. Тетеря-то мой спокойный, но, если его вывести из себя, придется вам искать себе новых помощников…

Алеша кивнул и показал Екиму кулак. Добрыня поступил точно так же.

Скоро друзья были у городских ворот. Молчаливые стражники по достоинству оценили их грозный вид и без слов пропустили в город.

Глава 7

Самозванец

До начала богатырских ристалищ оставались считаные дни – в Киеве полно было приезжего люда. Неудивительно, что гостиные и постоялые дворы были переполнены. Оставались только места для обладателей тугих кошельков.

Добрыня был при деньгах. Как-никак, его отец был княжеским посадником в Рязани. И у Ильи водилась звонкая монета – у Соловья-разбойника одолжил. Алеша тоже не бедствовал. Словом, богатыри могли позволить себе дорогой гостиный двор.

Они взяли себе по комнате, а слугам отвели одну светлицу на всех. Кони поставлены были в чистые конюшни на заднем дворе. Не обошли вниманием и Соловья-разбойника. За отдельную плату ему нашли место в каменном погребе.

Гостиница называлась «Золотой вертел». Почему золотой, а не какой-то другой? Этого друзья знать не могли. Но догадывались. С постояльцев драли втридорога. В самую пору золотые было нанизывать на вертел, но тогда гостиницу следовало бы назвать так: «Золотой – на вертел!»

Было уже поздно. Самое время завалиться спать. Тем более что все очень устали с дороги. Но Алешу тянуло в город. А вдруг он найдет там Настю!.. Илья и Добрыня охотно откликнулись на его предложение. Они вышли во двор, и тут же появились их слуги.

– Без вас обойдемся, – решил Илья.

Алеша и Добрыня согласно кивнули. Оруженосцы им сейчас ни к чему. Пусть отдыхают.

Тетеря и Блуд, слуга рязанского богатыря, повернули вспять. И только Еким не торопился исчезать.

– Чего тебе? – спросил Алеша.

– Хозяин, могу ли я тебя спросить? – скромно потупил он взгляд.

– Ну.

– Мы бы не прочь немного развеяться. Заглянуть в кружаль, что ли… Если можно.

– Загляни.

– Благодарю тебя, мой господин… – голос Екима звучал все тише, тише. – Только тут одна незадача… В долг сейчас нигде не наливают…

– Ах вот оно что! – усмехнулся Алеша. – Так бы сразу и сказал, что ветер в кармане…

– Хотя бы один резан, мой господин! – жалобно протянул Еким.

– Один резан?.. А как насчет золотого?

Алеша бросил слуге монету. Тот поймал ее на лету, шустро спрятал за щеку. Илья и Добрыня тоже облагодетельствовали своих верных помощников. И только после этого покинули гостиный двор.

– Ну, что, друзья, гуляем? – Еким чуть не прыгал от радости.

Не дожидаясь ответа, он взял Блуда и Тетерю под руки и повел их в кружаль при гостином дворе.

Просторная горница, свежеструганные, пахнущие смолой столы, приветливая улыбка кабатчика. А как вкусно пахло здесь жареным мясом. Это не кабак – мечта всей жизни. Еким блаженно улыбнулся.

Оруженосцы устроились за свободным столом в дальнем углу. Заказали молочного поросенка, печеного фазана, медовый пирог и прочую снедь.

– Что будем пить? – осведомился кабатчик.

– Греческое вино есть? – небрежно спросил Еким.

Он хотел казаться богатым и весьма искушенным в застольях гостем. А заморское вино считалось редким и к тому же весьма дорогим удовольствием.

– А как же! У нас есть все!

– Есть, говоришь?.. Тогда неси! – как бы нехотя бросил Еким. И тут же небрежно добавил: – Неси… Медовуху неси!

Как бы ни хотел он походить на богатея, природная скупость оказалась сильней.

– Тьфу ты! – поморщился кабатчик.

Похоже, он совсем не прочь был добавить пару словечек покрепче. Но вовремя спохватился. Зачем ругаться, когда у заказчиков столь внушительный вид.

Один Еким чего стоил – в плечах косая сажень, кулаки будь здоров. Блуд уступал ему во многом – ростом не вышел, вширь удался за счет жирного брюха, голова маленькая, плешивая. Но было бы ошибкой считать его немощным – руками он легко гнул подковы. А вот Тетеря стоил сразу двоих. Достаточно было сказать, что он был под стать своему хозяину.

– Жаль, не заказал ты вина! – мечтательно протянул Блуд. – Давно не пробовал хорошего…

И плохого тоже, мысленно добавил он.

– Возьми и закажи! – буркнул Еким.

– Чуть попозже, ладно?

– Да ну его в коромысло! У меня от вина изжога! – поморщился Еким.

– Вот-вот, у меня тоже! – Блуд с радостью ухватился за эту отговорку.

Он был такой же скупой, как и его новый друг.

– И у тебя, Тетеря, тоже? – с ехидной улыбкой спросил Еким.

– Угу, – на всякий случай согласился оруженосец муромского богатыря. И зажевал свой ответ большим куском пирога.

– Вот и хорошо. Будешь пить вино – оглохнешь! – расхохотался Еким.

Он был в восторге от своей глупой шутки. И этим вызвал на себя угрюмый, настороженный взгляд Тетери.

В это время подали, а вернее, швырнули на стол кувшин с медовухой.

– Блуд, дружище, наливай! – просиял Еким.

Первая чарка, вторая, третья… Скоро оруженосцы почувствовали себя старыми друзьями. Только вот Тетеря чурался всех, то и дело бросал настороженные взгляды то на одного, то на другого.

– А наши-то господа хороши, нечего сказать! – напыщенно изрек Еким после пятой чарки. – Нет, чтобы выпить за наше здоровье, шатаются черт знает где!

– Да уж, не говори! – обгладывая фазанью косточку, легко согласился Блуд. – Ищут лиха!.. Вот мой… И дня, бывало, не пройдет, что-нибудь да вытворит! Буйный он у меня, шальной! Особенно раньше…

– А сейчас?

– Да успокоился вроде. Любовь его захомутала. Не буянит, не шалит…

– Ничего себе не буянит! На моего сегодня так набросился! Эх, если бы не я… – язык Екима стал заплетаться.

– Ну, бывает, находит. Тут уж я поделать ничего не могу, – развел руками Блуд. Он захмелел не меньше. – Зато как вспомнит о жене… Мягче воска становится.

– Что, красивая?

– О, не то слово! Красивая, как в сказке… Пером не описать!

– Уж не царевна ли какая?

Похоже, Еким считал себя равным этим самым царевнам.

– Да вроде нет.

– Купеческая дочь, что ли?

– Почему «что ли»? Рабыней она была.

– Рабыней?

– Ну, не совсем. Стала бы ею, да не успела. Из Ростова она в Киев с отцом ехала. Много добра везли. Только вот не судьба… Напали на них разбойники. Отца убили, дочь в полон взяли. Берегли вроде, не насильничали. В Персию, говорят, собирались гнать. Да только на Добрыню нарвались. Ох и задал же он им жару!.. А красавица ему полюбилась. Под венец потянул…

– А почему потянул?

– Да не очень-то, говорят, она этого хотела. Вроде как любила кого-то… Только не долго упрямилась. А чего ей упрямиться? Добрыня – первый красавец, богатырь. Отец у него сам посадник. А мать-то его, мать Омелфа Тимофеевна… Уж она так рада. Совсем уже, говорят, отчаялась женить Добрыню. А тут на тебе, такая оказия!..

– Хорош трепаться! – скривился Еким. – Наливай!

– Наливай! – эхом отозвалось из-за спины.

Еким и Блуд обернулись.

За соседним столом сидели латники – человек десять.

– За твое здоровье, Глот! – один из них поднял чарку с хмельной влагой.

– Сколько раз тебе говорить, недоумок, не Глот я, а Алеша Попович? – рассердился тот, за кого поднимали чарку.

– Ты слышал? – Еким толкнул Блуда в бок.

– Ну слышал. А что? Подумаешь, просит называть себя… Постой-ка, постой… Алеша Попович?!. Но так же зовут твоего господина!

– Дошло-таки! – криво усмехнулся Еким.

– А ведь это самозванец. Это ж про него наши господа говорили!

– То-то и оно, что самозванец!

– Надо его убить! – запросто предложил Блуд и тут же вздрогнул от собственной смелости.

– Не-е! – протянул Еким. – Не все так просто… Алеше он живым нужен.

– Ну так давай подождем его. Пусть сам с ним и разделается.

– Ты меня уморил! Зачем кого-то ждать, если мы сами с усами… Сами все сделаем!

– Как?

– Не робей! Что-нибудь придумаем… Хотя чего тут думать? Набьем им всем морды, и вся недолга! В моих кулаках столько силы. Да и вы с Тетерей не должны подвести. Так, Тетеря, да?

И в этот раз глухой оруженосец согласно кивнул. Но тут же спохватился и подозрительно покосился на Екима. И не зря. Тот уже растягивал рот в пьяной улыбке.

– Ну, вы-то сумеете постоять за себя. А я… Я боюсь, как бы не оплошать, – невесело вздохнул Блуд.

– Что, струсил?

– Я?! Струсил?! – возмутился Блуд.

– А что, нет? – донимал его Еким.

– Нет! Просто…

– Что, просто?

– Просто подумал, зачем нам драться? Можно придумать что-нибудь получше. Хитростью, например, взять…

В это время распахнулась входная дверь, и в кружаль впорхнули продажные девицы. Довольно привлекательные на вид, хотя и размалеванные, как куклы. Они нарочно выставляли себя напоказ.

– Ну, ну, давай, думай, – пренебрежительно хмыкнул Еким.

– А уже придумал! – Блуд во все глаза смотрел на девиц. – Дуракам ясно, что женщина – это зло. А зло – это оружие!

– Ну да, конечно…

– Эй, сюда-сюда!

Блуд подозвал к себе самую яркую красотку. Та не заставила себя долго ждать. Подошла и, недолго думая, плюхнулась к нему на колени.

– Чего-то желаем? – томным голосом нараспев спросила она. – По два резана с носа, и я ваша на веки.

– Ну и дальше что? – спросил Еким.

– А дальше… – Блуд на мгновение задумался и нагло заявил: – А дальше, мой друг, гони золотой. Женщина просит…

– Что ты сказал?

– А что слышал!..

Блуд всем своим видом давал понять, что монета нужна для дела. Еким это понял и полез было в карман. Но тут же передумал.

– Эй! – посмотрел он на Тетерю. – Золотой гони!

И подтвердил свою просьбу движением пальцев.

Тетеря решил, что от него ждут взноса в общую копилку, и без возражений достал монету, протянул Екиму.

– Держи! – в свою очередь, она перешла к Блуду, а от него к девице.

Никто больше не торопился расставаться со своим богатством. Тетеря это заметил. А также окончательно понял, что его держат за дурака. И без того мрачный, он стал темным, как тяжелая грозовая туча. Только этого никто не заметил.

– Вы так щедры! – мило заворковала красотка. – Ради вас я готова на все!

– Это хорошо, – строго посмотрел на нее Блуд. – Ты доведешь до беспамятства одного человека.

– О! Мой милый, я сводила с ума многих!

– С ума сводить никого не надо! – Блуд был ну очень серьезен. – Сумасшедших нам только не хватало…

– Но я же не в том смысле… – покосилась на него девица.

– То-то и оно, что ты ничего не смыслишь. Но ты не бойся, я тебе все объясню… Значит, так. Ты заманиваешь его в комнату, угощаешь чаркой вина. А в чарку бросаешь снотворное зелье. И как только он уснет, спускаешься к нам. Дальше мы все сделаем сами. Поняла?

– Да поняла, – пожала плечами девица. – А кого усыплять?

– А того, кто у меня за спиной сидит…

Красотка хотела обернуться, но Блуд ее грубо одернул.

– Не шевелись. Нас могут заметить.

– Но мне же нужно знать, какой он…

– Узнаешь… Будешь подходить ко всем, кто сидит за тем столом. Останавливайся возле каждого и не забывай посматривать на моего друга, – с видом завзятого заговорщика Блуд показал на Екима… – Если он тебе подмигнет, значит, ты возле того, кто нам нужен… Поняла?

Прежде чем ответить, девица долго и внимательно смотрела на Блуда. Как будто решала, в своем уме он или не совсем.

– Все, можешь идти!

– Как, уже? – удивилась красотка. – Разве ты все сказал?

– Ах да, совсем забыл! – Блуд хлопнул себя по лбу. – Ты не можешь так простой уйти от нас. Тебе нужен предлог… Сейчас, сейчас… Вообще-то ты могла бы сама найти повод. Но раз в твоей голове шуршит солома, придется мне самому… Сейчас, сейчас… Так! Есть, придумал! Ты сейчас громко скажешь: «Мой дорогой, ты очень скуп!» Вот тебе и предлог…

В этот момент Блуд считал себя самым умным человеком на свете.

– И все? – Только красотка почему-то думала по-другому.

– Все! – раздраженно поморщился Блуд и пренебрежительно согнал ее со своих колен.

– Ну раз все, тогда я пойду, – фыркнула девица.

И громко заявила:

– Ты очень скуп, мой дорогой! И очень глуп…

– Иди к нам, кошечка! – окликнули ее из-за вражьего стола. – Подари мне свою любовь! Я не скупой! И не глупый…

– Зато меня считают глупым, – без всякой обиды сказал Блуд. И заговорщицки подмигнул Екиму. – Как же, такую красоту отпустил… Но мы-то с тобой знаем, что это для дела…

Еким утвердительно кивнул. Он целиком был на стороне друга.

Девица откликнулась на призыв и развязной походкой направилась к самозванцу. Но до него так и не дошла. Из-за стола поднялся здоровенный детина, взял ее за руку и куда-то повел. Она и не думала отбрыкиваться.

– Э-эх! Не тот! – всплеснул руками Еким.

– Как не тот? – опешил Блуд. – Быть такого не может. Я же так хорошо разбираюсь в женщинах. Эта хоть и глупа, но обмануть нас не может!

А красотка как раз проходила мимо него. И при этом красноречиво покрутила пальцем у виска.

– Вот гадюка! – зло прошипел Блуд.

– Чего сидишь? – с издевкой во взгляде усмехнулся Еким. – Иди, забери назад золотой… Глядишь, и второй получишь. От ее дружка. По золотнику под каждый глаз. Красавцем будешь…

Блуд ничего не сказал. Понуро повесил голову и крепко задумался. Еким тоже копался в своих мыслях.

– Эх, ты, дубовая твоя голова! – наконец-то осенило его. – Ты ей зелье снотворное дал?

– Вот черт! – встрепенулся Блуд. – Забыл… Да и нет у меня никакого зелья…

– Зато как красиво ты ей объяснял… Стань перед тем, перед этим… Смотри на моего друга… Да какой я тебе друг? Упырь болотный – вот кто твой друг!

– Эх, горе мне, горе! – сокрушался Блуд. – Только и осталось, что взять да напиться!

– Так напейся! Что тебе мешает? А вдруг зальешь пустоту в своей бестолковой башке?

– Да напился бы я. Ох, как бы я напился!.. Да вот беда! Хмель меня не берет. Сколько ни пей, все мало!

– Что, и дюжины чарок – мало?

– Мало, – обреченно кивнул Блуд.

– И две дюжины?

– Да на один глоток!

– И три?

– Три – тоже пустяк!

– Вот это да!

– Да – беда! Моя беда… А знаешь, как иной раз хочется напиться. Говорят, это здорово – пьяное забытье. – Блуд мечтательно вознес глаза к потолку.

– У меня есть мысль! – засиял от радости Еким.

Он не стал ничего объяснять. Быстро поднялся из-за стола и подошел к самозванцу.

– Чего тебе надо? – угрожающе спросил тот.

Лицо красное, взгляд мутный, нижняя челюсть ходуном ходит. На душе у Екима стало муторно. Какого лешего он сюда приперся!.. Но отступать было уже поздно.

– Да вот, друг у меня, – робко выдавил он из себя. – Вот он сидит… Так вот он говорит, что перепьет любого, кто сидит за вашим столом…

– Чего?

– Любого… Перепьет…

– У твоего друга с головой не все в порядке. Ничего, я вправлю ему мозги. Сюда его давай!

– Сию минуту!

Блуд слышал весь этот разговор. И проклинал себя за дурацкое хвастовство. Но делать нечего. Взялся за гуж, не говори, что не дюж…

После первой чарки Блуд посмотрел на Екима осоловевшими глазами. В них стоял укор. После третьей закачался, сидя на лавке. После пятой мечтательно посмотрел куда-то вдаль, издал какой-то нечленораздельный звук и уткнулся носом в миску с квашеной капустой.

– Ну что, чья взяла? – злорадно спросил Лжеалеша.

– Твоя, – сошел с лица Еким.

Он схватил невменяемого хвастуна за шкирку, вытащил его из-за чужого стола и бросил под свою лавку. Ему повезло. Самозванец тут же потерял к нему всякий интерес. А ведь мог забрать у него золотую монету. И плевать, что в споре деньги на кон не ставились.

Еким сел на лавку, обхватил голову руками и задумчиво пробормотал:

– Что делать? Что делать?

До него вдруг дошло, что Блуда винить не в чем. Ну перепил бы он самозванца, и что дальше? Лжеалеша не один, а в компании себе подобных. Они бы не отдали его на растерзание…

– Что будем делать, Тетеря? – спросил Еким у глухого оруженосца.

И сам же ответил. В ухо ему крикнул:

– Драться будем. Слышишь, мы будем драться!

И для пущей убедительности показал Тетере кулак.

– Драться так драться, – спокойно сказал Тетеря.

И так же спокойно поднялся из-за стола.

Ему уже давно надоели шутовские ужимки в свой адрес. А сейчас Еким вообще хватил через край. С кулаками на него лезет… Все, час возмездия пробил!

– Драться так драться, – повторил Тетеря.

И со всего маху кулаком заехал Екиму в челюсть. Казалось, кузнечный молот обрушился на наковальню.

Глава 8

Возмездие

Алеша не знал, за что Тетеря ударил Екима. Зато видел, как его оруженосец сносил столы, лавки и укладывался на пол у него под ногами.

– Я же говорил вам, друзья, попридержите своих обормотов! – хмыкнул Илья. – Достали-таки моего Тетерю…

Алеша согласно кивнул и без должного сочувствия посмотрел на Екима. Склонился над ним, взял за грудки и хорошенько встряхнул. Бедолага открыл глаза, вяло глянул на хозяина, так же вяло пошевелил губами.

– Что ты там лопочешь? – спросил богатырь.

– Там… – едва слышно сказал Еким. – Там человек… Господин, он называет себя твоим именем!

Прежде чем лишиться чувств, он успел вытянуть руку и показать на пьяную компанию в дальнем углу.

Алеша сразу понял, о ком речь. Илья тоже сообразил, на кого показал Еким. Его рука легла на рукоять меча.

– На ловца и зверь бежит, – холодно улыбнулся Добрыня.

Он также рвался в бой.

– Надо зверя гнать в сети, – кивнул Илья.

– А сети надо бы во дворе раскинуть, – сказал Алеша. – Народу здесь много.

Он набросил на лицо приветливую улыбку и направился к столу, за которым восседал самозванец.

– Прошу прощения, – как мог вежливо, начал он.

– Чего тебе? – спросил красномордый детина с лютым взглядом.

– Мне нужен Алеша Попович.

– Я это. А что такое?

– А меня зовут Ермолай!

– На кой черт мне это знать?

– А хочешь знать, что прислал тебе в дар князь Ярослав?

– Князь?! Ярослав?! – озадачился самозванец. – А-а, Ярослав…

– Да, Ярослав, князь Ростовский… Он шлет тебе превосходного богатырского коня. Князь очень хочет, чтобы ты стал первым на турнире. На этом коне тебе не будет равных!

– Да, конечно, о чем разговор! – взбодрился детина. – Ну и где конь?

– В конюшне, где ж еще. Не хочешь посмотреть? Тут рядом…

– Хочу!

Самозванец заглотил наживку. Но за ним потянулась и вся его лиходейская орава.

– Погоди, – у самых конюшен велел Алеша.

Детина остановился. Застыли на месте и его дружки.

– Что-то не так? – насторожился он.

– Не так, – кивнул богатырь. – Это не для тебя конь. Для Алеши Поповича конь…

– Что-то темнишь ты, Ермолай… Или ты не Ермолай?

Самозванец учуял подвох. Но это уже ничего не меняло.

– Алеша Попович он, – пояснил Илья.

– А ты мерзавец и негодяй! – вместе с ним из темноты выступил и Добрыня.

– Это ловушка! – всполошился кто-то из разбойников.

– Не глупи! Их всего трое! – засмеялся самозванец.

– Где моя верительная грамота? – невозмутимо спросил Алеша.

– У меня. Где же ей еще быть? – с издевкой отвечал тот.

– При тебе?

– При мне!

– Тогда отдай ее мне. И все, ты мне больше не нужен!

– И ты меня отпустишь?

– Вряд ли. Дело в том, что за тобой есть один грех. И ты за него ответишь. Но так как за все сразу…

– Ох! Напугал! Коленки затряслись!

– Весело ему, – заметил Добрыня. – Весело. Потому что он понимает только один язык. Язык силы…

Илья и Алеша обнажили свои клинки вслед за своим другом. Латники не заставили себя долго ждать. Мечи со скрежетом вышли из ножен.

Самозванец молча ринулся на Алешу. Но богатырь не позволил застать себя врасплох. Он увернулся от удара и выбил из рук негодяя меч. Ногой двинул ему под дых и, когда тот согнулся в три погибели, ударил кулаком по затылку. Наглец прилип к земле.

Но это было только начало. Разбойный люд скопом набросился на богатырей. Только драка была не долгой. Лиходеи очень быстро поняли, с кем имеют дело. И отхлынули назад. Побросали оружие и растворились в темноте. На земле осталось лежать четыре изувеченных тела.

– Что за день сегодня? – вытирая клинок, покачал головой Илья. – Черт возьми, куда ни ткнись, всюду нечисть…

– Ненавижу убивать, – сказал Добрыня. Его меч уже вернулся в ножны. – Но что поделаешь? Кто-то ж должен…

Алеша ничего не сказал. Он склонился над самозванцем, взял его за грудки и легко оторвал от земли, поставил на ноги. Несколько раз хлестнул его по щекам, привел в чувство. И снова уронил.

Негодяй утратил былой кураж. Сейчас на него было жалко смотреть. Раскис, как грязь под сильным дождем.

– Не убивайте! Только не убивайте, – заскулил он.

– Где грамота? – спросил Алеша.

– А-а, грамота… Сейчас, сейчас…

Он достал из сапога смятый пергаментный свиток, протянул его Алеше.

– Это не я… Я не хотел… Это все Володарь! Он меня с толку сбил…

– И девочку он велел тебе убить? – зло спросил Добрыня.

– Девочку?!

– Да, которую ты убил по пути в Киев. Только не говори, что это не ты…

– Нет, это не я…

Самозванец нащупал взглядом ближайшее к нему тело, ткнул на него пальцем.

– Это вот он… Он, да, но не я…

– Пусть он, – жестко усмехнулся Добрыня. – Но ответишь за него ты.

– Только не убивайте! Пощадите!

– Почему ты в Киеве? – спросил Алеша.

– Это все Володарь. Он меня послал…

– Зачем он тебя сюда послал?

– Как зачем? Он хочет, чтобы я победил в состязаниях.

– Врешь! Говори, пес, кто такой Тугарин?

– А-а, Тугарин… – ошеломленно протянул Лжеалеша. – Есть такой…

– Боярин великого князя, так?

– Да, да, он самый…

– Это он задумал ограбить великого князя, да?

У разбойника глаза на лоб полезли, настолько он был ошарашен.

– Задумал. Врать не стану.

– У Тугарина здесь в городе большая дружина. Но это еще не все. Скоро с юга хлынет печенежская орда. Князь Владимир отправится отражать удар… А что будет дальше, ты сейчас скажешь сам. И не вздумай врать.

– Все как на духу скажу. – Лжеалеша понял, что деваться ему некуда.

И открыл богатырям черный замысел Володаря. Этот пройдоха должен договориться сразу с двумя печенежскими племенами. Хан Масай со своей ордой ударит через Белгород. Его должен будет принять на себя великий князь. Тугарин же со своей дружиной тем временем нападет на Детинец и заберет себе княжескую казну. И тут появится второе племя кочевников, которое придет через Переяславль. Вместе с этим племенем придет и Володарь. Лжеалеша должен был перебить стражу на Восточных воротах и впустить в город печенегов и разбойников Володаря. Пока первые будут жечь и разорять город, вторые найдут Тугарина, убьют его и заберут себе награбленные сокровища.

– А говорят, ворон ворону глаз не выклюет, – с презрением глядя на Лжеалешу, усмехнулся Илья.

– Я вам все сказал! Не убивайте!

– Ладно, живи, – кивнул Добрыня и повернулся к нему спиной.

Илья недоуменно пожал плечами и тоже двинулся за ним вслед. Не стал отставать и Алеша.

Они сделали всего несколько шагов, когда Добрыня вдруг резко обернулся назад. В свете луны блеснуло жало клинка. Алеша тоже развернулся. И увидел разбойника, из рук которого вываливался меч. В груди у него торчала рукоять кинжала.

– А я знал, что эта мразь ударит сзади, – пояснил Добрыня. – Так оно и оказалось…

Глава 9

Встреча с Тугариным

На следующий день Алеша, Илья и Добрыня собрались отправиться с визитом к великому князю Владимиру, дабы показать ему Соловья-разбойника.

После встречи с муромским богатырем чудище лишилось верхнего переднего зуба. А с ним – и способности к пагубному свисту. Поэтому и пришлось друзьям тащить его к золотых дел мастеру. Тот с удивлением выслушал несколько необычную просьбу, щедро подкрепленную звонкими монетами. Он согласился и отлил золотую пластину, которой можно было закрыть брешь в зубах.

Но мог ли после всего этого Соловей свистеть? Это нужно было еще проверить. Его отвезли за город, и в чистом поле он показал себя во всей красе. Он мог свистеть, да еще и как!

Все, теперь можно было ехать к великому князю.

У Детинца Алеша и Илья без всяких затруднений внесли свои имена в известный список. И вместе с Добрыней, в сопровождении трех оруженосцев подъехали к воротам замка.

– Вам чего? – не очень учтиво осведомился у них начальник дворцовой стражи.

Ему ответили. И вскоре весть о появлении трех богатырей с плененным Соловьем-разбойником облетела весь Детинец. Достигла она и великого князя.

Конечно, он был наслышан о диковинном разбойнике, поэтому тут же повелел впустить богатырей.

Друзья спешились. Илья сгрузил на землю Соловья.

– Думаю, не стоит повторять, что ты должен делать? – грозно спросил он пленника.

Ответом ему послужили учащенные кивки головой. Разбойник был готов на все, лишь бы только избежать новой встречи с богатырским кулаком.

Вскоре отворились золоченые ворота дворца. На пороге возник сам князь Владимир. Он с любопытством посмотрел на богатырей, склонившихся перед ним в глубоком поклоне.

Рядом с князем, по правую руку, стоял известнейший на Руси богатырь, главный воевода Никита Кожемяка. По левую руку находился также по-богатырски сложенный вельможа, главный великокняжеский боярин.

Облаченный в богатые одеяния, властный и надменный, он глядел на трех богатырей с презрительной усмешкой. С них он перевел взгляд на разбойника. Похоже, он нисколько не верил, что это и есть тот самый знаменитый Соловей.

Но вот во взгляде появляется удивление. Боярин узнает в маленьком толстячке грозного разбойника. Вот это да! Неужели он знает этого поганца в лицо?

Все это выглядело по меньшей мере странно. Как могут знать друг друга боярин из Киева и разбойник из глухого леса?

– Ну и кто мне скажет, как этот злодей здесь оказался? – добродушно спросил великий князь.

– Это все Илья Муромец! – ответил Алеша. – Это его заслуга!

– А это в самом деле Соловей-разбойник?

– Он самый! – выступил вперед Илья.

– А как ты можешь это подтвердить? – вмешался в разговор подозрительный боярин.

Что это? В его голосе Алеша узнал голос страшного боярина из лесной сокровищницы.

– Илья, будь осторожен! – шепнул он другу. – Это Тугарин! Я его узнал.

Муромский богатырь услышал его. И недовольно глянул на боярина.

– Как подтвердить?! – громыхнул он басом. – Так это просто! Никто не может свистеть так, как Соловей-разбойник!

– Мы можем послушать, как он свистит?

– А как же? Конечно!.. Но только это опасно…

– Ага! Стало быть, ты не хочешь, чтобы он свистел? – с нездоровым восторгом в голосе воскликнул Тугарин.

– Как это не хочу? – возмутился муромский богатырь. – А для чего я здесь?

– Тогда пусть разбойник покажет себя! – повелел великий князь.

– Я уверяю тебя, мой повелитель, нас обманывают! – снова встрял в разговор злодей-боярин.

Как показалось Алеше, эти слова были обращены к Соловью. И должны были послужить для него сигналом к неповиновению.

Илья неприязненно глянул на Тугарина, презрительно усмехнулся и схватил разбойника за ворот рубахи. Развернул его в сторону, где не было людей, и вставил в зубы золотую пластину.

– А ну-ка, поганец, давай, свисти!

Разбойник кивнул, как бы соглашаясь. Затем приложил ко рту два пальца, натужился и… не издал ни звука.

– Ах ты, нечестивец!.. Ну, держись! – взъярился богатырь и замахнулся для удара.

– Не сметь! – гаркнул на него Тугарин. – Не сметь бить невинного!

– Что-о? – вскипел муромский богатырь. В гневе он забывал о всякой осторожности. – Это кто тут невинный?

– Ты обманщик! – бросил ему в лицо злодей.

– Это кто обманщик?! – взорвался Илья. – Я?!

Казалось, он вот-вот бросится на Тугарина с кулаками.

– Это я-то обманщик? – бушевал богатырь. – Да как ты смеешь, подлец!!!

– Ты оскорбил меня! – сверкнул взглядом Тугарин. – И ты поплатишься за это!

– Да кто тебя боится?

– Мой князь! – злорадно улыбаясь, боярин обратился к великому князю. – Не я ли говорил тебе, что нас будут водить за нос? И что же? Разве я был не прав?

– Да, ты был прав! – согласился Владимир. – Меня обманули.

Он грозно посмотрел на Илью.

– Князь, мой повелитель! – оторопел богатырь. – Да разве бы я посмел обмануть тебя? Поверь, в моих словах нет лжи!

И чтобы доказать свою правоту, он вновь попытался заставить разбойника свистеть. Но тот и не думал повиноваться.

– Э-хе-хе, сермяжная твоя душа! – подленько хихикнул поганец. – Тугарин – мой друг! И он не даст меня в обиду! Так что гнить тебе в подземелье!

Никто, кроме трех богатырей, не услышал этих слов. Но Илье так вдруг захотелось донести их до слуха великого князя. И это желание толкнуло его на опрометчивый поступок.

– Ах ты, гаденыш! – воскликнул он, глядя на разбойника. – Кто, говоришь, твой друг?.. Тугарин?! Тугарин, говоришь, твой друг?!. Так вот почему ты не слушаешь меня? Ты с ним в сговоре! Все верно, ворон ворону глаз не выклюет!

– Илья, ты сглупил! – грустно вздохнул Добрыня.

– Я?! Я – друг Соловья-разбойника?! – злорадствуя, расхохотался Тугарин. – Ты не свихнулся ненароком?

– Довольно! – поднял руку великий князь. – Я вижу, как дерзок этот богатырь! Мало того, что он обманул меня, так у него еще хватает наглости поливать грязью самого верного мне боярина!

«Ничего себе верного…» – поморщился Алеша.

Тугарин взял верх над Ильей. И сейчас он будет его добивать. Вместе с ним постарается утопить и его друзей.

И точно. Тугарин снова выпустил когти.

– Мой повелитель! – залебезил он перед князем Владимиром. – Ты вывел обманщиков на чистую воду…

– А почему все так уверены в обмане? – вмешался вдруг в разговор Никита Кожемяка. Он с неприязнью смотрел на Тугарина.

Алеша внимательно наблюдал за могущественной троицей. И заметил, что Тугарин и Никита Кожемяка не особо жалуют друг друга.

– А разве это не так? – Великий князь, казалось, несколько растерялся.

– Разбойник морочит нам голову. На то он и разбойник… А эти богатыри не похожи на обманщиков…

Теперь князь смотрел на друзей глазами воеводы. Но Тугарин не собирался отступать. Змее всего лишь наступили на хвост. Но она все еще могла жалить.

– Мой повелитель! Быть может, мы видим перед собой самого настоящего Соловья-разбойника, – выпустил он жало. – Но разве можно поверить в то, что я его друг?.. Мой князь, меня только что жестоко оскорбили. А в моем лице оскорбили и тебя!.. Или ты думаешь, что я могу быть другом разбойника?

Подлец говорил очень убедительно. И просто не мог не склонить князя на свою сторону.

– Да, да, это ложь, – кивнул Владимир.

И осуждающе посмотрел на Илью.

Казалось бы, сейчас было самое время поведать великому князю о злом заговоре Тугарина.

В сущности, для этого друзья и прибыли на княжеский двор. Победа над Соловьем-разбойником должна была возвысить их в глазах великого князя. Тогда бы они смогли улучить минуту и рассказать ему страшную правду. Но все вышло иначе. Илья попал впросак. И не в его положении обвинять Тугарина еще в одном грехе. Никто бы ему не поверил. Илья это понимал. И удрученно молчал.

– Ты будешь казнен! – бесился Тугарин.

– А не много ли ты на себя берешь? – возмутился Никита Кожемяка.

– Нет, казнить – это слишком, – покачал головой великий князь.

И принял решение.

Илью – в цепи и в темницу. Алешу и Добрыню – отпустить. Тугарин хотел возразить. Но великий князь не стал его слушать. Отмахнулся он и от Никиты. Сослался на важные дела и удалился.

Боярин же и воевода остались на крыльце.

Тугарин хотел видеть, как возьмут под стражу его обидчика. Но более всего сейчас его интересовал Соловей. Он собирался взять его под свою опеку. И друзья поняли это.

– Против княжеского слова не попрешь, – решил Илья.

Он готов был сдаться на милость стражникам. Зато Соловья Тугарину отдавать не собирался. Одной рукой он схватил разбойника за грудки, оторвал его от земли. А второй ударил его по голове. Тот упал.

Тугарин взбесился. Но с Ильей поделать уже ничего не мог. Богатырь и без того был приговорен к темнице.

Глава 10

Состязания

В день двадцатого июля однотысячного года от Рождества Христова Киев опустел. Почти все жители отправились за город, к огромной поляне, тяжким трудом отвоеванной у векового леса. Там должны были сойтись в поединках отважные воины, искатели ратной славы.

Начинающееся зрелище обещало быть впечатляющим. На богатырские состязания собралось как никогда много сильных и уверенных в себе воинов со всех уголков Русской земли.

Много желающих было померяться силой с русскими богатырями. Ведь слух об их отваге и ловкости разнесся по всему миру. Потому и прибыли в Киев воины из Византии, Болгарии, Чехии, Сербии, Хорватии. Были здесь и знаменитые на весь мир викинги – морские разбойники, грозные и неустрашимые в бою. Не обошлось и без рыцарей из германских и франкийских стран. Они вызывали удивление необычностью своих доспехов. Гостями здесь были и печенежские витязи: смелые, коварные и жадные до призов.

Всего на состязания собралось более полутора сотен храбрецов. В первый день их число должно было уменьшиться до четырех. Во второй должно было отсеяться еще двое. На третий становилось известным имя обладателя главного приза – булатного меча с золотой рукоятью.

Алеша и Добрыня также готовы были попытать счастья в бою.

В первом круге число претендентов на победу должно было уменьшиться вдвое. Поэтому первые сражения были массовыми – дюжина на дюжину.

Наши друзья оказались в одной дюжине. А значит, в первом круге они уже не могли драться друг против друга. Это их, конечно же, радовало. Зато им не повезло в другом. Они не могли сразиться с Тугариным. Но ничего, рано или поздно они встретятся с ним в бою…

По зову боевой трубы Алеша и Добрыня пустили вскачь своих верных коней и, опустив забрала, наставили на соперников тупоконечные копья.

Первое столкновение принесло друзьям победу. Богатырскими ударами они опрокинули соперников на землю. А в первый день состязаний победителем в поединках признавался тот, кто просто выбил противника из седла.

В ожидании второго круга Алеша и Добрыня нашли в толпе Тугарина и стали наблюдать. В блеске золоченых доспехов, верхом на красавце вороном коне злодей готовился к поединку.

– Он должен победить, – сказал Алеша.

– Нет, он обязан победить, – решил Добрыня. – Чтобы потом встретиться с кем-нибудь из нас.

Они должны были наказать этого подлеца. И Алеша и Добрыня готовы были биться с ним смертным боем.

А Тугарин – отменный воин. Алеша убедился в этом, когда негодяй сошелся в поединке с могучим богатырем из Белгорода. Он играючи выбил его из седла.

– Силен злодей! – восхитился Добрыня.

– Тем слаще будет победа над ним! – усмехнулся Алеша.

Вскоре богатыри вновь тянули жребий. Но и на этот раз друзьям не выпало сразиться с вельможным злодеем. А жаль.

И во втором круге друзья добились победы.

Алеша снял с коня германского рыцаря. А ведь это железное чудище казалось непобедимым. Добрыня сбросил на землю новгородского силача.

Не отстал и Тугарин. Его копье не подвело и на этот раз.

В третий круг вышел и Никита Кожемяка. Правда, это никого не удивило. Семь лет кряду этот чудо-богатырь становился обладателем главного приза. И в этот раз ему пророчили победу.

Славу свою Никита обрел уже давно, восемь лет тому назад, когда на Русь, еще не оправившуюся от войны с Хорватией, хлынула неисчислимая печенежская рать. Князь Владимир ожидал страшной битвы. Но князь печенегов предложил другое сражение – русский богатырь должен был сойтись в поединке с его витязем.

Как на беду, под рукой у великого князя не оказалось богатыря, сумевшего бы дать кочевникам достойный отпор. А печенеги обещали: если победит русский, они на целых три года зарекались ходить на Русь.

И вот тогда появился молодой ремесленник по имени Никита Кожемяка. Он вызвался на поединок. В страшной схватке с печенежским витязем он вышел победителем. И Русь на целых три года получила передышку. А сам чудо-богатырь за свои заслуги получил почетное место при дворе киевского князя…

В третьем круге Алеша с Добрыней не ударили в грязь лицом. Не оплошали они и в последнем, четвертом.

Они не дрались друг с другом, но и не выпало им сразиться с Тугариным. Схватка с ним была впереди.

Под занавес первого дня состязаний великий князь позвал к себе четырех лучших воинов: Алешу Поповича, Добрыню Никитича, Никиту Кожемяку и Тугарина.

Увидев перед собой Алешу и Добрыню, Владимир удивленно повел бровью и сказал:

– Я вижу, вы и впрямь чего-то стоите!

Это было выше всякой похвалы.

– Мы дрались, дабы снискать твою, мой повелитель, милость! – с поклоном отвечал Алеша. – Мы ищем признания мечом, а не хитрым словом.

При этом краем глаза он увидел, с какой ненавистью смотрит на него Тугарин.

– Да, я вижу это, – величественно кивнул князь.

– Наш друг Илья Муромец стоит нас двоих, – заметил Добрыня. – Нет сильней богатыря на Русской земле…

– Если так, тогда он, пожалуй, мог бы справиться с Соловьем-разбойником, – задумался князь.

Алеша понял, что настал его час. И хотел уже просить Владимира об освобождении Ильи. Но все испортил Тугарин. Он, как всегда, полагался на вескость своего слова.

– Да, ваш друг мог одолеть Соловья, – как бы соглашаясь, сказал он. – Но это не дает ему права оскорблять главного боярина великого князя!

– Да, да, – кивнул Владимир. – Ваш друг погорячился. Так что пусть пока посидит в темнице. Пусть охладит свой пыл… А там посмотрим…

Князь снова задумался. Лик его просветлел. Он принял решение.

– Так уж и быть, я выпущу вашего друга. Но при одном условии. Если кто-нибудь из вас двоих станет первым в богатырских состязаниях, ваш Илья Муромец обретет свободу. Даю слово!

Тугарин хотел возразить, но великий князь строго посмотрел на него, и злодей сразу сник.

Следующим днем они тянули жребий. Алеше суждено было преломить копье с непобедимым Никитой Кожемякой. Добрыня же сходился в поединке с Тугариным.

Новый день – новые правила. Сегодня богатырям дозволено было биться и на копьях, и на мечах.

Первыми вышли в поле Алеша Попович и Никита Кожемяка – безвестный богатырь и прославленный воевода.

Для начала, как это было заведено, они сошлись в богатырском приветствии.

– Ты еще молод, богатырь! – не в упрек Алеше заметил воевода. – Но я вижу в тебе достойного соперника! Желаю удачи!

– И тебе удачи! – не остался в долгу Алеша.

Богатыри разъехались, приготовились к поединку.

– Ну, Чародей, не подведи! – Алеша ласково погладил своего златогривого друга.

Надвинул на глаза забрало, удобно устроился в седле, проверил, надежно ли прилажен к руке медный щит. Железной хваткой взял в руку копье и гордо посмотрел вперед. По зову трубы бесстрашно ринулся в бой.

В момент столкновения над полем разнесся сильный грохот – это сломались о щиты копья соперников. Сила удара была слишком велика – никто из богатырей не смог удержаться в седле. И Алеша, и Никита разом оказались на земле.

Но разлеживаться на зеленой травке никто из них не собирался. Недолго думая, богатыри взялись за мечи. И сошлись в жестоком поединке.

– Молодец! Ловко ты меня приземлил! – похвалил ростовского богатыря воевода.

Это не помешало ему обрушить на него тяжелый рубящий удар.

– Ты был не хуже!

Алеша тоже не прочь был поболтать. Но только не в ущерб делу. Он сумел отбить удар и нанести ответный.

– Нравишься ты мне, богатырь! Но пощады не жди! – предупредил воевода.

– Зато я могу пощадить тебя! Но, извини, только не сегодня! – улыбнулся Алеша, подставляя под удар свой щит.

Поединок затянулся. Соперники старались обойти друг друга в силе и ловкости. Но пока никому из них не удавалось взять верх.

– Ох, и надоел же ты мне, Алеша! – вроде бы в шутку сказал Никита.

А ударил мечом всерьез. Но рязанский богатырь сумел отразить удар. И сам, в свою очередь, насел на воеводу.

– Пора с тобой разделаться! – решил Никита.

– Как бы не так! – парировал Алеша.

– Ты хорошо дерешься! Но старшим надо уступать!

Воевода резко выбросил вперед свой меч. Он долго подготавливал этот удар, вложил в него всю свою силу и сноровку. Но, увы, достать противника не смог.

Алеша был начеку. Дикой кошкой отпрыгнул в сторону. Никита пронзил мечом пустоту, неосторожно подался вперед. Алеша не упустил момента и помог сопернику окончательно выйти из равновесия. Он сбил воеводу на землю и навесил над ним свой меч.

– Я победил! – гордо возвестил он.

– С тобой не поспоришь! – досадливо поморщился воевода.

– А что, если сегодня вечером мы вместе отпразднуем мою победу? – набравшись смелости, предложил Алеша.

Он протянул руку, помог сопернику встать на ноги.

– А это мысль! – неожиданно легко согласился воевода. – Грех не выпить с тобой, мой друг!

Ну вот, сам Никита Кожемяка считает его своим другом! Алеша засиял до удовольствия.

– Тогда я буду ждать тебя в кружале «Золотой вертел», сегодня к ужину. Идет?

– Идет!

Победитель и побежденный расстались друзьями. А иначе, казалось, и не могло быть.

– Ты молодец, Алеша! – похвалил друга Добрыня. – Тебе сейчас завидует весь мир. Ты победил самого Никиту Кожемяку!

– Так пусть все лопнут от зависти, когда ты разорвешь на части Тугарина! – приободрил его Алеша.

В это самое время прогудела труба. Она созывала на поединок вторую пару.

Добрыня лихо запрыгнул на своего коня и помчался навстречу врагу. С Тугариным он собирался биться насмерть. Избавить Русь от гнусного злодея – святое дело.

– Мне жаль, но это будет твой последний бой! – вместо приветствия предупредил его Тугарин.

Тонкие губы скривились в презрительной усмешке.

– Ты прав, с тобой у меня первый и последний бой! – ответил ему взаимностью Добрыня.

– Жаль, что ты так и не понял, с кем имеешь дело. Что ж, тем хуже для тебя! – зловеще усмехнулся Тугарин.

Он развернул своего вороного и помчался на рубеж атаки.

Алеша в сильном волнении наблюдал за тем, как они сближаются. Добрыня был великолепен. В блеске доспехов, под багряным крылом плаща, на полном скаку он неудержимо шел вперед. Казалось, он нисколько не сомневается в своей победе.

Алеша также был уверен в его победе. Опытным глазом он еще раньше определил, что Тугарин уступает ему по всем статьям.

Но вот враги столкнулись… Что такое? Добрыня сумел уйти от удара. Копье Тугарина лишь чиркнуло по его щиту. Зато сам он смог достать соперника, ударил его под щит. Но, как это ни странно, Тугарин остался в седле. А вот Добрыня валится на землю, прямо под ноги своему коню.

Алеша заметил, как под седлом Добрыни лопнули подпруги.

Они были подрезаны! Никаких в том сомнений. И сделал это Тугарин. Сам лично или через своих людей – это неважно.

Злодей спешился, вынул из ножен меч и подскочил к Добрыне. Тот пытался подняться, но не смог. В неудачном падении он вывихнул обе ноги, вдобавок ко всему его же конь лягнул его копытом в грудь.

Тугарин замахнулся для удара. Он мог запросто убить Добрыню. И сделал бы это с превеликим удовольствием. Но в самый последний момент осадил себя. Знал, подлец, что великий князь осудит его за излишнюю жестокость.

Злодей не стал убивать Добрыню. Но ударил его ногой в лицо.

– Мерзавец! – возмущенно выкрикнул Алеша.

И поспешил на помощь своему униженному другу.

Тугарина признали победителем. Он вложил меч в ножны и с гордым видом направился к великому князю. Но на его пути встал Алеша.

– Ты будешь следующим, щенок! – как ядом, плеснул на него подлец.

– Ты оскорбил меня, боярин! – Глаза богатыря налились яростью. – Завтра мы будем драться с тобой насмерть!

– Насмерть?! – Тугарин удивленно повел бровью. – Что ж, пусть будет так!.. Ты хочешь умереть? Умрешь! И скоро!

Он смерил Алешу злым ненавидящим взглядом и убрался восвояси.

Богатырь постарался забыть об угрозе злодея. Сейчас его больше волновал Добрыня. А он был очень плох. Пришлось повозиться, чтобы привести его в чувство и поставить на ноги. Зато в седле он почувствовал себя намного лучше.

Когда они возвратились к себе, Алеша уложил друга в постель, приставил к нему лекаря. И уже вечером того же дня Добрыня почувствовал себя хорошо. Его походка обрела прежнюю твердость, движения – прежнюю уверенность. И только распухшая щека напоминала о пережитом.

А еще он чертовски хотел есть. Поэтому очень обрадовался ужину, дымившемуся на столе в кружале.

– Почему накрыто на троих? – спросил он у Алеши. – Ты кого-то ждешь?

– Угадал. Должен прийти один важный человек, – загадочно улыбнулся молодой богатырь.

– Уж не Тугарин ли? – пошутил Добрыня.

– А что? Это было бы забавно!

– Ну, а если без шуток?

– Я жду Никиту Кожемяку.

– Вот это да! Пир победителя с побежденным!

– Вот-вот!

– Я догадывался, что наш воевода – человек благородной души. Теперь я знаю это точно.

– Я думаю, мы можем довериться этому человеку. – Алеша перешел на заговорщицкий тон. – Мы можем рассказать ему правду о Тугарине.

– А ведь ты прав, друг мой! – подержал его Добрыня. – Никита должен нам поверить…

В это время к друзьям подошел какой-то человек, с виду чей-то слуга.

– Прошу прощения! – извинился он. – Нет ли среди вас богатыря Алеши Поповича?

– Это я. А что-то стряслось? – обеспокоился Алеша.

– Меня послал к вам мой господин, воевода Никита Кожемяка.

– А где он сам?

– Мой господин срочно выехал по поручению великого князя.

– Куда?

– Этого он не сказал.

– А когда вернется?

– Он сказал, что дней через семь… Он просил извинить его…

Посланник воеводы откланялся и удалился.

– Семь дней! – схватился за голову Алеша – Это же целая вечность!

– Что ж, будем полагаться только на самих себя, – решил Добрыня.

– Никиту Кожемяку отослали из Киева. Уж не по наущению ли Тугарина? Понял, змей, что воевода нам благоволит…

– Все может быть, мой друг… Возможно, Тугарин готовит нам новую пакость.

– Сегодня он подрезал тебе подпруги, завтра пустит мне в спину стрелу!

– Может быть, опасность уже где-то рядом? – предостерег Добрыня. – Будем настороже. Знаешь что, Алеша, давай запремся в твоей комнате. Там нас никто не достанет.

– А почему бы и нет? Это разумнее всего!

Друзья приказали оруженосцам собрать со стола ужин и перенести его в комнату к Добрыне. И сами покинули кружаль.

Алеша подошел к двери своей комнаты, достал ключ. Но он не понадобился. Комната была не заперта.

– Странно, почему так? – удивился богатырь.

– Похоже, кто-то побывал у тебя в гостях, – решил Добрыня.

– А может быть, и гостит до сих пор…

– Сейчас узнаем, друг мой.

Добрыня обнажил свой меч. Его примеру последовал и Алеша.

Друзья ворвались в комнату. Но вместо злодеев они обнаружили… прекрасную девушку, совсем еще юное создание с чистым взглядом восхитительных синих глаз. По плечам растекались роскошные темно-русые волосы.

Она преспокойно возлежала на постели богатыря.

– Ну и чудеса! – От удивления Алеша разинул рот.

– Что ты здесь делаешь? – изумленно спросил Добрыня.

От неожиданности они даже забыли вложить мечи в ножны.

– Мне нравится здесь… Вот и все! – Девушка старалась казаться наглой, но это получалось у нее не так уж и хорошо.

– Судя по всему, ко мне пожаловала жрица любви… – сказал молодой богатырь.

– Так это или не так, но ей здесь не место… – покачал головой Добрыня. – Что-то здесь не так… А ну, говори, как ты здесь оказалась? Кто тебя послал?

– Не горячись, богатырь! – глядя на него отрешенным взглядом, не то попросила, не то потребовала красавица. – Я сама к вам пожаловала… Пусть я буду продажной…

– Вот что, дорогая, давай-ка поднимайся и уноси-ка от сюда ноги!

Добрыня не дал ей договорить и указал на дверь.

– И не подумаю! – выдавила из себя девушка.

– Не уйдешь – вынесем!

– Попробуй! – с наигранной небрежностью пожала плечами она.

– А вот и попробую! – С этими словами богатырь подошел к ней и схватил за руку.

– Помогите! На помощь! Насилуют! Убивают! – заверещала она.

И в эту же минуту на пороге выросла могучая фигура латника дворцовой стражи. За ним плечом к плечу стояли несколько воинов с тяжелыми копьями.

– Что здесь происходит? – ледяным взглядом пронзая двух богатырей, спросил воин.

– Кто позволил тебе входить ко мне без стука? – вопросом на вопрос встретил его Алеша.

– Не слушай их, добрый ангел, не слушай! – заголосила строптивая красавица. Она не торопилась вырвать свою руку из Добрыниной. – Эти люди силой завлекли меня к себе… Они хотели надругаться надо мной!

– Да, похоже на то, – утверждая, кивнул воин.

И посмотрел на хозяина гостиного двора. Он-то откуда взялся?..

– Ты все слышал?

– О да! Все, все слышал. И готов все подтвердить!

Латник окинул друзей презрительным взглядом.

– Как вы могли? На девушку, да еще и с оружием!..

– Это не так! Оружие у нас не для того… – начал было Добрыня.

Но его оборвали:

– Молчи! Говорить будешь не здесь… Я беру вас под стражу! Сдать оружие!

Алеша понял, в чем дело. Снова Тугарин.

– Ты берешь нас под стражу? – нахмурился Добрыня. – А по какому праву?

– Об этом спросишь на княжьем суде, – бесстрастно посмотрел на него латник. – А сейчас следуйте за мной!

Если они с Добрыней не подчинятся этому требованию, их объявят вне закона. А Тугарину это только на руку. Делать нечего, пришлось повиноваться.

Алеша нехотя вложил свой меч в ножны, отстегнул их от пояса и протянул начальнику стражи. Так же поступил и Добрыня.

Перед тем как уйти, Алеша обернулся к девушке. Она смотрела на него с какой-то отрешенностью во взгляде.

– Если ты просто заблудшая душа, я прощаю тебя, – сказал он.

Его слова прозвучали тепло и трогательно. Красавица как будто очнулась от забытья.

– Да, я заблудшая душа, – тихо сказала она и опустила глаза.

Похоже, она раскаивалась в своем поступке.

– Тугарин? – коротко, но емко спросил Алеша.

Девушка вздрогнула и, не поднимая глаз, утвердительно кивнула.

Значит, все-таки Тугарин. Его стараниями Алешу взяли под стражу, и завтра некому будет драться с негодяем. Зло снова восторжествует.

И все же Алеша и Добрыня не унывали. Они шли к Детинцу легко и непринужденно. Со стороны могло показаться, будто это они ведут стражу, а не наоборот.

Город уже поглотила ночная мгла, когда они оказались на княжьем дворе. И только месяц – этот владыка звездного неба – освещал им путь к мрачному, скрытому за частоколом подворью.

Для них открыли яму, Алеша и Добрыня гордо спрыгнули вниз.

Темница на то и темница, чтобы в ней было темно. Тьма вокруг – хоть глаз выколи. Мало того, из этой темноты выскочил и с утробным рычанием на них набросился какой-то зверь.

После недолгой, но отчаянной схватки они опрокинули его на земляной пол и скрутили.

Каково же было их удивление, когда зверь вдруг заговорил человеческим голосом.

– Изверги! – взревел Илья. – Отпустите меня, черт вас подери!

Это был его голос. В этом невозможно было ошибиться.

Вот так три друга снова оказались вместе – волею судьбы, да в неволе.

Глава 11

Милана

Тугарин пребывал в приподнятом настроении. Вот-вот его должны были обрадовать известием об исполнении его коварного замысла…

Сейчас больше всего Тугарина заботила мысль об ограблении княжеской казны, но при этом он не сторонился дел менее значимых.

Прежде всего ему нужен был Соловей-разбойник, чтобы открыть дорогу к сокровищам князя Владимира. Кроме того, он хотел выдать Соловья за главного виновника грядущих событий.

Соловья пленил Илья Муромец, он же привез его в Киев. Этому Тугарин был только рад. Но дерзкий богатырь нагрубил ему. За что и поплатился.

В другое, более спокойное для себя время Тугарин смог бы уговорить великого князя казнить грубияна. Но князь Владимир не жаловал смертную казнь. И незачем было накануне великих событий омрачать с ним отношения. Напротив, сейчас нужно было предстать перед ним как можно в более выгодном свете. И победа в богатырских состязаниях должна была способствовать этому.

Тугарин стремился быть первым. Но на пути к победе стоял богатырь Алеша Попович. И с ним нужно было поступить так же, как и с его другом Добрыней Никитичем. Ни к чему было сходиться с ним в честном бою, если к победе можно прийти обходным путем.

С Добрыней все решилось очень просто. И с Алешей тоже не должно быть мороки…

Тугарин уже не впервой слышит об этом удачливом не в меру богатыре. Тогда, на лесной дороге он здорово потрепал людей Володаря. И тогда же Тугарин допустил ошибку. Надо было казнить пленника, а он велел даровать ему свободу. Блажь какая-то непонятная на него нашла. Теперь вот приходится тратить на ростовского поповича свое драгоценное время. А спуску ему давать нельзя. Шутка ли, этот богатырь смог одолеть самого Никиту Кожемяку! И самого Тугарина мог победить…

Он подсунул богатырю распутную красавицу. Тугарин умел строить козни, и в этом искусстве ему не было равных.

По его замыслу, Алеша и его друг не должны были подчиниться начальнику стражи. Они будут драться, и это поставит их вне закона. Если богатырь не погибнет в бою, то все равно будет вынужден скрываться от княжеского гнева. В любом случае он не сможет сойтись с Тугариным в честном поединке. Нетрудно догадаться, кто будет объявлен победителем в состязаниях.

Тугарин вовремя понял, что, несмотря на свое поражение в честном бою, Никита Кожемяка проникся симпатией к Алеше Поповичу. Он мог взять его под свою опеку. Но Никита сейчас далеко, он не в силах помочь ростовскому выскочке. Правда, он может скоро вернуться…

В светлицу входила юная девушка редкой красоты. Стройная, изящная, темно-русые волосы, большие красивые глаза цвета морской воды. От нее просто невозможно было отвести взгляд. Но сама она прятала глаза.

– Я сделала все так, как ты велел, – глядя куда-то в сторону, тихо сказала она.

– Это хорошо, – барственно улыбнулся Тугарин. – И как там наши, гм, друзья?

– Их отвели в темницу.

– В темницу? Но ведь должна же была вспыхнуть драка.

– Нет, они добровольно сложили оружие.

– И после этого ты говоришь, что сделала все, как я велел?

– Но ведь начальник стражи поверил, что Алеша Попович хотел надо мной надругаться. А разве ты не для того послал меня к нему?

– Для этого я тебя и подослал. Попович должен был опоганить тебя, а стражники должны были его за это убить. Или он их… Но этого не случилось. Плохо… Ну ладно, темница так темница…

Тугарин сделает все, чтобы его недругов долго не выпускали из темницы. Он найдет способ, как усугубить их вину.

– Надеюсь, ты и впредь будешь такой же умницей? – лукаво посмотрел он на Милану.

– Как, ты хочешь, чтобы я подличала и дальше? – возмутилась она.

– А разве ты не хочешь больше служить мне?

– Не хочу. И не буду. Мы же договорились, что ты даешь мне вольную.

– Я передумал, – ухмыльнулся Тугарин. – А потом, какой может быть договор между хозяином и его вещью?

– Ты подлец!

– Молчать! И не сметь со мной так разговаривать! Не забывайся!

– Ох, как грозно! – презрительно повела губами Милана. – Только я тебя почему-то не боюсь!

– Молчи, строптивая рабыня, молчи! Или же я велю высечь тебя!

– Высечь?! Меня?! – переспросила она с гонором, непозволительным для рабыни.

– Ну, все, все! Забыли! – неожиданно быстро успокоился боярин.

Он поднялся со своего места и медленно подошел к ней. Глаза его стали слизкими от похоти.

– Конечно же, я не могу высечь тебя. Я не могу допустить, чтобы твое тело покрылось уродливыми рубцами. Твое прелестное юное тело… А ведь ты ни разу даже не позволила прикоснуться к нему…

– И не позволю!

– А ты позволь. И получишь вольную! Я не обману…

– Стой! Остановись! – в гневе воскликнула Милана.

Она протянула к нему руку ладонью вперед.

Злодей подчинился. Он знал, какая сила таится в ее руке, поэтому ему стало немного не по себе.

– Ты не смеешь ко мне прикоснуться! – продолжала красавица. – И ты знаешь почему… Добром прошу, не трогай меня!

– Знаешь, Милана, вот я смотрю на тебя и не верю, что ты моя рабыня.

Тугарин завороженно смотрел на нее.

– В тебе столько величия и гордости…

– Может быть. Не забывай, что я – дочь знатного человека. Ты же знаешь, что мой отец был болиаром болгарского царя.

– Да, я знаю… Ты знатного рода. И ты могла бы стать моей женой…

– Врешь! Ты никогда не женишься на мне. Я вижу тебя насквозь!

Она права, у него и в мыслях не было жениться на ней. А вот провести с ней веселую ночку – это с удовольствием. Только она отказывает ему в этом удовольствии. А жаль.

– Да и не хочу я быть твоей женой, – насмешливо посмотрела на него Милана.

– Почему?

– Не люб ты мне. А за нелюбого я не пойду…

– За конюха моего пойдешь, – криво усмехнулся боярин. – А за мной останется право первой ночи.

– Эта ночь станет для тебя последней… Я могу идти?

Милана торопилась избавиться от него. Какая дрянь…

Тугарин полыхнул испепеляющим взглядом, вернулся на место. И с высокого кресла, как с царского трона, небрежно махнул в ее сторону рукой.

– Пошла!..

Надо будет проучить эту зазнайку. Жаль, что сейчас у него нет времени. Но потом он обязательно что-нибудь придумает.

Сейчас нужно было еще раз прокрутить в голове планы предстоящего покушения на княжескую казну. Тем более что для успеха есть все необходимое.

Четыре сотни его дружинников уже распылены по городу и готовы в любой момент собраться в один мощный кулак. Володарь скорее всего уже натравил орду печенегов на Русь. Не сегодня-завтра тревожный дым со сторожевых вышек известит всех о наступающей беде.

Еще вчера Тугарин ломал голову над тем, как остаться в Киеве, когда князь со своей дружиной выступит в боевой поход на печенегов.

А сегодня великому князю понадобилось вдруг отправить к туровскому князю высокопоставленного вельможу с одним очень важным поручением. Тугарин приложил руку к тому, чтобы этим вельможей оказался Никита Кожемяка. Мол, ему надо развеять грусть-тоску после неудачного поединка.

Князь сам поведет дружину на печенегов. А главный воевода должен остаться в городе. Но Никиты Кожемяки нет. Поэтому его место может занять Тугарин. Но успеют ли печенеги напасть на Русь к тому моменту, когда вернется воевода. Хотелось на это надеяться…

Тугарин знал, как отвести от себя все подозрения со стороны великого князя. Его план был прост, как сама простота.

Для начала он должен был умертвить всех защитников и обитателей великокняжеского дворца. Затем, когда все добро будет вывезено, он должен был отправить на тот свет и Соловья-разбойника. Пусть князь будет думать, что это чудище погибло от рук своих же сообщников. А напоследок Тугарин собирался поранить и самого себя. Так он мог выдать себя за пострадавшего в бою. Будет потом рассказывать, как храбро он сражался, защищая княжескую казну от разорения.

Да, он не сможет уберечь Детинец от разорения. Да, он будет выглядеть неудачником. Но самое большее, что ему грозит, – это потерять милость великого князя. Но разве он настолько глуп, чтобы не суметь вернуть ее обратно, к тому же в самое ближайшее время?..

Виновником злодейства будет, конечно же, Соловей-разбойник. Ему уготована погибель. Как ни старался Илья Муромец, не смог он убить своего пленника. Слишком крепкой оказалась у того голова. Впрочем, удивляться этому не стоит. Надо только представить, какой должна быть у разбойника голова, чтобы не лопнуть от собственного свиста.

Правда, последствия удара давали о себе знать. Соловей лишился дара речи. Но и это еще не все. Он потерял память, стал похожим на ребенка, по-новому открывающего для себя мир.

Но и без памяти диковинный разбойник мог стать игрушкой в руках боярина-злодея. Ведь его свист по-прежнему обладал пагубной силой.

* * *
Судьба сурово обошлась с Миланой. Родилась она в далекой Болгарии, в семье знатного вельможи, детство ее прошло в достатке и спокойствии. Ее влекло к духовному просвещению и к умиротворению. Ее не волновали ни блеск роскоши, ни власть над людьми. Все это казалось суетой сует. Может быть, поэтому и восприняла она так спокойно нищету, которая в один совсем не прекрасный момент пришла на смену богатой и безмятежной жизни.

Ее отец, болиар болгарского царя Романа, стал жертвой дворцовых интриг. Он был казнен, а все его состояние отошло казне. Мать не смогла вынести такого удара судьбы и вскоре отправилась вслед за мужем. Милана осталась одна – без имени и средств к существованию.

Какое-то время она жила у своей дальней родственницы, женщины жадной и жестокой. За любую провинность ее ждало суровой наказание. На ее хрупкие, еще по-детски нежные плечи бессовестно взвалили самую черную работу. Но, оставаясь чистой и душой и телом, она с достоинством сносила все эти унижения.

Милана желала уйти в монастырь, стать божьей невестой. Но гадкая женщина и слышать об этом не хотела. Однажды, когда бедная девушка попыталась бежать из своего столь ненавистного ей пристанища, ее схватили и продали какому-то заезжему работорговцу. Из Болгарии он доставлял живой товар в русские земли.

Спустя какое-то время она оказалась в Киеве, на невольничьем рынке. Там за тугой кошель с золотом и купил ее Тугарин.

Ее красота, гордый, но с долей смирения взгляд, благородная осанка – все это вскружило боярину голову. Едва Милана оказалась в его доме, он повелел доставить ее в свои покои.

Прекрасную рабыню помыли в бане, втерли в нежную бархатистую кожу благоухающие заморские масла, облачили в роскошные легкие одежды и привели к господину. Но веселой ночки не вышло.

Похотливый боярин пытался увлечь ее на свое ложе, но из этого ничего не вышло. Красавица остановила его одним прикосновением руки. Тугарина словно молнией пронзило – от плеча до пят. Когда он пришел в себя, ему больше не хотелось обладать строптивой рабыней.

Еще в детстве Милане предсказали страшные испытания. И отец сделал все возможное, чтобы в будущем Милана могла постоять за себя без чьей-то посторонней помощи. Он привел в свой дом волшебника, который наградил ее таинственной силой. С тех пор Милана не слышала об этом кудеснике, но знала, что рано или поздно он даст о себе знать. И лучше бы это случилось поздно. Дело в том, что волшебник оказался не совсем добрым. Иногда ей даже казалось, что из-за него попал в царскую немилость ее отец. Из-за него ей суждено было принять рабскую долю…

Диковинная сила могла оградить Милану от мужской похоти. Но не смогла избавить ее от Тугарина. Подлый боярин обещал ей вольную, но жестоко обманул. И все равно она будет свободной…

* * *
За своего сообщника Володаря Тугарин особо не волновался. Он не сомневался в его преданности. А зря…

Этот злодей с ордой восточных печенегов уже вторгся в русские земли, тихой сапой просочился через линию богатырских застав вдоль реки Сула. Его предусмотрительности мог позавидовать сам Тугарин.

Уже сейчас у всех сигнально-сторожевых вышек на пути к Киеву стояли его разбойники. На этих постах они сменили убитых ими княжеских воинов.

Все ладилось у Володаря. Он должен был подойти к стольному граду и затаиться в густых лесах левобережья как раз к тому времени, когда великий князь и его войско выступят в боевой поход. Помимо усопшего Лжеалеши, в городе у него были свои люди. Они должны были открыть ему Восточные ворота изнутри…

Глава 12

И снова как всегда

Цыпленок был подан в масле и с зеленью. Ароматный и вкусный – не устоять. Бедняга Блуд истекал слюной.

Вчера на рать с западными печенегами ушли княжеские дружины. Проклятые кочевники снова напали на Русь. Но их, конечно же, ждет позор. Великий князь Владимир со своим шеститысячным войском разобьет орду в пух и прах…

Впрочем, Блуда сейчас меньше всего волновал исход грядущей битвы. Все мысли занимала маленькая жареная птичка. Просто невозможно было думать о чем-то другом.

Его терпения хватило ненадолго. Голод заставил его забыть о рассудке, и он жадно потянулся к вкусному искусителю.

– Не лапай! – грубо прикрикнул на него Еким.

Он с алчностью взирал на несчастное существо, так и не успевшее стать курицей.

– И не думаю, – обиженно буркнул Блуд, отдергивая руку.

– Не думаю… – передразнил его Еким. – Знаю я твое «не думаю»… Тебе только дай волю, и косточек от цыпы не оставишь… Правда, Тетеря?

Обращение к глухому оруженосцу прозвучало с почтением. Тетеря не усмотрел подвоха в движениях губ Екима и, соглашаясь, кивнул. После истории с самозванцем он не мог пожаловаться на дурное к себе отношение.

Прошло уже пять дней с того вечера, когда по воле злодея боярина три богатыря оказались вместе в одной темнице. Столько же времени слуги оставались без хозяев.

Они хорошо помнили напутствие Алеши и Добрыни, как зеницу ока беречь их добро. Помнили и берегли. Но с каждым днем все чаще обращали страждущие взоры к хозяйским кошелькам. Больше ничего они позволить себе не могли. При всех своих недостатках они не могли взять золото на собственные нужды даже под страхом голодной смерти.

А этот страх становился все ощутимей.

С каждым днем звон мелких монет в их карманах заметно ослабевал. В конце концов совсем стих.

И вот уже сегодня за жалкие остатки былой роскоши друзья смогли заказать себе всего лишь одного цыпленка. В их голодных глазах эта бедная птичка то вырастала до гигантских размеров, то уменьшалась до весьма неприглядной величины.

Собравшись разделить столь скромную трапезу, бедные оруженосцы чувствовали себя скверно. Ощущение пустоты в желудках неприятно действовало на нервы.

И вот самый волнующий момент. Оголодавшие слуги скопом набросились на несчастного цыпленка. Сражение закончилось их блестящей победой. Да только такая победа совсем не радовала.

– И это все? – жалобно заскулил Блуд.

Чуть не плача, смотрел он усыпанное мелкими костьми блюдо.

– Хорошего понемногу! – с кислым видом вздохнул Еким.

– Но я хочу есть!

Тетеря не слышал, о чем они говорили. Но на Блуда смотрел с пониманием. Он и сам был не прочь продолжить трапезу.

– Нужны золотые!

Тетеря говорил редко, но метко.

– Но золотые мы можем получить только от наших господ. А для этого мы должны их освободить.

– Отличная мысль! – подхватил Еким.

– И как же мы их освободим? – оживился Блуд.

Тетеря ему не ответил. Во-первых, он не услышал вопроса. А во-вторых, он и сам толком не знал, как помочь богатырям.

Зато Еким не стал медлить с ответом.

– Для начала нужно хорошенько подумать, – решил он.

– О, если думать, тут я первый! – встрепенулся Блуд.

– Чья бы корова мычала…

– Что ты этим хочешь сказать?

– То, что ты болтун и хвастун!

– Сам такой! – огрызнулся Блуд.

Но Еким оставил его выпад без внимания. В его голове, как в тумане, смутно высвечивалась умная мысль. Он пытался ее схватить, но она все время ускользала. Ничего, он все равно ее поймает.

– Все, придумал! – просветлел он ликом. – Мы проберемся в Детинец и освободим наших господ!

Его устами говорил высший разум. Он чувствовал это. Нет на свете умнее человека, чем Еким. Во всяком случае, сам он в этом нисколько не сомневался.

– Как? – с глупым видом спросил Блуд.

– Как-как, очень просто, – снисходительно усмехнулся Еким.

А в самом деле, как они проберутся в Детинец?

– Тут хитрость нужна, – озадаченно потер он затылок.

– Хитрость?! – всполошился Блуд. – О! Если так, то без меня не обойтись! Я…

– Что ты?

– Я… Я знаю одну хитрость… Поверь, дружище, в этот раз я не оплошаю!

Как это ни странно, Екиму хотелось в это верить. Кипучие мысли перестали шуметь в его голове, зато было слышно, как там шуршит солома.

– Давай, говори, что ты там придумал! – надменно поторопил он Блуда.

– Да что тут думать? Все просто… Дорогу к Детинцу мы знаем, это уже полдела… А дальше… Дальше еще проще. Мы проберемся к темнице и освободим наших господ.

– А где темница, ты знаешь?

– Мне ли об этом не знать! – Блуд с гонором ударил себя кулаком в грудь.

– И где же?

– Как где? В Детинце! Ну неужели ты сам не догадался, садовая твоя голова?

Екиму даже стало стыдно за себя. Ну неужели трудно было самому догадаться, где находится темница. Они тут ломали голову, а, оказывается, все очень просто.

Бесстрашные оруженосцы дождались наступления темноты и отправились освобождать своих господ.

Город встретил их кромешной тьмой: луну и звезды скрыли тучи. Поэтому друзья не могли видеть друг друга, хотя шли бок о бок.

– Это хорошо, что темно. Мы никого не видим, и нас никто не увидит, – снова блеснул высшим разумом Еким.

С этими словами он споткнулся и растянулся на земле. Никто не видел, как он падал. И это хорошо…

За весь путь он приземлялся на брюхо всего три раза. Он мог бы падать и дальше, но дорога вдруг оборвалась, зато началась достаточно высокая каменная стена.

– Это и есть Детинец! – гордо сообщил Блуд.

Екима озарила блестящая мысль.

– А ты взял с собой веревку? – спросил он.

– Зачем?

– А чтобы вздернуть тебя на этом вот дубе, дубина ты стоеросовая!.. Как, по-твоему, мы можем перебраться через эту стену?

– Да, веревка – это хорошо, – потер под носом Блуд. – Но… Но почему ты сам не догадался ее прихватить?

– Все очень просто, – нашелся Еким. – Я собирался взять лестницу. Но лестницы не было… А веревку должен был взять ты…

И попробуй скажи после этого, что он не умеет логически мыслить.

– Тут веревка нужна, – вслух рассудил Тетеря.

– А то мы не знаем, – хмыкнул Блуд.

Ехидная улыбка на его лице исчезла, когда в руках Тетери появилась свернутая жгутом веревка с железным крюком на конце.

– Ну и ну! – только и сказал Еким.

Крадущимся шагом друзья направились к стене.

– Осторожно! – спохватился Блуд. – Здесь должен быть крепостной ров!

Увы, он опоздал с предупреждением. Еким и Тетеря уже свалились в какую-то яму. Вслед за ними скользнул туда и Блуд.

Еким негодовал. Рот его был забит какой-то гадостью, на ухе висела луковая кожура.

– И куда только смотрит великий князь! – отхаркиваясь, возмутился он. – Крепостной ров захламили!

– Тише! – зашипел на него Блуд. – Кажись, стража!

И в самом деле, со стороны крепости к ним кто-то приближался. Шаги были все громче.

Блуд и Еким близки были к панике. Им вовсе не хотелось, чтобы стражники нанизали их всех на одно копье. И только Тетеря был невозмутим. Ему хорошо, он ничего не слышит и ничего не понимает.

Шаги тем временем стихли. Стражники стояли на самом краю рва, над самыми головами перепуганных оруженосцев. Еким сжался в комок. Сейчас в него вонзится копье. О! Как он этого не хочет!

– Выливай! – послышался грубый мужской голос.

Еким чуть не умер со страху. Он решил, что сейчас на них обрушится поток кипящей смолы. Но вместо этого на них вылили самые обыкновенные помои.

– Да мы, кажется, в помойной яме, – пробормотал он, когда неведомые люди убрались восвояси.

Он с ужасом осознал, что сидит на куче протухших отбросов. Поняли это и все остальные.

Как по команде, оруженосцы выскочили из ямы с такой прытью, как если бы в ней завелся сам сатана.

Им бы повернуть обратно. Да только они не привыкли отступать.

Тетеря забросил на стену веревку, ловко забрался по ней на самый верх, помог подняться другим.

Ограда была достаточно высока, но по ширине на крепостную не тянула. Впрочем, никто не придал этому значения. Слишком уж важные дела ждали друзей впереди, чтобы обращать внимание на мелочи.

Оруженосцы двинулись дальше. Они шли тихо, стараясь ничем не выдавать себя. И это им вполне удавалось, если не считать нескольких громких чихов Тетери.

Им везло. Они обогнули несколько нежилых построек, продвинулись в глубь крепости и при этом избежали встречи со стражей. В конце концов путь им преградило мрачное приземистое здание. Судя по всему, это и была темница, где томились три богатыря.

У входа в строение с копьями в руках стояли два человека.

– Стража! – решил Еким.

Он уже ничего не боялся. И готов был драться хоть с целой сотней самых отчаянных головорезов.

– Их нужно убрать! – смело выступил вперед Блуд.

В руках он сжимал стальной клинок.

– Что мне делать? – спросил Тетеря.

Еким бы и сам справился со стражниками. Но до него вдруг дошло, что никто не справится с этим лучше, чем глухой оруженосец. Он собирался объяснить Тетере, что нужно делать. И уже хотел махнуть кулаком перед его носом, но вовремя спохватился. Он хорошо помнил, к чему привел в свое время подобный жест. Ему вовсе не хотелось получить кулаком в лоб. Поэтому он молча указал на стражников и руками свернул голову несуществующей курице.

Тетеря все понял и быстрым по-кошачьи мягким шагом приблизился к воинам. Когда те его заметили, было уже поздно. Он не стал сворачивать им головы, но слегка пережал им шеи, а затем рядком уложил на землю.

Взмахом руки Тетеря призвал к себе своих друзей.

Ворота в темницу не были заперты на замок. Но это почему-то никого не удивило.

– Слава небесам! Мы нашли своих господ! – ликовал Еким, распахивая ворота.

– Добрыня, выходи! – торжествовал Блуд, взывая в темноту.

Но в ответ они оба услышали радостное похрюкивание и поросячий визг.

– Черт побери! – чертыхнулся изумленный Еким. – Куда это нас занесло?

– Добро пожаловать в свинарник! – прогромыхал за спиной чей-то насмешливый бас.

Оруженосцы в ужасе развернулись и увидели перед собой рослого, по-богатырски сложенного мужчину в богатых одеждах. Его лицо им показалось знакомым. Рядом с ним с факелами в руках стояли вооруженные слуги.

Еким вспомнил, где он видел этого человека. Это же Никита Кожемяка, главный воевода великого князя. Но ведь он должен быть в отъезде. Как он здесь оказался? Может, уже вернулся?

– Ну и кто мне объяснит, что здесь такое происходит? – грозно спросил воевода.

Еким воздел к нему руки и бухнулся на колени.

– О! Великий господин! Не вели казнить!..

– Мне знакомо твое наглое лицо. Где-то я тебя видел, – призадумался Никита Кожемяка. – Ага, вспомнил! Ты прислуживаешь Алеше Поповичу… Но разве этот богатырь здесь? Какой дьявол превратил его в свинью?

– Кто ж знал, что в этой темнице стерегут свиней! – опечалился Блуд.

– В темницах?! Стерегут?! Да что вы такое говорите!.. Какие темницы на моем дворе?

– Так это… Так это твой двор? – ошалело уставился на него Еким.

Надо ж так было оплошать. Думали, что попали в Детинец, тогда как это владения главного воеводы.

– Но мы думали… Мы думали, что попали на тюремное подворье великого князя. Там сейчас наши господа. Мы должны их освободить!

– С вами не соскучишься, – развеселился воевода. И тут же озадаченно нахмурил брови. – Вы говорите, что ваши господа сейчас под стражей? Но почему?

– Это Тугарин… Во всем виноват Тугарин! – не стал скрывать Еким.

Эта правда могла стоить ему жизни. Но он смело шел на риск ради трех богатырей.

– Тугарин?! – еще больше озадачился Никита. – В чем же они перед ним провинились?.. Ладно, узнаю от них самих…

Он велел незадачливым оруженосцам убираться с его двора, а сам оседлал коня и в сопровождении десятка воинов отправился во дворец.

Еким, Блуд и Тетеря хотели освободить своих господ. И как это ни странно, они выбрали для этого правильный путь. Сейчас только Никита Кожемяка мог помочь трем богатырям. И благодаря оруженосцам он взялся за это благое дело…

Глава 13

Четыре богатыря

Великий князь отправился на рать и вместо себя оставил Тугарина. По всем канонам на хозяйстве должен был остаться Никита Кожемяка. Но так уж случилось, что он слишком поздно прибыл в Киев.

Пусть Тугарин остался за князя Владимира, но ведь это не значит, что Никита – никто. Он – главный воевода, и его слово – закон для всех.

Никита гнал коня во весь опор, остановил его у ворот Детинца. Навстречу ему вышел начальник дворцовой стражи.

– Где Тугарин? – спросил его воевода.

– Тугарин во дворце. Я доложу о твоем прибытии?

– Пожалуй, не стоит. Зачем беспокоить человека в столь поздний час?.. Проводи меня к темнице.

Начальник стражи лишь пожал плечами и вместе с Никитой отправился на мрачное подворье. Их встретил тюремщик.

– Мне нужен Алеша Попович, – сказал ему воевода.

– Есть такой, – кивнул хранитель подземелья.

– Илья Муромец и Добрыня Никитич?

– Здесь, мой господин. Зачем они тебе?

– Приведи их сюда. Для важного разговора.

Никита внимательно смотрел на тюремщика. Возможно, Никита не властен освобождать богатырей без разрешения Тугарина. Но нет, его слушались, ему повиновались. Значит, Тугарин не так уж строго присматривает за своими пленниками. А может, и совсем забыл о них в нелегких заботах, которые взвалил на него великий князь.

Тюремщик исчез, и скоро в свете пылающих факелов перед воеводой предстал Алеша Попович. Усталый, изможденный. Но это видимость. На самом деле в нем сжатая пружина. Вдруг его ведут на казнь? Так или не так, но он должен быть настороже.

Алеша увидел Никиту Кожемяку и облегченно вздохнул.

– Воевода, ты ли это? – радушно улыбнулся он.

– Я. И я очень хочу знать, почему ты здесь?

– Благодаря Тугарину.

В это время появились еще два богатыря. Они не стали встревать в разговор. Просто стояли поодаль и молча слушали.

– Мы должны были решить, кто будет первым в состязаниях. Но он все решил по-своему – упек меня в подземелье. Теперь первым быть ему…

– Это в его духе, – усмехнулся Никита.

– Но не это главное… Где сейчас великий князь?

– Бить печенегов пошел. Будет рать в Диком Поле. Я тоже должен быть там. Но так сложилось…

– Не знал, что князь ушел на рать… – Алеша озабоченно наморщил лоб. – Хотя знал, что это должно случиться… А где сейчас Тугарин?

– В княжеском дворце.

– Во дворце?! – еще больше озадачился молодой богатырь.

Никите невольно передалась его тревога.

– А это плохо? – спросил он.

– Не думаю, что хорошо… Никита, ты должен знать… Не знаю, поверишь ли ты мне. Великого князя нет, зато Тугарин здесь. И не один, с ним большая дружина – четыре сотни воев.

– В своем ли ты уме? – ошарашенно посмотрел на богатыря Никита.

– Вот видишь, ты уже сомневаешься… Тугарин собирается умыкнуть из города княжескую казну. Это он натравил печенегов на Русь. Это он увел из города княжескую рать…

– Я не могу в это поверить!

– И тем не менее это так… Тугарин злодей. И готовит всем нам погибель, а князю – разорение. Его нужно остановить. Но как это сделать, если ты не веришь мне?

– Я не знаю, верить тебе или нет. Но я знаю Тугарина. Этот прохиндей не внушает мне доверия…

Кожемяка крепко задумался.

– Тугарин сейчас во дворце, – сказал Алеша. – Я могу пойти к нему и в глаза сказать, что я знаю и что думаю о нем.

Воевода одобрительно посмотрел на него. Ростовский богатырь подсказал ему правильное решение.

– И то дело, – кивнул он.

Никита повел Алешу во дворец. Илья Муромец и Добрыня Никитич последовали за ними.

Они уже подходили к белокаменному терему, когда Тугарин сам вышел им навстречу. Он был в доспехах и при оружии. За ним грозно шествовала чертова дюжина воинов-телохранителей. Кольчуги, шлемы, щиты, легкие копья. Еще два воина несли большой сундук. Уж не княжеская ли это казна?

– Стой! – поднимая руку, окликнул боярина Никита.

Тугарин остановился, озадаченно потер переносицу.

– Ты кто такой, чтобы я тебе слушался? – гневно спросил он.

Никита Кожемяка пропустил вопрос мимо ушей.

– Что в сундуке? – голос его прозвучал громовым раскатом.

– Не твое дело! – огрызнулся боярин.

– Если я спрашиваю, будь добр отвечать!

– Как ты мне надоел! – гаркнул Тугарин.

И по его знаку его воины набросились на главного воеводу. Это была неслыханная дерзость. Но Никита не собирался возмущаться. Он просто выхватил свой меч.

Алеша Попович тоже не зевал. Ловким барсом он набросился на тугаринского латника, потянул его на себя, ударом кулака сбил с ног. И быстро выхватил меч из его ножен.

Илья Муромец и Добрыня Никитич также не собирались оставаться в стороне. У них тоже не было оружия, зато с ними осталась их богатырская сила.

Тугаринские воины умели драться. Но им противостояли четыре богатыря, поэтому они были просто обречены на поражение.

Латники не выдержали натиска, попятились. Но совсем не отступили. Сплотились вокруг Тугарина.

Боярин зловеще улыбался. Странно, он потерпел поражение и при этом как будто празднует победу. Уж не потому ли, что на руках у него был… Соловей-разбойник. Алеша с трудом верил своим глазам. Как же так, ведь Илья прибил этого злодея.

– Ну вот и все! – злобно зарычал Тугарин. – Сгиньте, проклятые!!!

Сейчас у Алеши не было времени размышлять над тем, каким чудом выжил Соловей. Нужно было спасаться от губительного свиста. Но как?

– Давай! – встряхивая разбойника, крикнул боярин.

– Не буду! – взвизгнул Соловей.

– Не будешь?!! – Тугарин ошалел от удивления.

– Не буду! Не буду губить добрых людей! Не буду, и все!

– Мудрое решение! – пробасил Илья Муромец.

И тяжелой поступью двинулся на Тугарина. Остальные богатыри дружно шагнули вслед за ним.

– Проклятье! – взвыл боярин.

Он с силой швырнул Соловья на землю. И со всех ног бросился обратно во дворец. И тут же кто-то из его воинов выпустил в ночное небо огненную стрелу.

– Эй, а ну стой! – потребовал Илья.

Но Тугарин и не думал останавливаться. Можно было бы догнать злодея, но его воины преградили богатырям путь. Их разбили в пух и прах, но было потеряно время. Друзья бросились за Тугариным во дворец, но найти его не смогли. Он бесследно исчез.

– Ладно, не до него сейчас! – махнул рукой Никита. – Нужно поднимать дружину!

– Зубы у меня ноют, – соглашаясь, кивнул Илья. – Не к добру все это…

И как в подтверждение его слов, послышался тяжелый протяжный звон городского набата. С крепостных башен заметили появление печенегов.

Как известно, беда не приходит в одиночку. Со стен Детинца был замечен враг, он шел на крепость из самого города. Это была тайная дружина Тугарина.

Печенеги должны были ударить в лоб, а латники вельможного злодея – в спину. И оба ножа уже были пущены в ход. И некогда уже было думать, как их остановить. Нужно было действовать.

Двор перед великокняжескими хоромами наполнялся вооруженными воинами. Спросонья они плохо соображали, но ведь не зря же их учили ратной науке. Они заученно натягивали на себя латы, разбирали оружие, выходили во двор, быстро и без суеты разбивались по десяткам, сплачивались в единый строй.

А на стенах Детинца уже стояли дворцовые стражники. В них уже летели стрелы и горящие факелы. Битва началась…

Готовились принять бой и две сотни городской стражи. Им нужно было продержаться на стенах Киева до подхода княжеских дружинников и отрядов городского ополчения. А простой люд уже поднимался на рать. Под бой тревожного набата на главной городской площади сходились вооруженные люди. Жаль только, их было не так уж много. Самых лучших воинов забрал с собой в Поле великий князь…

И все же на стены могло подняться больше тысячи ополченцев. Но эта сила долгая на подъем, и сейчас Никита Кожемяка думал, как выиграть время.

Воевода призвал к себе Алешу Поповича.

– Костьми ляг, но удержи Детинец! – строго велел он.

Рязанский богатырь сурово кивнул головой. Слова сейчас были ни к чему. Свою преданность князю можно было доказать только мечом.

Никита Кожемяка оставил ему всего полсотни воинов. И это против четырехсот вооруженных до зубов извергов. Как хочешь, так и крутись. А не выкрутишься – быть большой беде.

Сам же воевода взял с собой Илью Муромца и Добрыню Никитича. И во главе сотни тяжеловооруженных латников вырвался из осажденной крепости.

Дружинники таранящим ударом пронизали ряды тугаринского воинства, прошли через них как нож сквозь масло и дружным строем ринулись к Восточным воротам. Тугаринские воины их не преследовали. Им нужно было захватить дворец, а все остальное их не волновало.

Натиск княжеских дружинников отогнал волну тугаринской орды. Но уже собиралась новая. И сейчас она хлынет на стены Детинца.

Алеша призвал своих воинов держаться. И сам занял свое место на стене. Он будет драться до последнего. Но сможет ли крепость устоять?..

Оголтелая разбойничья рать вновь пошла на штурм. В воздухе засвистели стрелы, послышался звон мечей, стоны раненых. Битва возобновилась с новой силой.

Стражники дрались отчаянно. Они не ведали жалости ни к себе, ни к врагу. Стрелами, копьями и мечами снимали со стен рвущихся ко двору нечестивцев. Но при этом их силы неумолимо таяли.

Враг изо всех сил рвался к дворцу. Но у него не было приставных лестниц, с помощью которых можно было забраться на стену. Основной расчет был на то, что Тугарин откроет ворота изнутри. Но были раскрыты подлые замыслы злодея-боярина. Поэтому печенегам и разбойникам Володаря приходилось брать крепость штурмом. В ход шли шесты, длинные доски, бревна. Но все это было не то.

Защитники Детинца сумели отразить и этот натиск. Тугаринские сотни откатились назад. Но только для того, чтобы собраться в единый кулак и ударить с новой силой.

Ряды стражников заметно поредели. Из полусотни осталось только не более десятка воинов, способных держать в руках оружие. Это были сильные и храбрые люди, но этого было мало, чтобы отразить очередной вражеский натиск. Им оставалось только с достоинством умереть.

Алеша тоже готовился к смерти. И вдруг в голову пришла удивительная мысль. Соловей-разбойник, как он мог о нем забыть?

Богатырь спрыгнул со стены, вернулся к месту, где Тугарин швырнул на землю Соловья. Но разбойника нигде не обнаружил. Он продолжил поиск, и удача улыбнулась ему. Он нашел Соловья за грудой камней у крепостной стены.

Разбойник мелко дрожал и затравленно смотрел на богатыря.

– А чего мы такие напуганные? – усмехнулся Алеша.

– Кто ты… Кто ты, человече? – спросил Соловей.

– Ну вот, уже и не помнишь, кто я такой.

– Я ничего не помню. Как ударили меня по голове, так все и забыл…

– А Тугарина помнишь?

– Тугарина знаю. Он злодей…

– Ух ты!.. А ты кто, добродей?

– Хотелось бы… Тугарин говорил, что раньше я был злым разбойником. Но я ему не верю.

– Ну и ну!.. Я слышал, как ты разговаривал с Тугариным. Ты не хотел губить невинных людей. А как быть с повинной головой?

– Не знаю.

– А я знаю. Повинную голову – меч не сечет! Ты должен помочь нам удержать Детинец.

– Как?

– Ты разучился свистеть?

– Нет. Тугарин вывозил меня в чисто поле. Деревья гнулись, когда я свистел… Но это злая сила. Я не хочу…

– Сейчас здесь будет Тугарин. Этого ты хочешь?

– Нет, – замотал головой Соловей. – Этого я не хочу… Тугарин – злой человек. А ты добрый. Я вижу, что ты добрый. И я тебе помогу!

Алеша не стал тратить попусту слов, поднял Соловья на руки и вознес на стены, к которым уже подступала тугаринская нечисть.

– Я готов! – сказал бывший разбойник.

– Начинай! – велел Алеша.

Соловей вставил в рот четыре пальца, натужился и как свиснет!.. Как будто небо обрушилось на землю, как будто воздух скрутили в бараний рог. Ураган чудовищной силы сметал ряды тугаринских вояк, смешивал их с землей и камнями, бросал на пепелища ими же сожженных домов.

Скоро с врагом было покончено. Алеша и его воины могли праздновать победу. Но не до этого. Есть еще печенеги, они рвутся в Киев. Их нужно остановить.

Глава 14

Русская сила

Володарь сумел убить сразу двух зайцев: смог договориться с князьями сразу двух печенежских племен – западных и восточных.

Первый двинулся на Киев через реку Стугна – с ходу взял крепости Треполь, Тумаш, Василев и сейчас готовился к битве с великим князем Владимиром.

Восточные печенеги пошли на Киев с реки Сула, просочившись через сито богатырских застав и скрытно прошмыгнув мимо Переяславля. С ними шел и сам Володарь. Это его разбойники хозяйничали на дорогах к городу. Это они вырезали всех сигнальщиков на сторожевых вышках. Некому было передать в Киев тревожную весть.

Еще у Володаря были свои люди в городе – Лжеалеша с десятком воинов. Они должны были открыть ворота и впустить в Киев печенегов. Но замысел злодея не удался. Три богатыря еще раньше расправились с его людьми, и ворота остались закрытыми.

Поэтому печенегам пришлось брать город штурмом. Володарь спешил. Тугарин уже должен был забрать золото из княжеской казны, и его нужно было перехватить.

Печенежский князь не знал о его замыслах. Но ему тоже нужно было золото. Он собирался разорить весь город…

Восточные ворота были закрыты. Но на стенах города защитников – кот наплакал. Злодеи надеялись на легкую победу. Да не тут-то было!

Городских стражников было очень мало. Но они творили чудеса. Воины истекали кровью, но держались, на удивление, стойко. Печенеги перебили их всех до одного, но потеряли время. На стенах появились тяжеловооруженные княжеские дружинники, подтягивалось ополчение.

Печенеги как одержимые рвались в город. Но стрелы, копья, кипящая смола сметали их со стен. А защитников становилось все больше. Простые горожане бесстрашно били врага кольями и топорами. Попадались и женщины, они лихо орудовали вилами и ухватами.

Кочевники отступили. Но тут же снова пошли на штурм. На этот раз в ход пошли не только приставные лестницы, но и таран, который кочевники соорудили на скорую руку. Городские ворота содрогнулись под ударами тяжелого бревна. Но не дрогнули дружинники и ополченцы. Они были готовы дать врагу страшный бой. Хотя догадывались, что этот бой станет для них последним…

Никита собрал в кулак сотню воев, поставил их у дышащих на ладан ворот. Рядом с ним встали Илья Муромец и Добрыня Никитич. Их мечи притупились после жаркой сечи, но руки не устали и силы духа не убавилось. Сейчас печенеги снесут ворота, но их ждет достойная встреча.

От Детинца по Боричеву спуску к ним приближался отряд.

Алеша Попович во главе отряда дворцовых стражников. Неужели он сбежал? Но почему тогда он улыбается?..

– Ничего не понимаю! – громовым голосом сказал Илья.

– Сейчас поймешь! – Алеша показал на Соловья-разбойника.

Его несли на руках два воина.

– Кажется, я понял, – одобрительно кивнул Добрыня.

– Неужто Соловей принял нашу сторону? – спросил Никита.

– Да, он теперь за нас! – подтвердил Алеша.

Он взял Соловья на руки, что-то шепнул ему на ухо и выступил вперед. И тут же уши заложило от диковинного свиста.

Соловей свистел от души. Чудовищная сила снесла ворота и смела с лица земли несколько сотен готовых к броску печенегов.

Алеша вынес бывшего разбойника за ворота. Свирепый ураган должен был разметать всю вражескую рать. Но у Соловья иссякли все силы.

Вражеская орда в ужасе отхлынула назад. Но печенежский князь сумел остановить своих воинов, снова бросил их на Киев. И Соловей уже ничем не мог помочь защитникам города.

Но печенеги боялись его чудовищного посвиста, поэтому не желали пробиваться в город через разбитые ворота. Они лезли на стены, где их встречали дружинники и ополченцы.

Печенегов было втрое больше. Они оправились от недавнего потрясения, осмелели, их натиск значительно усилился. Печенежский князь сумел собрать три сотни самых отчаянных воинов, готовых прорваться в Киев через ворота. Их не остановит свист, и вслед за ними в город хлынут и остальные кочевники. Никакая сила их не удержит.

Конные сотни подступили к воротам с опаской. Но в них полетели только копья и стрелы. И еще перед ними стояла стена тяжеловооруженных дружинников. Только этого было мало. Печенеги приободрились и смело ринулись в бой.

Как и его друзья, Алеша оказался в самой гуще сражения. Смерть обходила его стороной, но гибли дружинники. Их становилось все меньше, а печенегов – больше. Близился роковой момент…

– Великий князь! Великий князь! – радостно закричали со стен.

И в самом деле, с севера на печенегов шел большой отряд конных латников. Это было само спасение…

Но не киевский князь Владимир привел за собой свое войско. Это была дружина переяславльского князя. Все-таки смог он узнать о нашествии печенегов и успел послать им вдогон свою рать.

Кочевники и разбойники Володаря не стали ждать, когда тяжелобронированный кулак ударит им в спину. Они побросали оружие, доспехи и сломя голову бросились в реку. А на той стороне Днепра их ждал еще один русский отряд. Из этих тисков враг вырваться не мог…

Враг был разбит наголову. Подлый Володарь погиб. Но оставался еще змей Тугарин…

* * *
Еким и Блуд дрались отважно. Сбрасывали со стен кочевников, били их копьями, мечами и стрелами. Они чувствовали себя героями, но победа их не радовала. И все из-за Тетери…

Все трое бились плечом к плечу. Но вражеская стрела забрала у них Тетерю. Бедняга свалился со стены под ноги наседавших печенегов. Там он и сгинул.

Сейчас друзья стояли на стене, всматривались в груды бездвижных тел. Они мысленно оплакивали Тетерю.

– Эй, смотри, кто там копошится? – всполошился Еким.

И в самом деле, с земли поднялся какой-то воин. На ногах он стоял нетвердо – качался, словно на ветру.

– Дай-ка я его стрелой! – Блуд споро вытащил из колчана лук, лихо натянул тетиву.

– Олух ты! А если это Тетеря?

– Ага, Тетеря… Эй, точно Тетеря!

А ведь это действительно был их друг. Но стрела была уже пущена. И она угодила бедняге прямо в шлем. Тетеря пошатнулся и снова рухнул наземь.

– Остолоп!!! – разозлился Еким.

– Тетерюшка! – охнул Блуд.

В порыве расстроенных чувств он чуть было не сиганул со стены к поверженному другу. Еким едва успел его остановить.

– Что ты делаешь, дурень?

Он сгреб бестолкового друга в охапку, крепко встряхнул его – чтобы мозги встали на место. Затем вместе с ним по приставной лестнице спустился к Тетере.

Блуд всерьез думал, что он порешил своего друга. И поносил себя на чем свет стоит. Но Тетеря был жив. Он уже сидел на земле, обхватив руками раненую голову. Крови не было. Стрела не смогла пробить шлема, но здорово оглушила Тетерю. И это при том, что он был глухой.

– Тетеря, друг! – вне себя от радости бросился к нему Блуд.

– Ты жив! Жив!!! – затанцевал вокруг них Еким.

Радость вскружила ему голову и в то же время затмила разум.

– Дуракам… Дуракам всегда везет!

Еким и сам не понял, зачем он это сказал. Но слово не воробей, вылетит – не поймаешь. А если поймают, то другие…

– Как ты сказал? – возмущенно посмотрел на него Тетеря.

Он медленно поднялся с земли, плюнул на кулак и… Еким смог выстоять в бою с огромной печенежской ратью. Но Тетеря в одиночку смог справиться с ним…

Еким поднялся с земли, хлюпнул разбитым носом… И тут до него дошло.

– Тетеря, эй, ты что, слышишь?

– И слышу, – кивнул оруженосец. – И вижу…

Он строго посмотрел на Блуда.

– Ты стрелу в меня пустил!

Блуд робко вжал голову в плечи.

– Ладно, не казни себя, – широко улыбнулся Тетеря. – Твоя стрела вернула мне слух…

Блуд радостно хихикнул, Еким засмеялся, а все втроем они весело захохотали. И крепко обнялись. Они снова все вместе. Но больше никаких дурацких шуточек за спиной у Тетери. Челюсть у Екима не железная.

Глава 15

Честный бой с нечестным

Алеша Попович был страшно рад победе. Торжествовали и его друзья. Но еще не был схвачен и наказан змей Тугарин, и это омрачало радость.

Тугарина искали во дворце. Но тщетно – его нигде не было. Возможно, он как-то сумел влиться в строй княжеских дружинников и выскочить из Детинца. Тогда он должен был возглавить свою дружину и вместе с ней штурмовать крепость. Если так, он должен был сгинуть вместе со своими вояками. Но тела его найти не смогли.

– Есть еще место, где он может быть, – сказал Никита Кожемяка. – Это его хоромы.

У воеводы сейчас было очень много дел – как-никак, он был сейчас вместо великого князя. Поэтому к Тугарину домой он отправил Алешу и его друзей.

Хоромы Тугарина поражали своим великолепием. С ними мог сравниться только великокняжеский дворец.

Тугарин был очень богат. Но он мог стать во сто крат богаче, если бы не три богатыря. Это они спасли княжескую казну от разорения, это они обрекли злодея на поражение. Тугарин уже развенчан. Не быть ему больше великим боярином, не служить ему при дворе. Его ждет топор палача…

Он будет жестоко наказан. Но сначала его еще нужно найти.

Друзья перевернули вверх дном весь дом. Но злодея не было и здесь. Они уже собирались уходить, когда им на пути попалась девушка с длинной косой и в сарафане грубого пошива. Но даже в этом скоромном одеянии она выглядела как царица. Величественная осанка, независимый взгляд. А еще она была очень красива. Знакомо красива…

– Это ты? – удивился Алеша.

Он узнал эту девушку. Это из-за нее они с Добрыней попали в темницу. Это ее подослал Тугарин…

– Да, это я. Меня зовут Милана. – Девушка виновато потупила взгляд. – Я знаю, ты осуждаешь меня, богатырь. Я знаю, что виновата… Но такова была воля Тугарина. А я его рабыня…

– Где он? – не очень любезно спросил Добрыня.

Он смотрел на нее с плохо скрываемой неприязнью.

– Его нет. Он ушел. Через подземный ход, который выходит к реке…

– Ты это точно знаешь? – спросил Илья.

Милана молча кивнула.

– Надо бы посмотреть этот ход, – решил Алеша.

– Это можно, – кивнула она. – Пойдемте, я покажу…

Девушка проводила их в тайную комнату, откуда начинался подземный ход.

– Я узнала о нем случайно, – словно оправдываясь, сказала она.

– А нет ли здесь какого подвоха? – пристально глядя на нее недоверчивым взглядом, спросил Добрыня.

– Нет. Я от чистого сердца… Тугарин – злой человек. Он должен быть наказан…

– Но ты же говоришь, что он ушел… Знаешь что, – обратился Добрыня к Илье. – Мы с тобой к реке пойдем. Посмотрим место, где заканчивается этот ход. Вдруг там засада?

– Если что, ударим со спины, – одобрительно кивнул Илья. – А ты, – показал он на девушку, – останешься здесь, под присмотром… Алеша, иди через ход. Возьми с собой двух латников…

К Милане приставили одного воина. Двое других отправились с Алешей. Всех остальных забрали с собой Добрыня и Илья. Они не верили тугаринской рабыне и, надо сказать, имели на это право. А вот Алеша ей почему-то верил.

Алеша и его спутники взяли факелы, все втроем они спустились вниз по лазу. И скоро оказались на дне колодца, от которого тянулся подземный ход высотой в человеческий рост.

Богатырю не пристало прятаться за спинами других, поэтому он шел первым. Настроение не очень. Если Тугарин воспользовался этим ходом, то его уже и след простыл.

Но все равно весь путь нужно было пройти до конца. И ухо при этом держать востро. Мало ли что может случиться…

Алеша шел осторожно. Поэтому вовремя учуял опасность и успел присесть. Стрела просвистела над головой. Зато не уберегся воин за его спиной – он замертво рухнул наземь.

Вот где Алешу ждала засада. Вот где должны были находиться Илья и Добрыня. Но их нет, и придется рассчитывать только на себя.

Вторая стрела лишила богатыря последнего латника. Но сам он жив, и меч его уже обнажен.

В свете факела он увидел двух людей – они уже отбросили луки и готовились драться на мечах.

Схватка была короткой. Алеша остался на ногах, а враги навеки припали к земле. Но Тугарина среди них не было.

А вот и он!

Тугарин ударил исподтишка. Алеша едва успел увернуться от рубящего удара мечом. И при этом сумел ткнуть злодея факелом в лицо. Тугарин взвыл и выронил меч. Алеша замешкался.

Злодей неожиданно быстро оправился от боли, прыгнул на Алешу и повис на нем, словно клещ. Одной рукой схватил его за горло, а второй выхватил из-за голенища нож.

Алеша превосходил злодея в ловкости и сноровке. Он мог одолеть его в битве на мечах. Но нужно было признать, что в грубой физической силе он уступал ему. И это могло стоить ему жизни.

Медленно, но уверенно острие ножа приближалось к его горлу.

– Ну вот и все, щенок! – злорадно прохрипел Тугарин.

Но случилось чудо.

Лицо Тугарина исказила парализующая боль, глаза остекленели, тело выгнулось дугой и стало твердым, как бревно. Он лишился чувств и всей тяжестью рухнул на Алешу.

Богатырь отбросил от себя беспомощного злодея, встал на ноги. Его удивлению не было предела. Перед ним стояла Милана. Это она всадила нож в спину Тугарина…

Но в спине Тугарина не было раны. Может, она огрела его дубиной? Но Милана ничего не держала в руках.

Хрупкая и стройная, как стебелек, она просто не могла одолеть могучего Тугарина голыми руками.

– Как ты это сделала? – недоуменно спросил Алеша.

– Сама не знаю, – пожала она плечами.

Это был не ответ. Но Алеша не стал выпытывать ее секрет. Да и не до этого было. Уже давала знать о себе нехватка воздуха. И нужно было убираться из подземелья, пока они здесь не задохнулись.

Оказывается, от свиста Соловья сотряслась земля. В подземном ходе случился обвал, который и помешал Тугарину вырваться на свободу. С двумя своими телохранителями он собирался переждать здесь смуту. И переждал бы, если б не Милана… Она помогла Алеше и спасла его от гибели. И скажи после этого что-нибудь плохое о ней. Пусть только кто попробует!

Тугарин был жив. Его можно было убить, и дело с концом. Но Алеша не стал поступать подло. Тем более перед лицом Миланы…

Великий князь вернулся в Киев с победой. А здесь его ждало известие о победе над восточными печенегами.

Это известие его обрадовало. Но очень опечалила весть о предательстве Тугарина. Ведь он доверял своему боярину, а тот нанес подлый удар в спину… Но все уже позади. Печенеги разбиты в пух и прах, Тугарин схвачен и ждет суда.

Первым делом князь призвал к себе трех богатырей.

Друзья подготовились к этой встрече, тщательно начистили перышки. Пред лицом великого князя они предстали во всем своем великолепии. Их лица излучали свет, доспехи сияли, как золото на солнце. Великий князь остался доволен их видом.

Но куда больше он был доволен их славными подвигами.

– Вы сделали великое дело, – сказал он. – И я вас щедро награжу…

Князь Владимир сдержал свое слово. Все богатыри стали воеводами, в знак особого признания им всем были вручены золотые гривны-обручи…

А в летопись тех времен была сделана запись.

«…В лето однотысячного года от Рождества Христова во время отсутствия великого князя Владимира напал на Киев злодей Володарь с кочевниками. Началось смятение в городе, но вышел ночью навстречу врагу Алексей Попович. Володаря с его братом убил и иных неприятелей множество избил, остальных в поле прогнал. И, услыхав об этом, возрадовался сильно Владимир, возложил на Алексея гривну золотую и сделал его вельможей в палате своей…»

Это была знаменитая никоновская летопись.

– Вы славные воины, всем вам честь и хвала, – заключил великий князь.

И, спохватившись, спросил:

– А куда вы подевали Соловья? Почему я его не вижу?

– Нет Соловья, – развел руками Илья Муромец. – Подался в тмутараканские земли. Не хочет он больше быть Соловьем-разбойником, решил стать Соловьем-отшельником…

И это была чистая правда. Соловей исчез, но оставил после себя весточку. Объяснил, куда и зачем он уходит, и просил его не искать…

– Вы победили Тугарина, – обращаясь к трем богатырям, сказал князь. – Может, вы подскажете мне, что с ним делать? Казнить его или миловать?..

– Мой повелитель, ты можешь его помиловать, – сказал Алеша. – Но ему все равно не уйти от меча… Мы должны были драться с ним в честном бою. Кто-то должен стать сильнейшим… Я хочу, чтобы состязания продолжались!

Это решение очень понравилось князю. Он тут же назначил день, когда Алеша и Тугарин должны были сойтись в смертельном поединке.

Тугарина можно было отдать на растерзание палачу, но Алеша вызвал его на честный поединок. И нисколько об этом не жалел…

Боевая труба вот-вот возвестит о начале поединка. Он – на одной стороне, на другой – Тугарин. Вокруг – толпы зрителей. Все они желают Алеше только победы.

Противно завыла боевая труба. Алеша погнал своего Чародея вскачь. Щит закрывает тело, копье нацелено на Тугарина. До столкновения остаются считаные секунды… Удар! Треск ломаемых копий…

Оба удара пришлись по щитам. Но Алеша удержался в седле, а Тугарин нет. Он лежит на траве, но бой еще не закончен.

Алеша развернул коня, подскочил к нему и спрыгнул на землю. А Тугарин уже на ногах, обнажает свой меч.

Это был страшный бой. Алеша хотел наказать, Тугарин – отомстить. Для одного этот поединок был делом богатырской чести, для другого – единственным способом сохранить себе жизнь. Если Тугарин победит, князь не станет его казнить. Он всего лишь отдаст его в рабство. А уж он-то изыщет возможность обрести свободу…

Алеша не желал врагу смерти, но и щадить его он не имел права. Он бился изо всех сил. И даже превзошел себя в этом бою. В один прекрасный момент меч Тугарина вылетел из рук.

Молодой богатырь не стал добивать безоружного врага. Он позволил ему взять меч. Тугарин потянулся за мечом, но вдруг изменил свои намерения. И бросился Алеше в ноги.

Это был молниеносный бросок. Алеша и понять ничего не успел, как оказался на земле. Тугарин насел на него и, как тогда в подземелье, схватил его за горло. В свободной руке мелькнул нож…

На это раз Алеше некому было помочь. Но он знал, что делать в таких случаях. Он сумел перехватить руку с ножом, выкрутил ее за спину врага. Теперь он сам сидел верхом на Тугарине. И мог ударить его ножом в спину. Но настоящие богатыри в поединках так не поступают.

Алеша быстро соскочил с Тугарина, поднял с земли свой меч. И ему позволил подобрать оружие.

– Ты благородный, да? – глядя на богатыря ненавидящим взглядом, спросил Тугарин. И гнусно засмеялся. – Ты просто тупой щенок!.. Я тебя щадить не стану!

Он только что стоял на месте, но вот его меч уже летит в Алешу. Смертельно быстрый удар. Его просто невозможно остановить. Но можно уйти в сторону.

Алеша уклонился от удара. И тут же нанес ответный. Такой же мощный и смертельно быстрый…

Тугарин застыл на месте. И с той же ненавистью продолжал смотреть на богатыря. Но сказать он уже ничего не мог.

Алеша дождался, когда рухнет на землю поверженный враг, и высоко вознес к небу свой меч. Он победитель! Он самый сильный богатырь в Русской земле!.. Если не считать Илью и Добрыню…

Глава 16

Настя

Добрыня сторговал для себя большой добротный дом. Толстые бревенчатые стены, просторные светлицы, резные наличники на окнах. Хорошо здесь, прохладно и уютно. Даже на улицу выходить неохота.

– Я, братцы, новый терем себе строить буду, – сказал Добрыня. – Еще лучше будет, чем этот…

– Эка ты разошелся! – огладил бороду Илья.

– И вы поставьте свои дома рядом с моим. Я женатый. И вы женитесь. Вон у Алеши Милана есть.

У Добрыни была жена. Он ждал ее со дня на день. Потому и заботился о доме. Илья – закоренелый бобыль, сам признался. А у Алеши есть красна девица Милана.

Он не хотел, чтобы болгарская красавица пропадала в рабстве. Забрал себе, сразу же дал ей вольную и отпустил на все четыре стороны. Но Милана никуда не хотела уходить. Она живет с ним на гостином дворе, в своей комнате. На пару с Екимом содержит его нехитрое хозяйство.

Милана красивая девушка, но нет ей места в его сердце. Алеше нужна только Настя. Он сох по ней до сих пор.

Но Насти нигде нет. Алеша продолжал искать ее, ждал, когда она объявится сама. Но тщетно. Ни слуху о ней ни духу.

– Есть у меня Милана, – сказал молодой богатырь. – Но не для себя ее держу…

– Уж не для Екима ли? – усмехнулся Илья.

– А хотя бы и для него…

Алеша сказал и сам чуть не рассмеялся. Милана – боярская дочь. Гордая осанка, величественная стать. Она по-царски красива, а тут Еким. Важный, как индюк, и простой, как подорожный лопух. Даже рядом их ставить как-то нелепо. Они дружат, но между ними ничего нет. Милана держит этого олуха на расстоянии. И правильно делает. Лебедь и гусь – не пара.

– Шучу я, – улыбнулся богатырь. – Я, Добрыня, дом рядом с твоим поставлю. А Милана… Милана будет ключницей…

– А может, и хозяйкой ее сделаешь? – лукаво посмотрел на него рязанский богатырь.

– Поживем – увидим… – уклонился от щекотливого разговора Алеша.

На этом разговор о делах сердечных был окончен. Друзья оседлали коней и отправились в «Золотой вертел» слегка промочить горло. У Добрыни заканчивалась холостяцкая жизнь, и, пока была возможность, нужно было веселиться.

А ночью Алеше приснилась Настя. Красивая, воздушная, с радостной улыбкой на лице на белоснежном коне, она неслась во весь опор навстречу Алеше…

Этот сон в руку. Настя где-то в пути. Она приближается к Киеву. И Алеша обязан ее встретить.

Утром чуть свет Алеша был уже на ногах. Он велел Екиму седлать Чародея, сам облачился в доспехи, перепоясался мечом, навесил на себя золотую гривну-обруч. Когда все было готово, он запрыгнул на коня, выехал со двора и поскакал к городским воротам.

За городом он предоставил Чародею самому выбирать путь. Верный конь понес его по дороге к Вышгороду.

Довольно скоро на пути появилась конная дружина – добрая сотня воинов. За всадниками катилась крытая колесница. На нее Алеша даже не взглянул.

Он думал было свернуть с дороги, пропустить отряд. Но передумал. Как-никак, он уже не простой воин. Он – воевода великого князя!

Алеша не стал уходить в сторону, перегородил конникам путь.

– Посторонись, добрый молодец! – предостерегая, крикнул немолодой уже сотник.

Он ехал во главе своего воинства и даже не думал останавливаться.

– Ты кто такой? – спросил Алеша. – Куда путь держишь?

– Уж больно молод ты, чтобы спрашивать… – начал было сотник, но осекся.

В глаза бросилась блеснувшая на солнце гривна. Он тут же велел отряду остановиться.

– Я – Алеша Попович, воевода князя Владимира! – с достоинством сказал Алеша. – И если я спрашиваю, отвечай. Откуда ты и твоя дружина? Зачем в Киев едете?

– Из Рязани мы. Может, знаешь ты богатыря Добрыню Никитича?

– Что за вопрос? – просиял Алеша. – Конечно, знаю!

– Уж не начальник ли ты ему?

– Нет, Добрыня – мой друг! И он такой же воевода, как и я!

– Наш Добрыня – воевода великого князя?! – восхитился сотник. – Какая честь!.. А мы едем к нему с поклоном от его отца и матушки, Омелфы Тимофеевны. Везем и его жену…

– Жену?! Вот здорово! Добрыня ждет свою жену! И дом у него уже есть… А где она, его жена?

– Настасья Никулична не любит верховой езды. Поэтому трясется в колымаге…

– Я бы хотел ее увидеть. Все-таки она жена моего лучшего друга.

Сотник проводил Алешу к крытой колеснице.

– Настасья Никулична! – позвал он.

– Я слушаю! – послышался приятный голосок.

– Настасья, тебя желает видеть воевода великого князя. У него хорошая новость для тебя.

– Сейчас, сейчас. Только приведу себя в порядок…

Жена Добрыни Никитича предстала перед Алешей во всей своей красе.

– А вот и я! – весело улыбнулась она.

И тут же улыбка сползла с ее лица. В глазах застыли растерянность и удивление.

Опешил и Алеша.

– Настя?!. Ты… – с трудом выдавил он.

Это была она, Настя, его мечта… Но как же так, почему она жена Добрыни Никитича? Это какая-то ошибка.

Настя не знала, как зовут молодого воеводу. Зато она знала его самого. Алеша запомнился ей своей молодецкой удалью и чарующим взглядом ярко-синих глаз…

Настя хорошо помнила, как тогда, в Ростове, этот красивый парень увязался за ней, когда она с главной городской площади возвращалась домой. Уже тогда ее сердечко екнуло.

Алеша ждал ее у ворот дома, она должна была выйти к нему и выходила. Но всякий раз убегала от него. А зря…

Она ждала красавца парня, знала, что он еще не раз придет к ней. Но он все не появлялся…

А вскоре ее отец засобирался в дорогу. Всей семьей они отправились в Киев. Настя казнила себя, упрекала за глупость. Ведь могла же она тогда познакомиться с юным богатырем. Но время вспять не повернешь…

И вот она снова встречается с ним. Узнает его. Это он, молодой богатырь и воевода, красавец мужчина, гроза женских сердец…

– Да, я – Настя, – взволнованно кивнула она.

– А где другая… Ну, другая Настя где? – обескураженно спросил Алеша.

– Другой Насти нет.

– Как же так? Должна быть другая Настя, – вымученно улыбнулся он. – Жена моего друга, Добрыни Никитича…

– Добрыня – твой друг? – отводя в сторону взгляд, невесело спросила она.

– Я его друг…

– А я его жена, – упавшим голосом сказала Настя.

По пути из Ростова в Киев на купеческий караван напали разбойники. Купец Никулий был убит, а Настя вместе с матерью и сестрами попала в полон.

Настю и ее родных продали купцам из Персии. Работорговцы рассчитывали получить за нее большие деньги. Поэтому ее берегли, грязными лапами не трогали.

Но судьбе все же неугодно было видеть ее рабыней. Насте повезло, вместе с другими несчастными ее освободил лихой богатырь Добрыня Никитич. Работорговцы с позором бежали.

Богатырь влюбился в красивую девушку. Да и он сам нравился Насте. И хотя сердце ее было несвободно, она дала согласие стать его женой. Алеша где-то далеко, а Добрыня рядом. Лучше синица в руке, чем журавль в небе.

Отгремела свадьба, а скоро Добрыня отправился в Киев, на состязания богатырей.

Он собирался снискать себе славу лучшего воина. А еще он хотел остаться в Киеве. Сказал, что, как только устроится, сразу даст весточку. И весточка не заставила себя ждать.

Дорога была долгой и трудной. Но вот до Киева уже рукой подать. И надо же, она встречает Алешу Поповича, своего тайного искусителя. Еще одно испытание… Но она выдержит и его.

– Ты – жена Добрыни Никитича… – не мог поверить Алеша.

Но ему придется в это поверить. Горьких слов из песни не выкинешь…

– Этого не может быть, – повторила за ним Настя. И грустно добавила: – Но это есть… Пути господни неисповедимы…

Алеша не в силах был снести всю тяжесть нахлынувших на него чувств. На негнущихся ногах он повернулся к Насте спиной, шагнул к Чародею и прыгнул в седло.

Он смутно помнил, как ехал обратно в Киев. Он мог бы заплутать, и, если бы не верный Чародей, неизвестно, куда бы он завел следовавших за ним путников.

Алеша привел Настю к дому Добрыни Никитича. И тут же отправился восвояси. Не было у него никакого желания смотреть, как его друг обнимает его возлюбленную. Это было свыше его сил.

На гостином дворе он заказал кувшин молодого вина. Его принесла Милана. Он посадил ее рядом с собой, наполнил чарку.

Девушка пить не стала. Но Алеша слишком был поглощен своим горем, чтобы заметить это.

– Что случилось? Чего закручинился? – спросила Милана.

Она смотрела на него влюбленным взглядом. Ей хотелось быть вместе с ним в его горе. Но Алеша ничего не замечал.

Милана не уходила. Тихо сидела на своем месте и ждала, когда Алеша сам откроется перед ней. И это случилось, когда кувшин опустел.

Алеша рассказал ей про Настю, про то, как любил ее. Теперь она жена его друга. Но он не сможет ее забыть. И будет любить всегда. Никто ему не нужен, кроме нее… Он смотрел в мрачную пустоту перед собой и говорил, говорил. Но Милана его не слышала. Ее уже не было в комнате.

Часть II

Глава 1

Горькое забвение

Обычно после победы над печенегами князь Владимир устраивал у себя во дворце праздничный пир. Так было и на сей раз.

Всякий, неважно кто – знатный вельможа или простой смертный – почитал за великую честь быть приглашенным на этот пир.

В большой трапезной дворца были накрыты длинные столы, ломившиеся от съестного и питейного изобилия. За ними умещалось до пяти сотен гостей.

Во главе стола на золоченых тронных креслах величественно восседали великие князь и княгиня. Как хозяева дома, они с пристрастием смотрели за тем, чтобы каждому гостю отводилось место по его заслугам.

По правую руку от Владимира сидел Алеша Попович, как воевода и первый богатырь, дальше за ним шли Никита Кожемяка, Илья Муромец и Добрыня Никитич.

Рабы разносили увесистые блюда с ароматным мясом кабанов, оленей, лосей и прочих лесных животных. Подавали здесь и неизменное лакомство чревоугодников – молочных поросят под грибным соусом. Не забыты были искусно сготовленные зайцы, лебеди, фазаны, куропатки, белая рыба, раки. Радовали глаз соленья, сахарные дворцы, печенья, заморские сласти. На радость поклонникам Бахуса – греческого бога веселья и пьянства – большие турьи рога наполнялись изысканными заморскими винами и привычной на вкус медовухой. Прямо из бочек черпались прохладное пиво и квас.

Какой же пир может обойтись без музыки, песен, шуток и прибауток?.. Радуя гостей своим искусством, терзали душу гуслями песенники, гудели на дудках музыканты, крутились живыми кольцами акробаты, резвились и блистали остроумием шуты и скоморохи.

Все ладилось у князя Владимира. Сумел он наполнить радостью души и глаза своих гостей. Только Алеша Попович был невесел.

Он видел, как радуется Добрыня Никитич – отмечает общий успех и празднует свое счастье. Не было в нем ни злости, ни ненависти, но на сердце – гремучая тоска.

Не радовали его изысканные яства. Но не обошел он вниманием хмельную влагу. В ней он хотел найти отрешение от горьких мыслей.

С каждой выпитой чаркой сознание Алеши мутнело, сумерки в голове сгущались. В один прекрасный момент он вдруг почувствовал, как все вокруг куда-то исчезает, а его самого затягивает в головокружительный омут зеленого забытья…

Проснулся Алеша от толчка в плечо. С трудом разомкнув веки, он увидел склонившиеся над ним лица друзей. Илья и Добрыня как-то подозрительно усмехались.

– Вставай, герой! Полдень уже! – сказал Добрыня.

– Где это я? – в недоумении воскликнул пробудившийся богатырь.

Он не сразу узнал свою комнату.

– Как где? – хмыкнул Илья. – Там, куда тебя притащили.

– Притащили? Но как же так? Пир у князя Владимира. Я должен быть на нем!.. Но полдень… Какой может быть полдень?

– Ну, да, для тебя пир еще не закончился… Черт меня подери, если я хоть раз пировал так долго!

– Так-так… Начинаю соображать. – Алеша потер виски. – Кажется, я дал маху… Вино крепкое было…

– Ничего себе немного… – присвистнул Илья.

– Что было, то было… Забудем об этом, – серьезно сказал Добрыня. Он посмотрел на Алешу. – Давай вставай, одевайся. Доспехи, оружие и в седло!

– В седло? Зачем?

– В дорогу, братец. Пора в дорогу!

– Ничего не понимаю.

– И не помнишь?.. Не помнишь, как вчера на пиру по-дружески обнял великого князя…

– Кого?! – вытаращился на друзей Алеша. – Великого князя?! По-дружески обнял?!.

– Его самого… – кивнул Добрыня. – По-дружески обняв за плечи великого князя, ты заявил, что ради него исполнишь любые три желания. Как в той сказке…

– Три желания? Что за черт!

– Ну да, три желания.

– Ерунда какая-то!

– Если бы ерунда… – мрачно усмехнулся Илья. – Ты дал голову на отсечение. Такие вот, брат, дела…

– Голову на отсечение?.. И что князь?

– А что князь… Он благословил тебя на ратный подвиг. И загадал первое желание…

– Все так серьезно?

– Серьезней не бывает… Говорю же, князь загадал первое желание. Он очень ругал разбойников. Сказал, что их нужно извести. А потом велел тебе взять в полон с полсотни разбойников и привести их в Киев…

– Понятно, – невесело вздохнул богатырь.

Ему вовсе не хотелось сломя голову носиться по лесным дебрям в поисках разбойников. Но слово князя – закон. Тем более если ты дал голову на отсечение…

– И сколько у меня времени?

– Всего один месяц.

– Не так уж и мало. Да и дело посильное… Но я ощущаю себя большим глупцом.

– Мы тоже поступили не умно, – усмехнулся Илья. – Мы напросились ехать за разбойниками вместе с тобой…

– И князь нас отпустил, – подтвердил Добрыня.

– Зачем вы это сделали? – всполошился Алеша.

– Заметно, братец, что ты чувствуешь себя глупцом. Иначе бы ты не стал задавать глупые вопросы, – сказал муромский богатырь.

– И не стал бы тратить время на пустые разговоры, – добавил Добрыня. – Время дорого. Пора собираться в путь-дорогу…

Алеше было неловко. Он сглупил, ему и расплачиваться. Так он и пытался объяснить друзьям. Но напрасно он пытался отговорить их ехать с ним. Илья и Добрыня были непреклонны.

Глава 2

Лесная красавица

Сборы были недолгими. И на следующий день в сопровождении своих доблестных оруженосцев три богатыря покинули стольный град.

Алеша укорял себя за неосторожность на княжеском пиру. И в то же время успокаивал: они отправлялись вершить благое для русской земли дело, изводить разбойничье племя.

Первое время богатыри ехали молча. Тишину нарушали лишь топот копыт, звон железа и фырканье коней.

Первым заговорил Илья:

– Нет, не нравится мне эта затея… Рыскать по лесным дорогам, выдавать себя за богатых путников и ждать, когда же на нас нападут эти негодяи-разбойники…

– Думаю, ты прав, – поддержал его Добрыня. – Так мы никогда не поспеем в срок.

– Друзья, а у меня есть мысль! – осенило Алешу.

– Надеюсь, мысль дельная, – с надеждой посмотрел на него Добрыня.

– Тугарин… Мы совсем забыли о Тугарине!

– При чем здесь этот ирод? – удивленно посмотрел на него Илья.

– А при том!.. Говоря о Тугарине, я думаю о его сокровищах. О тех сокровищах, которые остались после него в смоленских лесах…

– А нам что до них?

– Володаря больше нет. И всех его разбойников побили. Зато осталась его берлога. А там сокровища! Их некому охранять…

– Ну, я в этом не уверен, – огладил бороду Илья.

– Сокровища могли растащить, – соглашаясь, кивнул Алеша. – А вдруг они в целости и сохранности?

– Хорошо, мы найдем злато-серебро. А что дальше? – спросил Добрыня.

– Мы пустим по лесу слух о несметных богатствах. И золото станет приманкой для разбойников. Они будут лететь на него, как мухи на мед.

– В этом есть толк! – одобрительно кивнул Илья.

– Что ж, тогда едем искать берлогу Володаря, – сказал Добрыня. – Алеша, ты помнишь путь?

Молодой богатырь озадаченно почесал затылок. Дело в том, что он не помнил, какими путями-дорогами убегал от разбойников… Но у него есть волшебный конь Чародей. Он сам может найти дорогу!

А Чародей как будто услышал его мысли. Радостно заржал и закивал головой. Он знал, как привести друзей к сокровищнице Тугарина.

Долго ли коротко ли ехали три богатыря, но вот они уже в Смоленском княжестве. Дорога тянулась через густой лес, где за каждым деревом, за каждым кустом могла таиться опасность.

– Что-то не нравится мне здесь, – осмотревшись по сторонам, сказал Илья.

– Это ты о чем? – спросил его Алеша.

– О разбойниках, о ком же еще?

– Вот те на! Сколько уже проехали, и все ничего. А тут на тебе, он вдруг забеспокоился!

– Вот это и не нравится-то мне! Хотя бы одного поганца встретить!..

– Ничего, еще встретишь, – успокоил Илью Добрыня.

И как в воду смотрел.

Совсем скоро вдалеке показались люди в лохмотьях. Их можно было принять за бродячих странников. Их было около дюжины. В руках – длинные посохи. Позади – скрипучая телега, которую тянула старая облезшая кляча.

Странники признали в богатырях знатных вельмож. Поравнявшись с ними, они остановились, склонили головы в почтительном поклоне.

Друзья проехали бы мимо, если бы вдруг не услышали девичьего голоса:

– Помогите, помогите, на помощь! – донеслось от телеги.

Богатыри остановились.

– Что это такое? – нахмурился Илья. – Кто кричит?

– Ничего… Ничего не было! Тебе показалось, богатырь! – ответил ему один из странников.

– Помогите… – послышалось снова. – Помогите!

– Ах так! Нам показалось? – осерчал муромский богатырь. – Я вам сейчас покажу, показалось!

– Езжай с богом! Не буди лиха! – угрожающе напыжился странник. – Езжай, пока цел!

– Что?! – по-медвежьи взревел Илья, хватаясь за меч. – Да как ты смеешь?..

В ответ на это странник взмахнул рукой. По этому знаку его спутники сбросили с себя ветхие плащи, под которыми скрывались добротные кольчуги. Послышался скрежет вынимаемых из ножен мечей.

– Тебя же предупреждали, неразумный! – зловеще улыбнулся странник. – Сам накликал на себя смерть!

Он снова взмахнул рукой, и вооруженные странники набросились на богатырей.

Разбойники дрались отменно. Да только куда им до богатырей! Алеша, Илья и Добрыня обрушили на них всю тяжесть своего оружия. И очень скоро лиходеи поняли, с каким противником они имеют дело.

Не остались в стороне и оруженосцы. Они спешились, воткнули в землю свои щиты, укрылись за ними и достали луки. Правда, к тому моменту, когда они могли стрелять, разбойники были уже разбиты в пух и прах.

Муромский богатырь первым подошел к телеге. Под кучей хлама он нашел связанную девушку писаной красоты. Он достал нож, разрезал путы и помог красавице подняться. Затем подхватил ее на свои могучие руки и опустил на землю.

– Надо же, впервые в жизни чувствую себя героем, – ошеломленно пробормотал Илья.

Он во все глаза смотрел на спасенную им девушку.

– Как зовут тебя, прелестное создание? – спросил Добрыня.

– Ольга, – ответила она.

В голосе звучала благодарность, но во взгляде улавливалось какое-то непонятное отчуждение.

– И с кем же мы дрались? – спросил Илья. – С разбойниками?

– Да, с ними.

– Все ясно… Злодеи похищают прекрасную девушку, везут ее в свое разбойничье логово. Но тут появляются богатыри и смело бросаются в бой!..

Алеша и Добрыня обменялись многозначительными взглядами. Их друг никогда не отличался красноречием, а тут его как прорвало…

– Право же, я рад, что мы вызволили тебя из плена, – продолжал Илья. – О, прекрасная Ольга! Если кто еще посмеет обидеть тебя, зови меня, Илью Муромца!..

Девушка смерила его гордым, слегка надменным взглядом. А затем вдруг рассмеялась – весело и звонко.

– Я рада, что у меня такой отважный защитник…

– А я рад, что могу тебя защищать… Мы едем в Смоленск. И ты вместе с нами, – решил Илья. – Коня мы тебе найдем…

– Спасибо, но мне в другую сторону, – отказалась Ольга.

Им было не по пути.

– Ну, как знаешь, – расстроился Илья. – Не хочешь, не надо. Уговаривать тебя не будем…

Всю дорогу до Смоленска он ехал мрачнее тучи. И не произнес ни единого слова. Похоже, он мысленно казнил себя за то, что отпустил Ольгу. Он должен был забрать ее с собой, но…

В Смоленск друзья заезжать не стали. Прознает князь Станислав про их приезд, потащит к себе во дворец, устроит пир. А времени нет.

Они остановились в захудалой гостиной избе в нескольких верстах от города… Друзья отказали себе в удовольствии провести вечер за кружкой крепкого меда. Завтра чуть свет они должны были быть на ногах. Впереди долгий путь в неизвестность. Спать пришлось на сене, но это никого не смущало.

Илья проснулся раньше всех. Его разбудили чьи-то громкие голоса. Они доносились из корчмы, расположенной прямо за дверью их грязной каморки.

Богатырь поднялся, прихватил с собой меч и вышел за дверь.

В корчме стоял полумрак. Утренний свет едва пробивался через пелену бычьих пузырей на окошках. И все же Илья сумел разглядеть нескольких латников. Изрядно навеселе, они приставали к какой-то девушке.

– Отойдите! Уберите свои грязные руки! – отбиваясь, требовала она.

Не просила, не умоляла, а именно требовала. Только вояки и не думали оставлять ее в покое.

– Ах ты, чудный голубок! Иди, иди ко мне! – гнусно увещевал один из них. – Я приголублю тебя, приласкаю!

– Я буду звать на помощь!

Голос девушки показался Илье знакомым.

– А помощь уже здесь, – выступая вперед, сказал он.

– Ух ты! Это кто такой умный? – удивленно и с издевкой спросил вояка.

– А ты подойди поближе да посмотри, – усмехнулся Илья.

Латник не испугался, подошел к Илье. И тут же на его голову опустился тяжелый кулак. Шлем ослабил силу удара, но все же бедняга не смог удержаться на ногах и без чувств рухнул на земляной пол.

Его дружки разом выхватили мечи. Но Илья еще раньше обнажил свой клинок.

– Смельчаки! – услышал он насмешливый голос Алеши Поповича. – Втроем на воеводу великого князя…

– Просто недоумки, – усмехнулся Добрыня.

Они оба стояли за спиной Ильи Муромца. И готовы были поддержать его не только словом, но и силой своего оружия.

Правда, до драки дело не дошло. Непонятно, чего больше испугались незадачливые вояки – громкого титула или грозного вида трех богатырей. В панике они подхватили под руки своего бесчувственного товарища и задали стрекача.

Илья подошел к девушке, вблизи посмотрел на нее.

– Но это же наша Ольга! – обрадовался он.

Девушка смущенно отвела в сторону взгляд.

– Говорил же тебе, надо было ехать с нами. А ты – «в другую сторону». А как же ты здесь оказалась?

– Так вышло…

– Ладно, пусть все будет так, как есть, – не стал пытать ее Илья.

– Спасибо тебе за все, богатырь, – из-под бровей посмотрела на него Ольга.

– Мы сейчас уезжаем. И ты едешь с нами…

– Куда?

– Сначала мы отвезем тебя домой, – решил Илья.

Алеша мысленно согласился с ним. Может, Ольга – его судьба. Может, скоро за пирок да за свадебку. А раз так, не грех потерять ради друга несколько деньков.

– Нет, я сама, – замотала головой девушка.

Она и в этот раз не хотела ехать с ними. Но Илья даже слушать ничего не хотел.

Он стал уговаривать Ольгу. И, может быть, уговорил бы. Но ему помешали. В корчму зашли несколько богато одетых людей, среди которых особо выделялся высокий мужчина с властно-суровыми чертами лица. Это был сын великого князя Владимира, смоленский князь Станислав.

Князь ехал на охоту, когда ему на пути попались горе-латники. Слово за слово, они рассказали про воеводу великого князя, который прогнал их из корчмы. Князь Станислав решил проверить, не самозванец ли какой объявился.

А воевода был не один. Их было целых три. Князь убедился в том, что его не обманывают. И пригласил богатырей к себе в гости. Отказываться было неловко.

За разговором Илья упустил из виду Ольгу. А она воспользовалась моментом и незаметно выскользнула из корчмы.

Князь Станислав был хлебосольным хозяином. Друзья насилу смогли вырваться из его дворца. И то лишь на второй день сытного и пьяного заточения.

Наконец они снова в пути. Алеша, Илья и Добрыня впереди – знатные вельможи на боевых конях. Еким, Блуд и Тетеря позади – они тоже в седле, но кони у них попроще.

Чародей не подвел. Он выбрал правильный путь. Через леса и поля привел богатырей к логову покойного Володаря. Это было несколько бревенчатых построек, обнесенных высоким частоколом.

– О, да тут кто-то есть, – Добрыня первым заметил дым от костра.

– А это дело поправимое, – хмыкнул Илья и положил руку на рукоять своей палицы. – Ни одного нечестивца не останется.

Алеша не сказал ничего. Он залез на самое высокое дерево, откуда лагерь был как на ладони.

На костре жарилась оленья туша. Рядом сидели два разбойника. Копья, ветхие плащи, из доспехов – только мятые шлемы. Но это было еще не все. Из бревенчатой избы вышли еще несколько лиходеев, подсели к костру. Все они были порядком навеселе.

Лагерь охранялся из рук вон плохо. Это наводило на мысль о легкой победе.

Друзья дождались наступления ночи. К этому времени разбойники напились и завалились спать. Вот тут-то их и взяли, тепленькими.

Разбойников было одиннадцать человек. Их связали и закрыли в одной землянке.

– Можно считать, что первый десяток есть, – потирая ладони, сказал Илья.

– Осталось всего ничего, – усмехнулся Добрыня.

Алеша искал сокровищницу. И он ее нашел. Но сразу в подземелье попасть не удалось. Путь преграждала тяжелая железная дверь, закрытая на прочный засов. Внушительного вида замок мог смутить кого угодно, но только не Илью Муромца.

Хватило всего одного удара палицы, чтобы от замка осталось одно лишь воспоминание.

Илья первым вошел в подземелье. Вслед за ним с пылающим факелом в руке шагнул Алеша. Добрыня тоже не мог удержаться от искушения глянуть на богатства.

Сокровища были на месте. Золото, серебро, драгоценные камни.

– Ого-го! – восхищенно протянул Илья. – Не напрасно мы сюда ехали…

– Посмотрим, что это нам даст, – сказал Добрыня. – Сможем ли мы собрать на эту приманку разбойников?

– Сможем, – утверждающе кивнул Алеша. – Надо всего лишь пустить слух, что в берлоге покойного Володаря полным-полно золота.

– Но как?

– Есть задумка…

Друзья вышли из подземелья и стали устраиваться на ночлег. Больше всего им приглянулась изба, которую когда-то занимал Володарь. Здесь они и заночевали.

А утром Алеша призвал к себе оруженосцев и повел их в сокровищницу.

– Ну что, нравится? – спросил он.

Еким, Блуд и Тетеря остолбенело, с раскрытыми ртами смотрели на открывшееся перед ними богатство.

– Кое-что из этого возьмете с собой, – сказал он. – И прямо сейчас отправляйтесь в дорогу.

– Далеко? – озадаченно уставился на него Еким.

– А пока не попадете в лапы к разбойникам.

– Чур тебя, хозяин, чур! – замахал руками Блуд. – Зачем так шутишь?

– Я не шучу. Вы должны рассказать им об этих сокровищах…

– Понял, – сказал Тетеря. – Мы должны привести разбойников сюда.

– Правильно, – уважительно посмотрел на него Алеша. – Вы приводите разбойников, а мы их встречаем… Только вас мало, а разбойников много. Поэтому каждый из вас поедет в свою сторону. Блуд – на север, Еким – на запад, а ты, Тетеря, на юг… И учтите, мы вас посылаем не за смертью, а за разбойниками…

Оруженосцы очень не хотели расставаться друг с другом. Но делать нечего. Надо было собираться в путь-дорогу. Оруженосцам дали по кожаному кошелю с золотыми монетами и по мешку с серебряной посудой. С этим добром они покинули лесную крепость.

Алеша снова спустился в сокровищницу. На этот раз вместе с Ильей и Добрыней.

– Когда появятся разбойники, они первым делом нагрянут сюда, – сказал богатырь. – А мы просто закроем за ними дверь…

– А это мысль, – широко улыбнулся Илья. – Никуда они, голубчики, от нас не денутся…

– В том-то и дело, что денутся. – С этими словами Алеша подошел к противоположной стене и с силой ударил по ней.

С грохотом посыпались камни – открылся вход в темницу, где некогда томился богатырь.

– Отсюда есть выход, – сказал Алеша. – Разбойники по одному будут выползать наверх. А там их будем ждать мы…

– И будем брать их голыми руками… Что за черт?

Добрыне понравился этот план. Но ему не понравился скрежет закрываемой за ним двери.

– Какой леший? – взревел Илья и бросился к выходу.

Но его богатырской силы не хватило, чтобы выбить железную дверь. Алеша мог присоединиться к нему. Но у него имелась идея получше.

– Не знаю, кто нас закрыл, но эта дрянь очень об этом пожалеет…

Он поманил за собой друзей и через проделанную брешь в стене пролез в темницу. А оттуда в самом деле можно было выбраться наверх через открытый люк.

– Что, если нас там уже ждут? – спросил Добрыня.

– А это мы сейчас посмотрим, – расправил плечи Илья. – Я самый тяжелый, поэтому пойду первым. А вы – за мной…

Алеша и Добрыня помогли Илье вместе с его булавой выбраться наверх. Затем Добрыня подставил свои плечи для Алеши. А тот, в свою очередь, на руках вытащил его самого. Ему бы мог помочь Илья, но муромский богатырь уже готовился отразить нападение разбойников.

А их было немало, десятка два, не меньше. Без доспехов, в каком-то тряпье. Копья, секиры, допотопные мечи. И весь этот сброд устремился к богатырям.

Илья Муромец крутанул в руке устрашающую палицу. Разбойники в нерешительности остановились. Пока они думали-гадали, нападать или нет, Алеша и Добрыня встали плечом к плечу рядом со своим грозным другом.

– На каждого по семь душ, – насчитал Илья.

– Эти поганцы всемером одного не боятся, – презрительно хмыкнул Алеша.

– Да нет, боятся! – усмехнулся Добрыня. – Страшно им, потому и топчутся на месте.

– Хотел бы я знать, откуда они взялись.

– А это мы сейчас узнаем. – Алеша заметил выступившего вперед атамана.

Это был немолодой уже мужчина с обветренным лицом и волевым взглядом глубоко посаженных глаз. Одет он был куда лучше остальных, на нем даже была кольчуга с нагрудными пластинами. В руке грозно блестел булатный обоюдоострый меч.

– Сдавайтесь, – спокойно предложил он.

В его словах не было ни злорадства, ни надменности.

– Ага, сейчас, – рассмеялся ему в лицо Илья.

– Что ж, тогда вы умрете.

Атаман уже готов был спустить свою свору на богатырей. Но его остановил девичий голос.

– Отец, не тронь их!

Илья обернулся на звук и увидел свою Ольгу. Со стороны распахнутых настежь ворот она неслась к ним на резвом скакуне. Роскошный шелковый плащ, распущенные волосы, большие красивые глаза – два зеленых огонька. Потрясающая картина. Илья просто не мог сдержать своего восхищения.

Но Ольга, казалось, его не замечала. Все внимание – на отца-атамана. Она остановила коня рядом с ним, легко соскочила на землю.

– Отец, не трогай этих людей! – потребовала она.

– Это еще почему? – удивленно посмотрел на нее атаман.

– Это они спасли меня!

– Это меняет дело. – Атаман окинул богатырей благодарным взглядом. – Не бойтесь, я не трону вас.

– А они и не боятся, – ответила за них Ольга.

И только сейчас посмотрела на Илью. Взгляд пылкий и нежный. Богатырь с удивлением ощутил, как от волнения у него слегка занемели руки. И палица стала вдруг такой тяжелой.

– Вы спасли мою дочь, – сказал атаман. – Поэтому вы не уйдете отсюда с пустыми руками. Я дарю вам целый сундук золота…

– Ух ты! Какой щедрый! – усмехнулся Добрыня. – И где ты возьмешь золото?

– Вы сами знаете где, – с достоинством ответил разбойник. – Это мое злато-серебро!

– Ну уж нет! Сокровища – наши! Это говорю тебе я, воевода великого князя!

– Ах да! – вмешалась в разговор Ольга. Она смерила Добрыню ехидным взглядом. – Вы – вельможи! Вы – соль земли! А мы разбойники, прах земной… Но чем вы лучше нас? Вы же тоже не прочь прибрать к рукам награбленные богатства!..

– Ольга, не горячись, – поморщился Илья. Он уже спустился с небес на землю. – Эти сокровища принадлежат великому князю Владимиру…

– Нет, они принадлежат нам, – перебил его атаман.

– И вам, – неожиданно легко согласился муромский богатырь. – И эти сокровища будут вашими.

– Друг мой, что за бес в тебя вселился? – тихо спросил его Добрыня.

Но Илья сделал вид, что не услышал.

– Я не говорю, что все злато-серебро будет вашим. Но кое-что достанется и вам…

– Кое-что ты оставь себе, – огрызнулся атаман. – А мы заберем себе все!

– Отец, прошу тебя, послушай, что говорит тебе этот богатырь! – одернула его Ольга.

– Ну, если ты просишь, – сменил гнев на милость разбойник.

– Мы приехали сюда не просто за сокровищами, – продолжал он, – а за пополнением в княжескую дружину.

Алеша и Добрыня недоуменно переглянулись. Неужели их друг повредился рассудком.

А Илью несло дальше:

– Все знают, что разбойники – лихие вои. И великий князь это знает. Поэтому он и решил набрать себе дружину из разбойников… Вот ты, атаман, хочешь служить великому князю?.. По глазам вижу, что хочешь… Знаю, надоело тебе скитаться по лесам, грабить честных людей…

– Ну, надоело, – после недолгого раздумья согласился разбойник. – И что?

– Ты можешь стать сотником в дружине великого князя. На золото Володаря мы закупим коней, оружие и доспехи. И еще положим каждому твоему воину по сто золотых монет.

Илья вдохновенно врал. Но, похоже, он искренне собирался обратить ложь в правду.

И разбойники поверили ему. Атаману захотелось стать сотником, а его людям – дружинниками великого князя. Ольга поддержала богатыря, помогла ему развеять сомнения в грешных душах лесных братьев. Поддержали его и Алеша с Добрыней. Не такая уж это и плохая мысль – поставить разбойников под знамена великого князя.

Илья не унимался. Он всерьез назначил атамана сотником и начальником еще не созданной дружины. Тем самым он заручился его поддержкой и содействием.

– Мы бросим клич всем лесам, пошлем гонцов… – сказал атаман. – Люди за нами пойдут. Правда, не все…

– Шархай со своими головорезами не пойдет, – покачала головой Ольга.

– Что за дичь этот Шархай? – спросил Илья.

– Мерзавец и негодяй. Свет еще таких не видывал… Это его люди похитили меня.

– Зачем он тебя похитил? – нахмурился Илья.

– Все просто, – ответил за дочь отец. – Приглянулась Ольга этому подлецу.

– Только вот мне он не приглянулся, – добавила девушка. – И я очень рада, что вы спасли меня…

Она посмотрела на Илью, как на свою надежду и опору. В ее глазах плескалось теплое чувство.

– И где сейчас этот ирод? – грозно спросил Илья.

– В дреговских лесах… Его всегда в эти места тянуло. Но раньше здесь хозяйничал Володарь. Сейчас Володаря нет, и Шархай скоро будет здесь…

– Но ты его опередил.

– Так получилось, – самодовольно улыбнулся Могут. – Полоцкие леса будут подальше от Киева. Но к нам добрая весть пораньше пришла. Зазевался Шархай…

– Пусть и дальше зевает, – решил Алеша.

– Да нет, я бы этому щеглу перышки бы пощипал… – продолжал хмуриться Илья.

– Может, он еще будет здесь, – подумал вслух Добрыня. – И вообще надо подумать, как укрепить нашу крепость…

Дел было невпроворот. Прежде всего нужно было перетянуть на свою сторону плененных разбойников Володаря. Илье и Могуту удалось внушить поганцам уважение к великому князю, и они сами захотели вступить в его дружину. Одного несогласного отпустили на все четыре стороны.

Могут собрал в одно целое все свое разбойничье ополчение. Выходило без малого три десятка. Лиха беда начало…

Алеша и Добрыня всерьез взялись за это лесное войско. Разбойники умели драться, но до настоящих дружинников им было далеко. Поэтому их приходилось учить ратной науке, а заодно привечать усердных и гнать в три шеи нерадивых.

Илья много думал о деле, но куда больше его волновала Ольга. Совсем недавно ему нравилась холостяцкая доля. Но уже сейчас он вовсе не хотел быть бобылем. И даже знал одну девушку, с которой хоть сейчас готов был пойти под венец. Правда, ей он об этом пока не говорил.

Илья мысленно называл ее лесной красавицей и царицей леса. И в то же время считал, что ей самое место быть хозяйкой в его тереме. Терема еще нет. Но обязательно будет. Да только согласиться ли Ольга стать хозяйкой? Хотелось бы на это надеяться…

Лесной красавице было всего семнадцать лет от роду. С раннего возраста она скиталась по лесным чащам вместе со своим отцом, искателем призрачной удачи. Суровые законы дикого леса наложили свой отпечаток на ее нрав и характер.

Девушка умела драться на мечах, отменно стреляла из лука. Она слыла проказницей и непоседой, но всегда втайне мечтала о тихом семейном счастье с любимым мужем.

Ее мужем мог стать атаман Шархай. Однажды он гостил у ее отца и положил на нее глаз. Он был красив, этот разбойник. Но в его ястребином взгляде не было живого тепла – только ледяной холод. И на Ольгу он смотрел как на бездушную собственность.

Шархай хотел жениться на Ольге, но она ответила ему отказом. Разбойник не отступался – твердо стояла на своем и девушка. Тогда ее попросту выкрали у отца.

Атаман Могут послал за дочерью погоню. Но посланцы Шархая не пошли тайными лесными тропами. Для отступления они выбрали торную дорогу. Наглость спасла их от преследования. Но вот с тремя богатырями сладить они не могли…

Спасенная девушка не хотела открываться перед воеводами. Ей приглянулся богатырь Илья Муромец, но он должен был презирать разбойников. А она, как ни суди, принадлежала к их числу.

Но уйти от Ильи она не смогла. От судьбы не уйдешь…

Она смогла добраться до Смоленска, заглянула в придорожную корчму, чтобы заморить червячка. И вновь встретилась с богатырем. И снова Илья предстал перед ней в образе ангела-хранителя. Но и в этот раз Ольга ушла от него.

Из города она отправилась в лес к своему отцу. Она очень торопилась, но не успела. Атаман Могут уже отправился в поход за сокровищами покойного Володаря. Ольга помчалась вслед за ним.

Всю дорогу ее не отпускало чувство, будто она едет навстречу своему счастью. Так оно и вышло…

Глава 3

Бравые оруженосцы

Какое то время доблестные оруженосцы ехали вместе, по одной лесной тропке.

Еким отличался трезвым умом, здравым рассудком и твердым расчетом.

– Не знаю, как вы, друзья, но я сам возьму в полон всех разбойников, которых встречу, – скромно заявил он. – Мне это не будет трудно.

Он мыслил вполне разумно. Ему ничего не стоило пленить по лиходею в день. Таким образом когда-нибудь он сможет взять в плен целую сотню. Только вот беда, он почему-то не думал, что ему придется иметь дело со всеми разбойниками вместе.

– Да что там ты! – надменно усмехнулся Блуд. – Я даже трогать их не стану! Мой грозный вид заставит их падать ниц передо мной. Они сами на коленях приползут к нашим господам!

Тетере всякий раз было жаль Екима после очередной взбучки. Поэтому он дал себе зарок раз и навсегда покончить со своими грубыми замашками и стать образцом вежливости и добродушия.

– Да заткнитесь вы, пустомели! – зло прикрикнул он на своих друзей. – До печенок уже достали. Брешете как те собаки, надоело! Все, будем разъезжаться. Век бы вас не видеть!

Еким и Блуд не стали оспаривать решение старшего своего товарища. Ведь убеждать он привык не столько задушевным словом, сколько увесистой затрещиной…

Друзья разъехались в разные стороны и вскоре потеряли друг друга из виду.

В первый день своего путешествия Еким не встретил ни единого разбойника. Никто не остановил его ни на второй, ни на третий день. А тем временем иссякли его съестные припасы.

У оголодавшего оруженосца ни разу не возникло желания сбежать от своего хозяина вместе со всем золотом. Зато ему все чаще хотелось выложить на траву содержимое мешка. Как чудно было бы наполнить серебряные кубки ароматным вином, блюда – горячими кусками сочного мяса.

На четвертый день это желание переросло в навязчивую идею. А тут на пути Екиму повстречались бродячие странники.

Они расселись на пригорке под сенью раскидистого дерева, рядом журчал ручей хрустально чистой воды. Путники собирались отобедать. Для этого они извлекали из своих торб съестные богатства.

Екиму до одури хотелось вкусить от этих яств вместе с ними.

– Доброго здравия, добрые люди! – сглатывая слюнки, поприветствовал их он.

Но странники едва взглянули на него. Один из них махнул ему рукой. Проваливай, мол. Но Еким не собирался уходить отсюда голодным.

Приглашения к столу он не дождался. Зато он жадно пожирал взглядом куски холодного кабаньего мяса, сырные ломти, поглощал разливаемую по чарам медовуху.

– Приятного вам кушанья!

Только напрасно он старался обратить на себя внимание.

– А не поделитесь со мной, добрые люди? – жалобно спросил Еким.

Это был глас вопиющего в пустыне.

– Я заплачу!

Странники лишь слегка оживились. Но никто не сказал ни слова.

– Золотой! – в воздухе блеснула золотая монета.

Путники дружно замотали головами.

– Два! – не сдавался оруженосец.

Но и этим он не смог перебороть прямо-таки ослиное упрямство этих недоумков.

– Три!.. Четыре… Пять?!.

– Десять! – бессовестно загнули цену странники.

– Согласен! – обрадовался Еким.

Он лихо соскочил с коня, отвязал от седла мешок с посудой и с ним в охапку подошел к обедающим счастливцам. Загадочно улыбнувшись, спросил:

– Что, калики перехожие, не хотите ли вкусить с серебра?

Он лихо высыпал посуду прямо на землю.

– Ого! – странники просто не в силах были сдержать своего восторга.

– Привычка, знаете ли! – величественно изрек оруженосец.

Но странники посчитали кощунством испачкать серебро снедью, которая и без того неплохо смотрелась на развернутом полотенце.

Странники допустили Екима к столу. И заговорили только после того, как он набил свой желудок.

– Удивил ты нас, – улыбнулся один из странников. – Как есть удивил… Откуда столько добра?

– Это мой походный набор, – самодовольно похлопал себя по брюху оруженосец.

– А не тяжело возить с собой?

– Да тяжеловато. Но я привык.

– Привычка – это хорошо… А мы вот привыкли после обеда играть в кости. Не хочешь ли сыграть с нами?

Еким гордился тем, что его разум способен держать в узде азартные порывы. И сейчас он не собирался изменять себе.

– На что будем играть? – облизнув губы, спросил он.

Ответом послужил увесистый кошель, брошенный вверх и пойманный рукой одного из странников.

Еким обладал завидной сообразительностью, поэтому легко догадался, что ставкой в игре будут золотые или серебряные монеты. Только вот не узрел он несоответствия между тугим кошельком и более чем потрепанным видом путников.

Странники ставили на кон золотые монеты. Он же играл на свою посуду. И, надо сказать, играл блестяще. Только почему-то все проиграл…

В азарте игры он хотел растрясти свой кошель с золотом, но странники отказались.

– Нам уже некогда… – сказали они. – Пора идти… А свою утварь можешь забрать с собой. Мы играли в шутку…

Еким чуть не взвыл от восторга.

– Так значит… Значит, я могу забрать все обратно?

– Конечно, можешь… Мы заберем себе только один кубок. Но ты сначала должен наполнить его водой. Сбегай, ручей тут рядом. А мы пока соберем утварь в мешок…

Растроганный их великодушием, он побежал к ручью.

Вернувшись, он застал странников на прежних местах. Мешок с посудой был полон и приторочен к седлу. По другую сторону к седлу был прикреплен кошель с золотом.

– Ах да, совсем забыл! – хлопнул себя по лбу Еким. – Я должен вам десять золотых!

– Не надо! – дружно замотали головами странники. – Нам хватит одного кубка!

– Спасибо вам за все!

Восторженные чувства выдавливали из глаз слезы. Еким чуть не расплакался от умиления.

Он оседлал своего коня, еще раз поблагодарил добрых странников и отправился своей дорогой.

Очень скоро он проголодался. Затем он почувствовал настоящий голод. Но утолить его было нечем. Вдобавок ко всему с небес на землю хлынул самый настоящий ливень.

Промокший до нитки, злой и голодный, Еким с трудом продирался вперед по размытой лесной тропке. Он проклинал разбойников и свою судьбу. А тут еще какая-то ветка больно хлестнула его по лицу.

– Черт! – выругался Еким.

Где-то он уже слышал, что черта поминать опасно. Но только сейчас он познал эту истину на собственной шкуре.

Откуда-то со стороны потянулся легкий шелест. Конь его вздрогнул, дико заржал и встал на дыбы. Седок вылетел из седла и плюхнулся в глубокую грязевую лужу.

Еким сумел выбраться из лужи. Его конь лежал на боку и бился в предсмертной агонии. Из шеи торчала большая толстая стрела.

«Разбойники!» – мелькнуло в голове.

Еким не хотел ударить в грязь лицом перед лесными братьями. Но так уж вышло. Страх швырнул его в знакомую лужу грязи.

Только напрасно он боялся разбойников. Здесь их не было и в помине. А стрела была пущена из самострела, поставленного для охоты на дикого зверя.

Еким совсем упал духом. Но это не помешало ему двинуться дальше на своих двоих. С собой он взял меч, кошель с золотом и мешок с серебром.

Лес поглотила безлунная ночь, а он все шел и шел. Остановился, когда увидел какой-то огонек, чудом пробившийся сквозь дикие полчища деревьев. Возможно, кто-то развел костер, готовит на огне ужин. Мысль о еде придала Екиму сил, и он со всех ног побежал на огонек.

Тропинка вывела его на какую-то полянку среди леса. Здесь было много каких-то непонятных холмиков, утыканных камнями. Из одного такого холмика исходило странное свечение.

Еким вдруг понял, где он оказался. Он попал на кладбище, а вокруг могилы. И этот ужасный свет… Это сама смерть пришла за ним!..

Оруженосец попробовал бежать с этого страшного места. Но ужас сковал его тело, ноги отказывались его слушать. А тут еще какое-то шевеление сзади.

Новая волна страха смыла оцепенение. Еким обернулся… Лучше бы он ничего не видел!

Перед ним стояло жуткое чудовище в белых перьях. Оно зловеще возвышалось над ним в свете выглянувшей луны. Его взгляд яростно блестел…

Чудище было одного с ним роста. Но у страха глаза велики. Еким видел в нем громаду в три сажени высотой и в две – шириной.

Всего лишь одно мгновение прошло, но это мгновение показалось ему вечностью.

В панике, с диким протяжным воплем, не разбирая дороги, он бросился наутек. Его и без того стремительный бег ускорен был жутким воем чудовища. Этот вой был как боевой клич, призыв к погоне.

Отважный оруженосец бежал куда глаза глядят. А глядели они на узкую тропку, кругом обходящую погост.

Но не успел он обогнуть и половину этого страшного круга, как лицом к лицу столкнулся с чудовищем. Оказывается, оно бежало той же тропкой, но только в другую сторону.

– А-а-а! – сотряс воздух истошный вопль Екима.

– И-и-и! – как резаное завизжало чудище, обхватив несчастного своими мерзкими липкими лапами.

От ужаса оруженосец лишился чувств.

Очнулся Еким, когда луна вновь скрылась за тучами.

Он открыл глаза, с трудом приподнялся на локте. И увидел чье-то лежащее рядом тело. О ужас! Это было то самое чудовище. Правда, оно не двигалось и казалось самым обыкновенным чучелом.

От страха его зубы выбивали дробь. Но бедный оруженосец не сводил взгляда с неподвижного страшилы.

И тут он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд и узрел еще одно чудище.

Это было диковинное создание, как шубой, покрытое пожелтевшей листвой. На голове диковинный колпак из тех же листьев. Это уродище смотрело на него злыми глазами, обещая продолжение кладбищенского кошмара.

– А-а-а! – взвыл от страха Еким.

– И-и-и! – завизжало чудище в перьях.

Оно также пришло в сознание и также глядело на злое лихо в листьях.

– Чего орете, тупицы? – спросил леший и покрутил пальцем у виска. – Всех мертвецов поднимете!

Его голос звучал знакомо до боли. Его просто невозможно было не узнать.

– Тетеря! – в недоумении воскликнул Еким.

– Тетеря?! – отозвалось чудовище в перьях.

Еким посмотрел на него. И оторопел. Свет вновь вывалившейся из-за туч луны позволил ему узнать в нем своего друга.

– Блуд?! – вне себя от изумления крикнул он.

– Еким! – радостно завопило чудо в перьях и полезло обниматься.

– Фу-у! – брезгливо поморщился оруженосец и зажал свой нос. – Как от тебя воняет!

Так и есть, от Блуда разило чем-то донельзя вонючим.

– Тебе бы так! – обиделся он.

На его глазах заблестели слезы.

– Что с тобой стряслось? Почему ты такой? – спросил Еким.

– Где ж тебя черти носили? – ухмыльнулся Тетеря. – Тебя что, в грязи искупали?

– Может, и в грязи! Может, и черти!.. – захохотал Еким. – А вот кто носил тебя? У лешего в гостях побывал?

– Да будет вам! – жалко всхлипнул Блуд. – Лучше послушайте, что я вам расскажу.

Оруженосец рязанского богатыря снова всхлипнул. Затем вдруг расправил плечи, гордо выпятил вперед грудь, вскинул кверху подбородок и величественно вынес вперед ногу.

– Слушайте все! – голос его звучал как труба. – Ехал я, значит, своим путем, зорко смотрел вдаль. Лихих людей не боялся, моя рука всегда лежала на рукояти меча…

– Не тяни кота за хвост, – поморщился Еким.

– Ну, в общем, разбойники напали на меня. Их было много. Тьма-тьмущая. И я бесстрашным соколом обрушился на них…

– В дерьмо ты свое обрушился, – захохотал Еким.

Теперь он точно знал, чем так разит от Блуда.

– А может, не соколом ты стал, а курицей? – обидно ухмыльнулся Тетеря. – Перья на тебе вовсе не соколиные.

Блуда вывели на чистую воду, и он во всем сознался.

Бедняга заблудился в лесу. Долго ли коротко, но вот выехал он к глухому селению в двух-трех верстах от известного кладбища. Первым делом он должен был утолить голод, для этого заглянул в первую попавшуюся избу. Золотых у него хватало, а посему без обеда он не остался.

Гости не часто баловали жителей лесного селения. Тем более такие важные, как Блуд. В избу, куда он заглянул, набилось много любопытных. Он произвел на людей благое впечатление. И сам же все испортил. Он стал расспрашивать их о разбойниках. И этим навлек на себя подозрения.

Его самого приняли за разбойника. А у мужиков с ними были свои счеты. У него отобрали все: и золото, и серебро; раздели догола, обваляли в курином помете и обкатали в птичьих перьях. Затем палками и злыми шутками его погнали в лес, в сторону погоста…

– Надо думать, тебе еще повезло, – выслушав уже правдивую историю, решил Тетеря. – Могло быть и хуже.

– Повезло?! – Блуд не мог понять, в чем его везение.

– Радуйся, что жив.

– А ты думаешь, я бы дал себя убить? – напыжилось чудо в перьях.

– Замолчи, прошу тебя! Все уши болят от твоего хвастовства, – отмахнулся от него Еким.

Блуд замолчал. Тяжко вздохнул, закручинился.

– Ну, Тетеря, говори теперь ты.

В голосе Екима звучала бравада, но глаза с опаской смотрели на главного оруженосца.

– А что говорить, – проворчал Тетеря. – Ехал я, ехал, заплутал. Устал. Лег под дерево. Заснул как человек. А вот проснулся как черт знает что!.. Ограбили меня. Подчистую ограбили. Пришлось вот из листьев одежду делать… Ты лучше про себя расскажи.

– А что я?.. Я тоже вот ехал, ехал. И приехал… Коня моего стрелой убило. А сам сел в лужу. А грязи в ней, у-у…

– Все мы без коней, – уныло заметил Блуд.

– И не только без коней, – презрительно хмыкнул Еким. – Где ваше злато-серебро?

Блуд и Тетеря в ответ лишь только горько вздохнули.

– А мое добро все целое! – злорадствовал Еким. – Не верите? Сейчас покажу!

Он подбежал к брошенному мешку, поднял его, развязал, поднял на руки, перевернул и высыпал на землю… обломки глиняных кувшинов.

И это было еще не все. Его кошель был туго набит… маленькими бесформенными кусочками ржавого железа.

Теперь он понял, что за странников повстречал на своем пути. Это были разбойники. Они обманули его и вдобавок зло посмеялись над ним…

Потешаясь друг над другом, оруженосцы принялись приводить себя в порядок. А сделать это было совсем не просто.

Блуд и Тетеря остались без одежды, без всего. Пришлось разорвать мешок Екима на две равных половины и скроить из них набедренные повязки.

Тетеря сбросил с себя шутовской наряд из листьев и примерил обнову. Судя по кислой мине, он остался недоволен. Да иначе и быть не могло.

Но Блуд завидовал ему. Ведь сам-то он не мог так просто взять и обмотать свои бедра грубой мешковиной. Прежде он должен был очиститься от дерьма и перьев. Вот где пришлось потрудиться.

Екиму было легче всего. Он отыскал глубокий ручей, выстирал в нем свою одежду, промыл кольчугу и окунулся сам.

Когда все было готово, оруженосцы собрались на военный совет. Было решено возвращаться, но никто не знал обратного пути.

После взаимных насмешек и упреков незадачливые друзья решили идти куда глаза глядят. Может, все-таки они повстречают на своем пути разбойников.

И точно, на третий день скитаний оголодавшие, проклинавшие всех и вся оруженосцы столкнулись с лесной братией.

– Эй, вы, стойте! – окликнул их чей-то грубый голос.

Обернувшись, друзья увидели, как неспешным шагом, презрительно усмехаясь, к ним подходят вооруженные люди.

У Екима был меч. Но он почему-то забыл про него. И Тетеря с Блудом не пытались сопротивляться.

– Нас ищете? – спросил патлатый здоровяк с уродливым шрамом на щеке.

– Нет, мы сами по себе. Мы – мирные странники. Мы никому ничего плохого не делаем, – жалко заблеял Блуд.

– Ну что ж, были мирными странниками, станете мирными рабами… С поганой овцы хоть шерсти клок!

– Почему же только клок? – оживился Еким. – С нас можно взять и больше!

– Вас есть кому выкупить?

– Мы сами выкупим себя… Покажем место, где много, очень много злата-серебра!

– Я сейчас врежу тебе промеж глаз. И злато тебе будет, и серебро, – зло ухмыльнулся разбойник.

Без драгоценной приманки Екиму никто не верил. А схлопотать между глаз ему вовсе не хотелось.

Оруженосцев бесцеремонно связали, посадили на одну веревку и куда-то повели. Блуд спросил куда, но вместо ответа схлопотал затрещину.

Спустя какое-то время оруженосцев привели в лесной лагерь. Это была небольшая поляна, которую со всех сторон окружала стена из леса. Навстречу им вышел могучий мужчина с волевым лицом и жестким взглядом.

Это был разбойничий атаман. Патлатый здоровяк заискивающе обратился к нему.

– Шархай, смотри, какой товар мы привели!

– И это все? – недовольно поморщился атаман.

– Все, – уныло развел руками разбойник.

– Оставляй рабов здесь, а сам ступай обратно. И без золота не возвращайся!

– Шархай! Помилуй! Мои люди устали и голодны.

– Плевать!

– Тебе нужно золото? – влез в разговор Еким. – Мы знаем, где много золота!

Шархай даже ухом не повел. Но Еким не отчаивался.

– После Володаря осталось много золота!

Шархай вздрогнул, удивленно посмотрел на оруженосца.

– Как ты сказал? – презрительно спросил он.

– Я говорю, что после Володаря осталось много золота…

– Почему осталось?

– Ну, говорят, что его убили. Я не знаю, так это или нет, но его сокровища некому охранять…

– А ведь он не врет! – послышался чей-то голос.

К атаману подходил знакомый Екиму разбойник. Это он выиграл у него всю серебряную утварь. Это его люди тайком вытащили все золото из его кошелька.

– Я хорошо помню этого дурня, – сказал обманщик. – Это его мы обвели тогда вокруг пальца. Помнишь, я тебе рассказывал…

– Помню. – Взгляд Шархая заледенел. – Но ты не спросил, откуда у него золото и серебро.

Разбойник растерялся, побледнел.

– Я не думал… – жалко залепетал он, – что это золото Володаря…

Шархай ничего не сказал. Он молниеносно выхватил из ножен меч, быстро взмахнул им. И на одного разбойника в лесу стало меньше.

– Значит, убили Володаря? – Атаман вперил в Екима жуткий взгляд.

Оруженосцу стало не по себе от страха. Казалось, сейчас Шархай снова взмахнет клинком.

– Убили… – через силу выдавил из себя бедняга.

– Кто?

– Н-не знаю…

– Но его сокровища без охраны?

– Д-да…

– Ладно, проверим. Если врешь, я посажу тебя голым задом на муравейник. Будешь подыхать в страшных муках…

Шархай не стал медлить и на следующий день во главе небольшого отряда отправился в путь. А вот оруженосцев он с собой не взял. Зачем они ему, если он и без них знает дорогу.

Екима, Блуда и Тетерю швырнули в какую-то темную зловонную яму.

– Пропали мы, братцы, – жалобно скулил Блуд.

Еким сидел на камне и беспрестанно ерзал. Как будто его уже посадили на муравьиную кучу.

– Бежать нам надо, – сказал Тетеря.

Он был единственным, кто не утратил присутствия духа.

Яма была большая, глубиной не меньше трех сажен.

– Без веревки наверх не выбраться, – рассуждал Тетеря.

– А если выберешься, то что? – кисло спросил Еким. – Там наверху разбойники с копьями.

– Атаман у них больно лютый… Но ведь нет атамана. Ушел атаман… Ты вот что делаешь, когда твой хозяин далеко? Небось в трактир бежишь?

– Ну, бывает… Ты думаешь, разбойники в трактир ушли?

– Дурень ты, какой в этом лесу трактир? На месте они медовуху хлещут…

Тетеря оказался прав. Может, и не сильно пьянствовали разбойники без атамана, но до оруженосцев им не было никакого дела.

Прошло несколько дней. Разбойники совсем забыли об оруженосцах. А они тем временем сделали в стенах ступеньки, по которым можно было выбраться на самый верх.

Для побега они выбрали предрассветный час, когда самый крепкий сон.

Первым из ямы выбрался Еким, за ним, Блуд. И последним – Тетеря.

Неподалеку от ямы у костра лежал разбойник. Он спал в обнимку с копьем. Блуд громко чихнул – Тетеря наградил его затрещиной. Но шум не разбудил охранника.

Оруженосцы ползком добрались до спасительных деревьев. Сейчас они затеряются среди них, исчезнут в лесной глуши. Но прежде им нужно было преодолеть стену из колючего кустарника. Друзья ободрались в кровь, прежде чем смогли продраться через него. К сожалению, это было еще не все…

Свобода была уже близка, когда Еким вдруг провалился в волчью яму, на дне которой его ждали заостренные колья. Тетеря едва успел схватить его за руки. Блуд помог ему, и вместе они вытащили его из ловушки. Но до этого Еким громко вскрикнул. Оруженосцы со всех ног бросились в спасительную гущу леса. Но лиходеи уже пустили за ними погоню.

У страха большие глаза и быстрые ноги. Но и разбойники тоже бегали быстро. Их подхлестывал страх перед своим атаманом. Не сносить им головы, если они упустят пленников.

Оруженосцы пытались уйти от погони. Но разбойники уверенно нагоняли их. На голову Екима упала сбитая стрелой ветка. Еще немного, и упадет сама голова. Ужас подхлестнул его.

Беглецы уже совсем выбились из сил, когда им на пути попалась избушка из старых замшелых бревен. Дверь была нараспашку.

Сама по себе эта избушка не сулила спасения, но друзьям уже нечего было терять. Рано или поздно погоня все равно настигнет их.

Но случилось чудо. Едва только за ними захлопнулась дверь, как избушка вдруг вздрогнула, будто под ней закачалась земля. Затем она приподнялась и… побежала.

Оруженосцы очумело переглянулись и разом прильнули к окошку. Разбойники бежали за ними с раскрытыми от удивления ртами.

– Ну и чудеса! Избушка на курьих ножках! – ошалело протянул Еким.

– Мы спасены! – обрадовался Блуд.

И в это время избушка стала замедлять ход. То ли от старости, то ли от какого недуга курьи ноги быстро устали. И скоро бегающий домик совсем остановился.

А разбойники приближались.

Еким первым увидел большой кованый сундук, метнулся к нему, откинул крышку. А там тяжелая дубина с деревянными шипами.

– Навешать бы сейчас разбойникам, – мечтательно протянул он.

Только он это сказал, как дубина вырвалась из его рук и сама по себе взмыла в воздух, покружила по комнате и через распахнутое окошко покинула избушку. Разбойники были уже совсем близко. Но дубина обрушилась на них. Кого-то прибила к земле, кого-то обратила в бегство.

Расправившись с лиходеями, дубина возвратилась на место.

– Ну и ну! – присвистнул Еким.

– Прям как в сказке, – почесал затылок Тетеря.

– Вот бы этой дубиной огреть нашего…

Еким не договорил. Он шутливо улыбался и многозначительно глядел на старшего оруженосца.

– Да я тебя… Ты смотри у меня!.. – чуть не задохнулся от страха и возмущения Тетеря.

– Я же пошутил! – засмеялся Еким.

– Сейчас я пошучу… А ну, дубина!.. Ладно, живи, дурень. Я сегодня добрый…

– Зато я сегодня не добрая! – послышался чей-то гнусавый завывающий голос.

Он сопровождался ужасающим ухающим смехом.

Еким, Блуд и Тетеря обернулись, как по команде, и увидели, как на них надвигается страшное чудище. Оно было похоже на огромную сову. Ее длинные когтистые лапы устрашающе тянулись вперед.

Страшилище смотрело на оруженосцев немигающим взглядом больших глаз, пугало их зеленым магическим огнем. От этого взгляда исходила какая-то дьявольская сила, в один миг сковавшая руки и ноги несчастных.

Остановившись от них на расстоянии вытянутой руки, чудище снова расхохоталось. Зловоние из ее рта одуряло. По сравнению с ним запах Блуда казался райским ароматом.

– Не бойтесь, голубчики. Вас-то я слопаю завтра, – мерзко улыбаясь, прохрипела сова.

Еким понял, кто это. Алеша Попович рассказывал ему про свою встречу с Бабой Ягой. Только тогда она была доброй. Зато сегодня воплощала собой настоящее зло.

Весь день беспомощные оруженосцы наблюдали за ужасной старухой. А она творила страшные дела. Разделывала тела павших разбойников – рубила их на куски и складывала в большой котел с кипящей водой.

– Соли нет, жаль, нет соли, – пробурчала ведьма.

И, обернувшись к своим пленникам, добавила:

– Не бойтесь, завтра соль у меня будет. Из вас сготовлю такую похлебку – пальчики оближешь!

Можно было подумать, будто Еким, Блуд и Тетеря боялись только одного – что их будут есть без соли.

Бедные оруженосцы не спали всю ночь. С трепетом слушали громкий храп спящей старухи. С содроганием прислушивались к бульканью в ее раздувшемся брюхе – это переваривалась человечина.

С наступлением утра они приготовились умереть. Но, к счастью, смерть и на этот раз обошла их стороной.

Проснулась Баба Яга не вчерашним безобразным чудовищем, а добродушно улыбающейся и опрятно одетой старушкой. И только неестественно зеленые глаза выдавали в ней ведьму.

– Ах вы, голубчики мои, – засуетилась она, увидев связанных оруженосцев, – проголодались небось? Конечно же, проголодались… Ничего, сейчас я вас попотчую.

– Нет, нет, мы не голодны! – хором вскричали голодные пленники.

Они не хотели, чтобы им скормили остатки вчерашнего варева.

– Да ладно вам. Будет скромничать-то, – улыбнулась им старушка. – Сейчас я вам такое покажу… Удивитесь…

Она извлекла из своего сундука чистую скатерку и накрыла ею стол. И тут же, как по волшебству, на ней появились вкусные и сытные яства.

– Угощайтесь, голубчики вы мои, угощайтесь! – весело защебетала она, указывая на лавку подле стола.

Сегодня она не давила своих гостей столбящей силой. Она излучала волны радости. Екиму, Блуду и Тетере захотелось вдруг петь и веселиться.

С довольным видом они расселись за столом и накинулись на еду.

– Не знаю, что творится со мной? – задумчиво проговорила старушка. – Так хочется делать людям добро.

– А-а, вот оно что! Стало быть, у тебя сегодня, Аглая Бабаевна, день добрых дел? – опрокидывая в себя чару хмельного пива, спросил Еким.

– Как ты меня назвал? – встрепенулась старушка.

– Аглая Бабаевна… Я слышал о тебе от своего хозяина. Ты же знаешь Алешу Поповича?

– Ну как не знать доброго молодца!.. Как он поживает?

– Жив-здоров, тебя добрым словом вспоминает.

– Ох и нравишься ты мне, мил человек. – Старуха умиленно смотрела на Екима. – А вот как ты одет, не нравишься. И друзья твои непонятно во что одеты…

– Эх, и не говори, Аглая Бабаевна. Совсем раздели нас разбойники. Все что было, забрали… Спасибо тебе, твоя избушка нас спасла! Если бы не ты, не жить нам…

– Нравишься ты мне, – еще больше растрогалась старушка. – И твои друзья мне нравятся… Но вам уже в путь-дорогу пора…

– Заблудились мы, – опечаленно вздохнул Блуд.

– Ничего, ваши кони выведут вас на торную дорогу.

– Какие кони? – удивился Еким.

– А добрые кони, вороные…

И действительно, возле избушки стояли три красавца-рысака, чистые, ухоженные. К их седлам приторочены были булатные мечи в посеребренных ножнах, круглые медные щиты с выбитыми на них совами, копья, колчаны с луками да стрелами.

– Ух ты! – не смог сдержать своего восхищения Еким.

И тут же ощутил, как тело покрыла мягкая сухая одежда, ноги сами обулись в добротные сафьяновые сапоги. И вслед за этим почувствовал на себе тяжесть стальных доспехов. Блуд и Тетеря тоже преобразились. Ни дать ни взять красавцы-воины всем на зависть.

– Благодарим тебя, добрейшая Аглая Бабаевна! – ошалевший от удивления, воскликнул Еким.

– Да ладно, чего уж там, – кокетливо заскромничала старуха.

И вдруг ее взгляд сурово блеснул.

– Все, проваливайте. А то чую, снова на меня темень находит.

Еким счел за благо поскорей попрощаться с непостоянной старухой и прыгнуть в седло своего коня. Блуд и Тетеря последовали за ним. Им всем не терпелось поскорее затеряться в лесных дебрях.

– Эй! – крикнула им вслед ведьма. – Я знаю про вас! Вы не шибко умные хлопцы! Но ничего, скоро поумнеете!..

Скоро старуха скрылась из виду, и до Екима дошло, что им неведомо, куда ехать дальше. Но тут же он вспомнил, что кони под ними не простые. Они сами выведут их на торную дорогу. Не зря же ведьма напророчила ему большой ум…

Кони выбрали верный путь. Еким нутром чуял это. И не ошибся.

Друзья оказались на большой солнечной полянке посреди густого леса. А навстречу двигался небольшой отряд конных латников. Во главе этого грозного воинства скакал Илья Муромец. У него был взволнованный и расстроенный вид.

Илья узнал своих оруженосцев. Немного повеселел.

– А мы вас уже похоронили, – в шутку сказал он. – А вы как заново родились. Сияете как медные пятаки… Долго вы скитались. И, как вижу, без толку…

– Почему без толку? – возмутился Еким. – Мы отправили к вам атамана Шархая. Вы его встретили?

– Шархая?! – гневно протянул Илья. – Но мы его не встречали. Не было его… А точно это был Шархай?

– Да он это был. Он! – подтвердил Тетеря.

– Теперь ясно… Ясно, кто похитил мою Ольгу…

Оказывается, третьего дня из лесного лагеря пропала дочь атамана Могута. И сейчас Илья разыскивал ее по всей округе. Но после известия о встрече оруженосцев с Шархаем богатырь все понял. Разбойничий атаман подобрался к лагерю, обнаружил в нем большое войско и понял, что нужно уносить ноги. Правда, прежде чем отправиться в обратный путь, он решил выкрасть красавицу Ольгу. Чтобы не уходить с пустыми руками…

Глава 4

Таинственный всадник

Много интересного произошло с тех пор, как незадачливые оруженосцы отправились искать разбойников.

Стараниями трех богатырей и атамана Могута под знамя великого князя встали без малого две сотни разбойников.

Добрыня Никитич отправился в Смоленск. Он обернулся в короткий срок и привел с собой коней, привез оружие и доспехи. Но встреча с ним была омрачена исчезновением Ольги.

Теперь Илья знал, где нужно ее искать. И торопил своих друзей.

– У нас две сотни воинов, войско уже готово. Мы можем выступать… Поскорей бы мне добраться до этого шакала.

Алеша и Добрыня хорошо его понимали. Про Могута и говорить нечего. Он рвался в поход за дочерью не меньше, чем Илья.

Через день после возвращения оруженосцев бывшее разбойничье ополчение, а ныне отряд великокняжеских дружинников покинул лесной лагерь. Позади него тянулся обоз с сокровищами. Вывозилось все без остатка.

Сколько уже дней прекрасная Ольга была пленницей Шархая, и все это время ей приходилось терпеть ухаживания ненавистного атамана.

– Когда же ты согласишься стать моей женой? – ласкал ее похотливым взглядом Шархай.

В своем лагере он разбил для нее шатер. И почти все время пропадал в нем. Хорошо хоть на ночь оставлял одну.

– Никогда! – отвечала ему красавица.

– Мое терпение не железное! – Сегодня он был настроен как никогда решительно. – Не доводи меня до греха!

– Пошел отсюда! – Взгляд Ольги светился презрением к разбойнику.

– Гонишь меня? Ну-ну!.. – Лицо атамана исказила злая гримаса. – Хорошо, я сейчас уйду. Но скоро вернусь. И уже никогда от тебя не уйду. Ты станешь моей. Хочешь ты этого или нет, но мы будем вместе! И уже этой ночью!..

Коварно усмехнувшись, он впился в Ольгу жестким колючим взглядом. И только после этого вышел из шатра.

Шархай задумал неладное. Сегодня ночью он возьмет ее силой. А завтра отправится в поход. Он собрал в кулак все свои силы и готов обрушить их на лесную крепость, где находился ее отец. Он хочет завладеть сокровищами покойного Володаря.

Ольга нисколько не сомневалась в том, что три богатыря и ее отец смогут дать достойный отпор. Скорее всего они убьют этого негодяя. Но будет уже поздно. До этого она уже потеряет невинность… Какой ужас!..

Уже сейчас она должна выбирать: или стать наложницей мерзавца, или умереть. Ольга выбрала второе и вышла из шатра.

– Стоять! – не очень вежливо потребовал разбойник, стоявший у входа.

Не так давно из логова Шархая сбежали три пленника. И чтобы с Ольгой не повторилось то же самое, с нее не спускали глаз.

– Мне плохо, – со страдальческим выражением на лице пробормотала девушка. – Мне очень плохо… Помогите!..

Приложив ко лбу трясущуюся ладонь, она медленно стала оседать на землю. Разбойник не растерялся и подхватил ее на руки. Он отнес ее в шатер, опустил на ложе. Ольга этого только и ждала.

С ловкостью дикой кошки она вырвалась из рук охранника и силой ударила его пальцами по глазам. Разбойник взвыл от боли. Ольга воспользовалась моментом и выхватила из-за его пояса меч. Ударила его по ногам и выскочила из шатра.

Но тут же путь ей перегородил второй разбойник. Не давая ему опомниться, Ольга набросилась на него. Точный секущий удар избавил ее от этого препятствия. Теперь нужно было со всех ног бежать в лес.

Она знала, что ей придется продираться через стену колючего кустарника. Но это ее не пугало. Сейчас ее мог испугать только Шархай.

А вот и он. Вырос перед ней, словно из-под земли. В глазах насмешка и удивление.

– Защищайся, негодяй! – в отчаянии крикнула девушка и с ходу попыталась ударить его мечом.

Но подлец легко увернулся, обнажил свой клинок.

– Я принимаю твой вызов! – хищно усмехнулся Шархай.

Он дрался больше для потехи, чем всерьез. Но Ольге от этого не было легче. Шархай был силен как бык, ловко владел мечом и уверенно чувствовал себя в любом бою. С ним тягаться было трудно даже бывалым рубакам. Что уж говорить о девушке…

Ольга сразу же осознала его превосходство. Но духом не упала.

– Брось меч, дорогая! – потешался над ней атаман.

– Как бы не так!

Шархай сумел обмануть ее и выбить меч из рук.

Девушка окатила его ненавидящим взглядом и сделала шаг к упавшему клинку. Но один из разбойников наступил на него ногой.

– Улю-лю, красотка! Твоя песенка спета! – состроил он ей уморительную рожу.

Только рано он радовался. Со свистом рассекая воздух, ему в шею вонзилась стрела.

И тут же чей-то панический вскрик:

– Наших бьют, атаман!

И в самом деле, в лагерь ворвался отряд конных латников. Они уже кололи копьями и били мечами растерявшихся разбойников.

В первых рядах нападавших Ольга заметила Илью. Он рвался к ней. Но подлый Шархай сгреб ее в охапку и побежал к своему коню. Ольга попыталась вырваться, но сильный удар по голове лишил ее чувств…

Илья ревел как раненый медведь.

– Берегись, исчадие ада!

Рядом с ним скакал на своем Чародее Алеша Попович. Он не меньше своего друга хотел нагнать коварного атамана и отобрать у него красавицу Ольгу.

Но лесная тропа распалась на две тропинки. И на каждой был свежий след.

– Не беда! – крикнул Алеша. – Ты, Илья, скачи вправо, а я – влево!

На этом и договорились.

Алеша ловко огибал деревья, легко перемахивал в прыжке через колючие кусты. Гибкие ветви хлестко били по лицу, но богатырь не обращал на них никакого внимания. Азарт погони захватил его целиком. Он гнался за Шархаем так, как если бы вместе с Ольгой он увозил с собой Настю или… Милану.

Милана также дорога ему. Но эта девушка потеряна для него навсегда. Сейчас она, наверное, где-то в своей Болгарии…

Алешу не покидало чувство, будто его самого кто-то преследует. Он то и дело оборачивался назад, но никого за собой не замечал.

Из леса он выскочил в открытое поле и увидел всадника. Через седло у него была переброшена девушка. Это был Шархай с пленницей Ольгой.

Чародей не подвел. И стал быстро настигать разбойника.

Атаман понял, что ему не уйти от погони. Он осадил своего коня, развернулся и помчался навстречу Алеше. Остановился, не доезжая до него.

– Эй, Шархай, оставь девушку! – крикнул ему богатырь.

– И не подумаю! – презрительно усмехнулся негодяй.

Шархай остановил коня, спешился и быстро привязал Ольгу к стремени. В его руке блеснул меч.

Алеша мог наброситься на него верхом на коне. Но он предпочел честный бой. И схлестнулся с ним в пешем поединке.

Шархай с огромным трудом отразил первые удары. И понял, что с таким противником ему не сладить. Подгадав момент, он отскочил назад, развернулся и со всех ног бросился к своему коню.

Атаман ловко вытащил из колчана лук, быстро наложил стрелу на тетиву.

Он целил Алеше в горло. Но тот уклонился. А Шархай снова достает стрелу, она уже на тетиве. Богатырь спешит к негодяю, но не успевает.

Стрела с каленым наконечником пробила прочную кольчугу под самым наплечником и впилась в правую ключицу. Острая боль пронзила все тело до самых пят, правая рука онемела.

Богатырь превозмог боль, взял меч в левую руку. И сделал шаг к разбойнику. Но тот уже отступил. И снова накладывает стрелу на тетиву… На этот раз у Алеши опустилась и левая рука.

– Ну что, допрыгался, недоносок? – выхватывая меч, злорадно спросил Шархай.

Алеша не в силах был держать меч. Но у него быстрые и сильные ноги. Подлый атаман бил его, но всякий раз его клинок хватал пустоту. Но долго уходить от вражеских ударов богатырь не мог.

Настал роковой момент, когда он споткнулся и, падая, больно ударился затылком. Он не мог сам подняться на ноги. Помочь было некому. А пощады богатырь просить не собирался.

– Ну вот и все! – замахиваясь для последнего удара, крикнул Шархай.

Алеша сумел увернуться в этот раз. Меч вспахал землю в двух вершках от него. Но это лишь отсрочка смерти. Сейчас Шархай ударит еще раз…

Но вдруг ему в лоб впилась стрела.

К Алеше подъехал какой-то незнакомый воин.

Стальная кольчуга, серебряный нагрудник, белый шелковый плащ. Он гордо возвышался над богатырем на белоснежном скакуне. Шлем с широким забралом полностью скрывал лицо.

Он не был высок ростом, не удался в плечах. Но это нисколько не умаляло его достоинств.

Воин смотрел на Алешу сквозь узкие щели забрала и молчал. Ни слова не обронил он, когда направлял своего коня к Ольге.

Приблизившись к ней, он выхватил меч и вознес его над ней. Алеше показалось, что он хочет ее ударить. Но воин всего лишь перерубил стремя, к которому она была привязана. После этого он снова вернулся к богатырю.

– Кто ты? Назови свое имя, – обратился к нему Алеша.

Вместо ответа всадник в белом плаще поднял на дыбы своего коня, развернулся и галопом поскакал в лес. Только его и видели…

– Странно все это, – пробормотал богатырь.

Он хотел повернуться к Ольге, но лишился чувств и упал на девичьи руки…

Глава 5

Запретная любовь

Первый снег. Холодно. Со сторожевой башни замечен большой отряд конных латников.

Появления двухсотенной дружины в Киеве никто не ждал. Поэтому великий князь был встревожен. Он повелел отправить ей навстречу три сотни своих воинов во главе с главным воеводой.

Напрасно беспокоился Владимир. Нежданное войско вели за собой три его воеводы – Алеша Попович, Илья Муромец и Добрыня Никитич.

– Вот так встреча! – обрадовался Никита Кожемяка.

– Как видишь, мы исполнили княжескую волю, – улыбнулся Алеша.

– Но я ничего не вижу! Где плененные разбойники?

– Как где? – шутливо улыбнулся Илья. – Вот они, позади нас… Только они уже не разбойники. Они – дружинники великого князя…

– Если, конечно, князь Владимир не даст им от ворот поворот, – добавил Добрыня.

Его опасения не оправдались. Великому князю понравился замысел трех богатырей. Бывшие разбойники обладали смирным нравом, знали ратную науку и были отлично вооружены. Он был не прочь принять их к себе на службу.

Сокровища Тугарина и Володаря привели князя в полный восторг. Три подводы золота и серебра – это существенное пополнение казны. Он щедро наградил своих героев. Распорядился выдать каждому по тысяче золотых монет.

– Мой князь, мы исполнили твое первое пожелание, – перешел к главному Алеша. – И я жду твоих дальнейших повелений.

Князь посмотрел на него с легким недоумением.

– Вы и без того много для меня сделали. Зачем мне еще раз испытывать вас?..

– Но был же уговор.

– А уговор дороже денег, – подхватил Владимир. – Ладно, пусть будет второе желание. Но не сейчас. По весне… Я слышал, тебя ранили в бою. Выздоравливай, набирайся сил. А по весне я скажу тебе свою волю…

Из дворца Алеша выходил с поникшей головой. Зря он напомнил про уговор. Да, он должен выполнить второе желание князя. Иначе он просто перестанет уважать себя. Но вот его друзья – им снова придется отправиться в путешествие. А ведь у них семьи. Добрыня уже женат, а у Ильи уже назначена свадьба. Они оставят своих жен, ради того чтобы помочь Алеше. Отговаривать – бесполезно…

Тысяча золотых – большие деньги. Друзья решили построить на них терема. Алеша не нуждался в хоромах. Но не хотелось отдаляться от Добрыни и Ильи. Поэтому он тоже взялся за строительство…

Там, в лесу Алешу серьезно ранили. Ему помогли богатырское здоровье и целебные снадобья, которые ему готовила Ольга.

Сейчас Алеша уже твердо стоял на ногах. Но был еще слаб для боя. Добрыня предложил ему поселиться у себя. Но богатырь вежливо отказался.

А вот от услуг Миланы Алеша бы не отказался. Но, увы, напрасно лелеял надежду застать ее в Киеве. Не было Миланы, исчезла она с его жизненного горизонта.

Шло время. Алеша восстанавливал силы, дома строились. И вот настал момент, когда три терема стали вровень друг с другом. Вскоре после этого Киев облетела весть о свадьбе Ильи Муромца и лесной красавицы Ольги.

Свадьбу справляли в новом доме.

Илья не скупился на угощения. Не позабыл призвать на пир музыкантов и скоморохов.

Было шумно и весело. Радовался и Алеша. Но только тому, что его друзья нашли свое счастье. А в глубине души – тоска. Горько было осознавать, что его Настя принадлежит другому.

Его так и подмывало залить горькую тоску сладким вином. Но он испугался собственных мыслей. Не хватало еще спьяну снова что-нибудь учудить.

Пир был в самом разгаре, когда Алеша, сославшись на слабость, отправился домой. Народ веселился вовсю, поэтому его уход остался незамеченным.

До его терема рукой подать. Дом – полная чаша. Но без любимой женщины пусто здесь и холодно…

Алеша еще не успел обзавестись прислугой. А Еким сейчас пьянствовал вместе с Блудом и Тетерей. Поэтому богатырь был сейчас в доме один.

Он прошел в свою опочивальню, лег, не раздеваясь. Но в одиночестве оставался недолго.

Сначала он услышал легкие шаги, а затем увидел Настю… В это трудно было поверить, но это была она.

Алеша вскочил на ноги, замер в растерянности.

– Удивлен? – глядя куда-то в сторону, спросила она.

– Очень, – честно признался богатырь.

– Зачем, думаешь, я пришла?.. Сама не знаю… Пойду я!

Красная от стыда и волнения, она устремилась к двери. Но Алеша поймал ее за руку, остановил. Хотел привлечь к себе, но вовремя удержал себя от этого соблазна.

– Почему так получилось? – в отчаянии спросил он. – Почему мы не можем быть вместе?

– Ты сам знаешь, почему… – пряча глаза, печально вздохнула она. – Я жена Добрыни. А Добрыня твой друг…

– Но это несправедливо!

– Да, и я хотела тебе об этом сказать… Алеша, ты мне очень дорог. Очень-очень…

На ее глазах блестели слезы.

– Я не должна быть здесь… Я… Я пошла!

Алеше снова пришлось ее останавливать. На этот раз он не смог преодолеть себя и вплотную привлек ее к себе. Настя не пыталась вырваться из его объятий. И даже сама льнула к нему.

Он не должен был удерживать ее в своих объятиях. Но он ничего не мог с собой поделать. Слишком велика была сила искушения.

Не в силах совладать с собой, Алеша еще крепче прижал к себе Настю. И в это время перед его мысленным взором появилось вдруг суровое лицо Добрыни. В его глазах стояло осуждение.

Но это было еще не все. Он услышал дальний отголосок небесного грома. Как будто кто-то свыше предупреждал его о грехе прелюбодеяния.

Добрыня исчез. Но мысленный взор унес Алешу куда-то далеко-далеко. Он увидел хлебное поле, залитое ярким солнечным светом. На пригорке одиноко стоял всадник на белоснежном коне и осуждающе качал головой…

Это видение потрясло Алешу, отрезвило. Он хотел мягко отстранить от себя Настю, но она сама оттолкнулась он него. Похоже, ее тоже пронял страх перед греховным деянием.

Алеша не знал, что сказать ей. Молчала и она. Только смотрела на него влюбленным и в то же время испуганным взглядом.

И в этой тишине чуткое ухо богатыря уловило вдруг какой-то шорох. Грешным делом Алеша подумал о Добрыне. С замиранием сердца он вышел из комнаты, чтобы объясниться с ним. Но никого не обнаружил. А ведь кто-то стоял за дверью. Возможно, подслушивал.

Алеша широким шагом вышел во двор и увидел, как через забор перескочил какой-то человек. Богатырь выбежал на улицу, но догнать его не сумел. Неизвестный уже оседлал своего коня и мчался вниз по Боричеву спуску. В свете полной луны хорошо было видно, как развевается по ветру белый плащ.

Богатырь мог ошибаться. Но ему казалось, что он узнал этого человека. Белый плащ, белый конь… Этот всадник спас его от Шархая, он же предстал перед ним в недавнем видении. Может, это в самом деле его ангел-хранитель. Тогда нет смысла преследовать его.

Алеша возвратился в свой терем. Но Насти там уже не застал… Может, и хорошо, что она ушла.

Глава 6

Второе желание

В конце зимы, по трескучему снегу, по колючему морозу на степных лошадках в Киев заявились печенеги.

Нет, не ордой, прорвавшись сквозь сито богатырских застав, – это был печенежский посол в сопровождении полусотни отборных воинов. С собой он привез большое множество даров.

И все же появление кочевников встревожило великого князя. Этот визит он воспринял как предзнаменование новой войны.

Князь Владимир принял печенегов на третий день их появления в городе. Они не были желанными гостями, и он ясно давал им это понять.

Он встречал посла в Золотой Палате, ранним утром, в окружении бояр и воевод.

Посол был еще почти юношей. Смуглый, чернобровый, с раскосыми глазами. В богатых одеждах, он предстал перед князем с видом человека, хорошо знавшего себе цену.

По его велению у ног великого киевского князя были сложены богатые дары. Золоченое оружие, драгоценные ткани-паволоки, изделия из кости и эмали, золото и серебро в монетах и слитках.

– Прими, о русский князь, этот дар. В знак нашего, великий князь, к тебе уважения!

Все это было сказано на хорошем русском языке.

– Что ж, благодарю тебя! – Владимир с интересом рассматривал дарованные богатства. – Слушаю тебя, с чем пожаловал?

Печенег выдержал паузу.

– Меня зовут Сарукан. Мой отец – князь Хопчак.

– Слыхал о таком, – кивнул князь. – Ваше племя кочует далеко от русских границ.

– Не близко, – согласился печенег. – Но перед нами стоит племя князя Родмана. В нем шесть родов… Долго рассказывать, что да как. Легче сказать, что князь Родман сильнее князя Хопчака. И это наша беда…

– И чего же ты хочешь от меня, Сарукан? – спросил Владимир.

– Князь Хопчак нуждается в твоей помощи! Он хочет, чтобы ты, великий русский князь, помог ему одолеть Родмана.

В голосе печенега звучала мольба. Но взгляд оставался гордым и независимым.

– Почему ты думаешь, что я стану помогать твоему отцу?

– Ты получишь много золота и серебра. Мы не останемся в долгу, – посол указал на дары. – Только помоги нам!

– Мы, русские, за золото не воюем. Мы не такие, как вы. Нас не тронь, и мы никого не тронем, – хмуро изрек великий князь.

– Мы это знаем. Да и не хотим платить за кровь. Но мы вынуждены… Мы думали, ты мудрый, все поймешь… – устами печенега говорила сама лесть. – Подумай о Родмане. Как думаешь, куда пойдет он, когда подчинит наше племя? Он пойдет на Русь!

Князь Владимир задумался.

– Ты можешь сам разбить Родмана, – продолжал посол. – Ты сильный, великий князь. Но в союзе с нами ты станешь еще сильней. Мы вместе будем воевать против Родмана!

Великий князь задумался еще крепче.

– Ты, Сарукан, ступай. А мы советоваться будем. Завтра в это же время будь здесь.

Посол раскланялся и ушел. Владимир собрал вокруг себя бояр и воевод.

– Красиво говорит печенег, – задумчиво проговорил он. – Только не нравится мне все это. Чую какой-то подвох. Что скажешь ты, Никита?

Главный воевода ответил сразу:

– Мягко стелет. Только как бы спать жестко не пришлось… Печенеги – коварный народ. Им доверять нельзя…

– Что верно, то верно, – кивнул князь. – Мы разобьем Родмана. А Хопчак приберет к рукам его земли. Затем он укрепится. И в конце концов сам двинется на нас войной… Хитро задумано. И сам посол хитрый. Лисьи у него глаза. Лукавства в них много…

– Мы тоже умеем хитрить, – сказал Никита. – Мы можем стравить Родмана и Хопчака. Пусть перегрызут друг другу глотки. Пусть будет спокойно на наших границах…

– Хопчак хочет стравить нас с Родманом. А мы стравим князей друг с другом, – соглашаясь с главным воеводой, кивнул князь. – Разделяй и властвуй, как говорят ромеи. Но как это сделать?

В Золотой Палате установилась гробовая тишина, в которой должно было созреть мудрое решение.

Великий князь заговорил первым:

– Надо известить князя Родмана. Пусть знает, какое коварство замыслил князь Хопчак.

– Нужно, чтобы он поверил в это, – вступил в разговор Никита. – Нам нужен смелый боярин, который якобы в чем-то провинился перед тобой, мой князь. Этот смельчак будет искать спасения от тебя в Диком Поле. А там он встретит князя Родмана. И поведает ему о злом умысле князя Хопчака. Родман соберет дружину и ударит по Хопчаку…

– Ты думаешь, Родман поверит? – с интересом посмотрел на него князь.

– Может и не поверить… Но мы его убедим. На поиски беглеца должна выйти небольшая дружина. Пусть Родман знает, что он в самом деле насолил великому князю Владимиру…

– Родман узнает это. А после он разобьет нашу дружину…

– Это верно, – соглашаясь с ним, невесело вздохнул Никита.

Алеша решил, что пробил его час.

– Иногда ради большого приходится пожертвовать малым… Я поведу за собой эту дружину…

– Мы поведем, – не сговариваясь, выступили вперед Илья и Добрыня.

– Вам что, жизнь не дорога? – удивился князь.

– Как это не дорога? – простецки улыбнулся Илья. – Дорога нам жизнь. Поэтому мы и не собираемся умирать… Мы возьмем с собой дружину Могута…

Этим двум сотням, которыми верховодил его тесть, муромский богатырь уделял много внимания. Бывшие разбойнички и без того были отменными рубаками. Но Илья сделал из них настоящих бойцов.

– Эти две сотни стоят целого полка, – сказал Алеша.

– А еще мы втроем – Алеша Попович, Илья Муромец и я, – добавил Добрыня. – Все вместе мы большая сила. Не думаю, что Родман сможет взять верх над нами…

– Ты не думаешь, а я думаю, – недовольно покачал головой великий князь. – Что, если Родман спустит на вас всю свою орду?.. Хотя вряд ли он станет это делать. Вышлет сотни три-четыре. Ну, пять… А если всю орду?.. Сделаем так, вы не станете говорить, что ищете беглеца. Скажете, что вам нужна чаша Святослава…

– Чаша Святослава?! – озадаченно спросил Алеша.

– Да, есть такая чаша. И она мне в самом деле очень и очень нужна… – скорбным голосом изрек Владимир. – Подлые печенеги убили моего отца князя Святослава. Они отрубили ему голову и сделали из черепа золотую чашу… Из этой чаши они, печенежские князья, пьют хмельную брагу на брачных пирах. Чтобы их дети были такими же сильными и храбрыми, как русский князь Святослав… Эта чаша – зловещий символ их могущества. А для меня это память об отце. Я очень хочу присоединить эту чашу к останкам моего отца. Да упокой, господь, его душу!

Князь Владимир осенил себя крестным знамением. Перекрестились вслед за ним и воеводы.

– Эта чаша у Родмана? – спросил Алеша.

– Не знаю. Может, у него. А может, нет… Скажите Родману, что князю Владимиру очень нужна эта чаша. Родман спросит, в самом ли деле русский князь заключил союз с князем Хопчаком? Скажите, что да, ходят слухи. Но вас интересует только чаша Святослава. Вряд ли Родман поверит вам. Он все равно будет думать, что вы преследуете опального боярина. А нам это только и нужно… Но чашу вы все равно ищите. И найдите!

Великий князь торжественно посмотрел на богатырей.

– Чаша Святослава – это и есть мое второе желание! И вы должны его исполнить! – постановил он.

Надо ли говорить, что друзья были готовы добыть заветную чашу.

На следующий день князь Владимир снова встретился с печенежским послом. И объявил ему о своем согласии воевать против Родмана.

– Ты мудрый князь. Поэтому ты должен был согласиться! – расплылся в подобострастной улыбке Сарукан.

– Мы выступим в поход сразу после весенней распутицы. Так и передай своему отцу.

– Мы будем ждать!

– Ждать – этого мало. Готовьтесь к войне с Родманом.

– Да, мы уже собираем воинов по кочевьям.

– Как вы узнаете о нашем выступлении в поход?

– О! Мы думали над этим, – радостно сообщил посол. – Поэтому мы взяли с собой десять голубей. Мы оставим их у вас. Пусть они принесут нам радостную весть!

В тот же день печенежский посол со своей свитой покинул Киев. А спустя какое-то время вслед за ним двинулась двухсотенная дружина Могута во главе с тремя богатырями.

Эта дружина переправилась через Днепр, вышла на Переяславль, оттуда – на реку Сулу. Вдоль нее на долгие версты растянулись богатырские заставы, заслон против воинственных кочевников. А дальше было бескрайнее Дикое Поле…

На второй день пути по чужой земле русские дружинники заметили печенежский дозор. Едва показавшись, он ушел далеко в поле и скоро скрылся за горизонтом.

Три богатыря с дружиной продолжили свой путь. И утром следующего дня увидели, как им навстречу движется печенежская рать.

Кочевников было много. Сотен семь-восемь конников. Эта гудящая громада на ходу перестраивалась в боевой порядок, ощетинивалась копьями. Русская дружина остановилась, также стала готовиться к битве.

– Ну что делать будем, братцы? – спросил Илья.

Бедный Тетеря уже тащил ему его чудо-палицу.

– Если не остановятся, будем драться, – решил Алеша. – А так попытаемся договориться…

– Могут, вели опустить знамена! – повелел тысяцкому Добрыня Никитич.

Русская дружина готова была к сражению. Но склоненные к земле стяги давали понять о мирных намерениях гостей.

Печенеги могли с ходу обрушиться на русских. Но их войско остановилось. Вперед выдвинулся небольшой отряд из полусотни отборных всадников.

Среди кочевников особо выделялся высокий широкоплечий витязь в дорогих одеждах и блестящих доспехах. Голову его украшал серебряный шлем. В сопровождении отряда телохранителей он смело приблизился к русской дружине.

– Кто вы такие? – на ломаном русском спросил он богатырей.

На его бровях лежала тяжелая громовая туча, взгляд метал молнии.

– Мы – воины великого русского князя! – с достоинством отвечал ему Алеша.

– Вас-то мы и ждали! – зловеще усмехнулся печенег.

– Ждали?! – деланно удивился воевода.

– Вы идете к нам с войной!

– Мы?! Да ты глаза получше протри! И посмотри, сколько нас! Всего две сотни!

– Ваш отряд – передовой дозор!..

– Нет, мы идем к вам с миром, – покачал головой Алеша.

– Не ври, русич! Ты боишься смерти, а потому и врешь.

– Мы идем к вам с миром! – продолжал упорствовать богатырь.

Витязь презрительно усмехнулся. Затем его чело озарилось светом мысли.

– Если ты идешь к нам с миром, тогда прикажи своим воинам сложить оружие. И мы поведем вас к нашему князю. Там ты и расскажешь, с каким миром ты к нам идешь…

Алеша не понаслышке знал, что это такое – восточное коварство. Без оружия его дружина станет легкой добычей для печенегов.

– Мы сложим оружие, – решил он. – Но не все. Только копья…

Витязь согласился. Он дождался, когда русские воины сложат в кучу все свои копья. И затем велел своим сотням расступиться, чтобы пропустить их вперед.

Две дружины – русская и печенежская – шли бок о бок весь путь. Воины разных сторон обменивались косыми взглядами. Хватило бы одного грубого слова, чтобы две волны схлестнулись в кровавом водовороте.

Но бог миловал. И русская дружина без боя добралась до полевого стана печенежского князя.

Алешу, Илью и Добрыню повели в княжеский шатер. На входе забрали мечи, кинжалы. Неприятно. Но ведь они сами напросились к Родману.

Князь Родман не отличался богатырской статью. Просто крепенький мужичок с ястребиными глазами и орлиным носом. Русские воеводы были гораздо выше его ростом, но это не мешало ему смотреть на них сверху вниз. Рядом с ним возвышался уже знакомый друзьям витязь. Как и его воины, он держал руку на рукояти меча.

– Говорите, что пожаловали с миром?

– Мы ищем чашу Святослава, – сказал Алеша.

– Чашу Святослава?! А что это за диво такое?

Князь Родман хорошо говорил по-русски. И это неудивительно. Он жил набегами на русские земли. И должен был знать язык врага. А среди его рабов было много русских людей. Было у кого учиться.

– А ты не знаешь? – удивился Илья.

Родман хитро усмехнулся.

– Если и знаю, вам все равно не видать этой чаши как собственных ушей… Да и не чашу вы ищете…

Взгляд его потемнел, губы сжались в узкую ровную линию.

– Вам нужен боярин Митроха. Вы его ищете. Можете не говорить, что это не так. Все равно я вам не поверю…

– Боярин Митроха? Есть такой, – кивнул Алеша. – Проворовался он. У великого князя много серебра украл… А почему ты, князь, думаешь, что мы должны его искать?

– Потому что он у меня… Потому что он мне открыл глаза. Ваш князь сговорился с князем Хопчаком. Ваш князь собирается идти на меня войной!..

– Я тебе честно скажу, князь. В самом деле, к нашему князю приезжал посол от князя Хопчака. Я не знаю, о чем они там договорились, да и не мое это дело. Я ищу чашу Святослава, с тем к тебе и приехал. Если она у тебя, великий князь пожалует тебе богатые дары…

– Врешь ты все! – вскипел Родман. – Знаю, что врешь! Может, и нужна твоему князю чаша Святослава. Но прибыли вы сюда за боярином Митрохой. Думали, что у меня малое войско, хотели забрать беглеца силой. А у меня под рукой целая орда! И я могу стереть вас в порошок! Вы это понимаете, поэтому морочите мне голову какой-то чашей…

Печенежский князь пальцем поманил к себе витязя, о чем-то пошептался с ним. Затем сказал:

– Мне все равно, врешь ты или нет. Ты все равно умрешь. И твои друзья тоже… Хотя у вас есть возможность сохранить себе жизнь. И даже найти чашу Святослава… Эта чаша хранится у князя Хопчака. Завтра мы выступаем в поход против него. И вы со своей дружиной пойдете с нами. И с боем заберете чашу. Если, конечно, она вам в самом деле нужна…

Князь ехидно усмехнулся и посмотрел на витязя. Тот засмеялся, с презрением глядя на русских воевод…

Не зря великий князь посылал к печенегам боярина Митроху. Судя по всему, тот сумел убедить Родмана в коварном умысле Владимира и Хопчака. Родман уже поднял на рать всех своих воинов. И завтра готов был выступить против своего врага. Быстро он собрался. И решительно.

Выходило, что Алеша и его друзья старались зря. Не нужно было приходить к Родману со своей дружиной.

Но Алеша не чувствовал досады. Завтра он будет воевать на стороне своего врага против другого врага. Он поможет Родману разбить орду Хопчака. И заодно добудет чашу Святослава. Второе желание князя Владимира будет выполнено.

Глава 7

Княгиня Гзана

У печенежского князя было не меньше трех тысяч конных воинов. К утру решающего дня подоспела еще сотня из самого отдаленного кочевья.

Эта орда ураганным вихрем ворвалась в земли князя Хопчака. Она сжигала и сравнивала с землей его кочевья, неудержимо рвалась к его полевому стану.

Как это ни странно, но князь Хопчак не был готов к войне. Ему нечем было встретить Родмана. А ведь он должен был держать при себе хотя бы три-четыре тысячи воинов. Но он едва сумел наскрести две тысячи.

Орда Родмана схлестнулась с его войском в жаркой схватке. Русские воины сражались на его стороне. Им тоже нужна была победа. Поэтому они бились отчаянно. И неудержимо рвались вперед.

Воины князя Хопчака не в силах были противостоять натиску родмановской рати. После долгой битвы они обратились в бегство.

Хопчак был пленен. После разговора с ним князь Родман призвал к себе русских воевод. Он был мрачным, как дождевая туча.

– Ваш боярин Митроха меня обманул, – сказал он. – Князь Хопчак не присылал к вашему князю своего сына. Прошло пять лун, как умер Сарукан…

Алеша был удивлен. Но сумел остаться невозмутимо спокойным.

Как же так, он сам лично видел печенежского посла, который назвался Саруканом. Если Хопчак не врет, с кем же тогда разговаривал князь Владимир?.. А если Родман врет?

– Князь Хопчак не хотел воевать со мной, – продолжал печенежский князь. – Я зря пошел на него войной… Ваш боярин обманул меня. Почему он это сделал?

– Откуда нам знать? – пожал плечами Алеша. – Боярин Митроха – для нас отрезанный ломоть. Он сам по себе. И если он брешет как собака, при чем здесь мы? Мы за него не в ответе. И великий князь Владимир тоже…

– Это верно… Как я мог поверить вору? Как мог?.. – сокрушался князь. – Этот пес будет казнен!

– И правильно, на кол его!

Алеша говорил одно, а думал совсем о другом. Митроха – отважный боярин. Никто не заставлял его лезть в пасть к Родману. Он сам вызвался идти в логово врага… И Родман теперь собирается его казнить. Этого нельзя допустить. Но как спасти Митроху?..

– Жаль, что его нет со мной. Но я его, подлеца, из-под земли достану! – бушевал печенежский князь.

Алеша и его друзья облегченно вздохнули. Оказывается, Митроха недолго гостил у Родмана. Пустил ему пыль в глаза и был таков… Молодец, Митроха.

– А вы! Вы говорили мне, что к вашему князю приезжал посол от князя Хопчака! – набросился на богатырей Родман. – Вы говорили мне про заговор!..

– Что ты князь, опомнись! – возмущенно воскликнул Алеша. – Да, мы говорили, что к великому князю приезжал посол от князя Хопчака. Но ни про какой заговор мы не говорили. Не нашего это ума дело заговоры плести. Наше дело – добыть чашу Святослава…

Долго думал Родман, тщательно взвешивая доводы русского богатыря. Наконец спросил:

– Стало быть, вы в самом деле ехали за чашей Святослава?

– За ней! – кивнул Алеша.

– Что ж, похоже, вы мне не врали. И, видимо, ни в чем не виноваты… Я видел, как билась ваша дружина! – в голосе князя звучало восхищение. – Не хотел бы я встретиться с вами в открытом бою!..

– Но мы-то дрались за тебя…

Возможно, Родман и не верил Алеше. Может быть, он считал богатыря соучастником заговора против собственной персоны. Но как бы он ни был зол на руссов, он боялся сорвать на них зло. В противном случае ему бы пришлось иметь дело с конными латниками Могута. Он в самом деле боялся сойтись с русской дружиной в открытом бою.

– За это я вас и благодарю… И сожалею, что пришлось обмануть вас. Дело в том, что чаши Святослава у князя Хопчака нет. Она находится у княгини Гзаны… Она повелевает очень сильным племенем… Ее признают все печенежские князья…

– Как найти ее?

– Зачем ее искать? Все равно чашу она вам не отдаст. И вас погубит.

– А если мы сможем с ней договориться?

– Вы все же хотите ехать к ней?

– Хотим и поедем.

– Как знаете. Вам умирать, не мне…

Князь Хопчак рассказал, как найти княгиню Гзану. И на следующий день вместе со своей ордой направился в свои владения. Алеша, Илья и Добрыня двинулись на восток.

В недавнем бою русская дружина понесла потери. Могут недосчитался трех десятков воинов, еще столько же было тяжело ранено. Сотник собрал вместе всех здоровых воинов, набрал из них одну сотню. А всех остальных свел в отряд, который вместе с ранеными отправился обратно на Русь.

Во владении княгини Гзаны русскую дружину встретила сотня печенежских всадников. Тяжелобронированные русские латники на сильных конях легко бы смяли их, но до битвы дело не дошло.

– Мы посланники великого князя! – гордо сообщил Алеша печенежскому сотнику. – Мы едем к вашей княгине Гзане!

Сотник не говорил по-русски, но кое-что понимал. Он жестами велел русской дружине оставаться на месте. А русских воевод позвал за собой. Алеша, Добрыня и Илья согласились ехать к княгине Гзане втроем.

Ехать пришлось целый день. Дружина Могута осталась далеко-далеко в чистом поле.

Это был целый город. Скопление глинобитных мазанок окружал земляной вал и крепостной ров. Вокруг одного города вырос другой – огромное множество походных шатров. Это боевым лагерем стояли печенежские воины.

– Странно все это, – нахмурился Илья.

– Похоже, печенеги готовятся к большой войне, – решил Добрыня.

– Только с кем? – спросил Алеша.

Илья и Добрыня дружно пожали плечами.

Княгиня Гзана жила во дворце. Большое, но неказистое на вид здание из камней и белой глины не шло ни в какое сравнение с хоромами киевского князя. Зато внутри было красиво. Узорные керамические плитки, резной мрамор, греческие фрески. Так называемый тронный зал сиял золотом и серебром, на стенах висели пышные персидские ковры, по углам стояли мраморные и бронзовые статуэтки.

Сама княгиня восседала в золоченом кресле. Черное бархатное платье было расшито золотом и жемчугом. Молодая и красивая, она взирала на богатырей властным взглядом хитро прищуренных глаз.

От нее веяло холодом. Но взгляд ее потеплел, когда она увидела Алешу Поповича. Правда, длилось это несколько мгновений. В ее глазах вновь засверкали льдинки. Холодная и высокомерная, княгиня, казалось, пыталась раздавить гостей своим величием.

– Я слушаю вас, послы русского князя, – с легкой насмешкой сказала она.

– Князь Владимир прослышал о твоем племени, княгиня, – начал Алеша. – Теперь он знает, что это самое могущественное из всех печенежских племен.

– Это интересно. – Гзана не сводила с него своих чарующе-прекрасных глаз.

Богатырю вдруг показалось, будто он уже где-то видел эти глаза. Видел, но где?..

– Наш князь не хочет больше воеватъ с печенегами. Он хочет жить в мире. Но прежде всего он хочет дружить с тобой!

– Ах, он хочет дружить… – усмехнулась княгиня.

Она хорошо говорила по-русски… Теперь Алеше казалось, что ему знаком этот голос. Что за наваждение такое?

– Но дружбу нужно чем-то крепить, – продолжал он. – В общем, князь Владимир хотел бы видеть тебя, княгиня, женой одного из своих сыновей.

– Это забавно!.. Хорошо, пусть у меня нет мужа. Но кто сказал, что я хочу быть женой русского княжича?

– Да, этого князь знать не мог, – сокрушенно развел руками богатырь. – Поэтому он и прислал нас обо всем разузнать…

– Он мог бы узнать обо всем и раньше, – хищно блеснула взглядом княгиня. – Когда я гостила у него…

– Ты?! Гостила у великого князя?! – в недоумении воскликнул Алеша. – Когда это было?

– Не так давно… Помнишь печенежского посла Сарукана? Это была я!..

Как будто гром грянул с ясного неба. Алеша потрясенно смотрел на княгиню… Теперь он понял, где видел ее глаза.

– Что, удивлен? – Гзана наслаждалась его растерянностью. – Ловко я вас провела!.. Ваш князь Владимир правильно сделал, что стравил Родмана и Хопчака. Я знала, что так и будет… Родман разбил Хопчака, а самого Родмана разобьет сам Владимир. Его дружина уже выступила из Киева. Почтовые голуби известили меня об этом… Они известили меня, а не князя Хопчака!..

Большую дружину в Дикое Поле повел Никита Кожемяка. Но вовсе не для того, чтобы помогать Хопчаку. Он должен был дождаться, когда с ним расправится Родман. Чтобы затем ударить по его ослабшей в бою орде… Великокняжеские полки разобьют племена двух печенежских князей. Но русские границы не обезопасят. Место Родмана и Хопчака займет княгиня Гзана.

Русские дружины разобьют Родмана и добьют Хопчака. Но плодами победы воспользуется коварная княгиня. Выходит, князя Владимира обвели вокруг пальца.

– Ваш князь будет таскать для меня каштаны из огня, – словно читая Алешины мысли, презрительно усмехнулась Гзана. – А потом я сама швырну его в огонь… Я собрала целую тьму воинов. Как только русская дружина разделается с Родманом и Хопчаком, я обрушу на нее свои орды. Я возьму вашего князя в полон. И тогда уже решу, выходить замуж или нет… Возможно, я выйду замуж. Но не за него и не за его сына…

Княгиня обдала Алешу пылким многозначительным взглядом. Что она задумала?

– А если честно, зачем вы ко мне пришли? – насмешливо спросила она. – Не собирался великий князь женить на мне своего сына. Вы это выдумали на ходу. Зачем вы здесь? Может, князь Владимир что-то пронюхал о моих замыслах… Можете не отвечать, мне все равно, лазутчики вы или нет. Все равно вы уже не вернетесь к своему князю… Нет, казнить я вас не буду. Все-таки вы мои гости. А я гостеприимная хозяйка…

В тот же день Алеша, Илья и Добрыня оказались в глинобитном домике в нескольких шагах от дворца. Их не стали заковывать в цепи. Но предупредили, что бежать им отсюда не дадут. И действительно, к дому приставили несколько копьеносцев. Это не напугало друзей.

В домике было чисто и уютно. На столе стоял ужин – печеное мясо, фрукты и амфора с вином.

– Неплохо, – почесал бороду Илья. – Только и хорошего мало… Ох и гадюка эта княгиня. Ловко она все закрутила. Только все равно дура баба. Дружина у Никиты большая, не меньше чем у княгини. Не сладить ей с ним…

– Она думает, что дружину ведет князь Владимир, – усмехнулся Добрыня. – Пусть думает. Разубеждать мы ее не станем…

– Я за Могута переживаю, – сказал Илья. – Что, если печенеги сомнут его сотню?.. Может, уже смяли… Выбираться нам отсюда нужно. Чем скорей, тем лучше. Вряд ли мы сможем помочь Могуту. Но Никиту стоило бы предупредить… Я вот что думаю, сначала за пирок да за свадебку. И потом уносим ноги…

– Какая свадебка? О чем ты говоришь? – удивился Алеша.

– Жениться тебе надо, братец. Да и княгине замуж пора. Баба бесится, потому что без мужа! А что, красавица она знатная. Глазки, носик, губки, фигурка точеная…

– Ты, Илья, хоть думай, что несешь! – возмутился Алеша. – Не собираюсь я жениться на княгине… А потом, с чего ты взял, что она пойдет со мной под венец?

– А видел я ее глазки, – хитро сощурился Илья. – Как маслом намазаны… Понравился ты ей, Алеша. Как пить дать понравился… Да ладно тебе, не кипятись. Все в порядке. Никто тебя на Гзане жениться не заставляет… Но сватов мы к ней зашлем. Теперь уже по-настоящему. Женихом ты будешь…

– Опять двадцать пять, – отмахнулся от Ильи Алеша.

– Не опять, а снова… Ты же не дурак, должен соображать. Ты сам подумай, зачем печенегам чаша Святослава?

– Ну, это символ их могущества. Они пьют из нее на брачных пирах… – Алеша озаренно посмотрел на Илью. – Слушай, а ведь ты дело говоришь… Я посватаюсь к княгине, заведу речь о чаше. Мы хотя бы узнаем, есть она у нее или нет… Ну а если она в самом деле потянет меня под венец?..

– Женишься на ней, – весело подмигнул ему Добрыня. – Девка она в самом деле пригожая. Притом княгиня… Ублажишь бабу, раздобришь. И убедишь, что не стоит воевать с Владимиром. Убедишь ее, что лучше жить с ним в мире…

В словах Добрыни был резон. Княгиня в самом деле очень хороша собой. Только Алеше не хотелось жениться – не лежала у него к ней душа…

Глава 8

Золотая чаша

Весь день гостей-пленников никто не трогал. Но поздно вечером к ним нагрянул посланец от Гзаны. На корявом русском он просил Алешу предстать пред ясны очи княгини.

– Почему она зовет только меня? – спросил богатырь.

Печенег сделал вид, будто не услышал вопроса. Алеша пожал плечами и последовал за ним.

Гзана встретила его в своей опочивальне. На ее красивом лице блуждала шаловливая улыбка, в глазах мягко искрились игривые огоньки. Она предстала перед ним в просторном одеянии из белого китайского шелка. Черные как смоль волосы распущены.

– Как я тебе нравлюсь, богатырь? – взволнованно и с едва уловимой насмешкой спросила княгиня.

Алеша был смущен. Ему бы лучше с сотней печенегов сразиться, чем истуканом стоять перед этой развратной особой.

– Ты мне нравишься, – сказал он.

Она в самом деле нравилась ему. Красивая и страстная. Но ему вовсе не хотелось оставаться с ней наедине.

Ее поведение коробило Алешу. Возможно, она видела это. Но ей было все равно. Видимо, она уже привыкла навязывать себя мужчинам.

– Это хорошо, что я тебе нравлюсь. Только почему я не вижу желания в твоих глазах? – Она смотрела на него с мягким упреком. – Разве ты не мужчина? Разве ты не хочешь обладать красивой женщиной?

– Я мужчина. Но мне не нравится, когда меня соблазняют.

– А мне нравится соблазнять мужчин…

В ее бесстыжих глазах не было ни капли смущения. Только страстный огонь и распутное желание. Никогда не думал Алеша, что женщины могут быть такими.

– И мне все равно, хотят они этого или нет, – продолжала она. – Мужчины привыкли держать верх над женщинами. Но я не такая, как все. Я сама над всеми держу верх. И всегда беру то, что мне нужно. Сегодня мне нужен ты. И тебе никуда не деться от моей любви…

Она подошла к нему, мягко взяла за руку. Сейчас княгиня напоминала приласканную кошку – она щурилась от удовольствия и даже мурлыкала. И вдруг она превратилась в хищную тигрицу, сильную и неукротимую. Алеша не понял, как это произошло. С невероятной силой она потянула его на себя. Извернулась и швырнула его на свое ложе и набросилась на него…

Он легко сбросил Гзану с себя, уложил на спину. Распутнице это понравилось. Она даже закрыла глаза в предвкушении удовольствия. Но Алеша не собирался доводить дела до греха.

Он отстранился от нее, сел. Перевел дух.

– Я хочу выпить!

– И я бы не отказалась…

Гзана потянулась к мраморному столику, взяла кувшин с вином, наполнила чары. Одну протянула Алеше.

Он осушил чару до дна.

– Доброе у тебя вино, – сказал он. – Но чаша не та… Слышал я про чашу Святослава. Из нее хотел бы испить…

– Что за блажь на тебя нашла? – удивилась княгиня.

– Я слышал, что печенеги пьют из этой чаши на брачных пирах… Я знаю, ты не хочешь замуж. И я жениться не собираюсь… Но мы могли бы устроить для себя маленькую свадьбу. Выпьем из этой чаши и…

Какое-то время княгиня смотрела на него пронзительно испытывающим взглядом. Затем обласкала его милой улыбкой.

– Ну что ж, если ты этого хочешь… Есть у меня такая чаша. Мы называем ее Чашей вдохновения… Мы можем испить из нее вина. А потом… Надеюсь, эта ночь запомнится мне надолго…

– Я постараюсь…

Алеша смущенно отвел в сторону взгляд.

Гзана вышла из опочивальни, скоро вернулась. С золотой чашей в руках.

– Это и есть Чаша вдохновения, – сказала она.

Богатырю вовсе не хотелось пить вино из человеческого черепа. Пришлось сделать над собой усилие.

– Теперь ты доволен? – спросила княгиня.

– Да, – кивнул Алеша.

Вино ударило в голову, взбудоражило кровь. В какой-то момент Гзана показалась ему самой желанной женщиной на свете. После Насти и Миланы… Настя принадлежит другому, Милана для него потеряна. Он свободен. И он мужчина. А Гзана женщина. Красивая и доступная… Чему быть, того не миновать…

Это была его первая ночь с женщиной. С развратной женщиной…

– Мне было хорошо с тобой, – уже под утро сказала ему княгиня. – Но ты еще неопытен… Завтра ночью мы снова будем пить вино из Чаши вдохновения, и ты будешь лучше, чем сегодня… А сейчас ступай к себе. Тебя проводят…

Алеша был только рад, когда вернулся к своим друзьям.

Он сразу завалился спать. Проснулся только к обеду.

– Ну, что расскажешь, братец? – спросил Добрыня.

– Такое ощущение, будто на мне черти всю ночь ездили, – невесело улыбнулся Алеша.

– А чертовка красива, – хмыкнул Илья. – Загоняла тебя, да?

– Что было, то было… Под венец она меня тащить не стала. Но вино из чаши Святослава мы пили.

– О-о! Это дело!.. И где чаша?

– В покоях у княгини. Сегодня ночью мы снова будем пить с ней вино. Во всяком случае, она так думает.

– А как думаешь ты?

– Я думаю, что сегодня нам нужно бежать. Забираем чашу и уносим ноги…

– Мысль верная, – кивнул Добрыня. – Только как мы это сделаем?

– Думать надо, – озадаченно почесал бороду Илья.

Истина рождалась в спорах. У Алеши была одна задумка, у Добрыни – другая, у Ильи – третья. Каждый стоял на своем. В конце концов начал вырисовываться один, вполне осуществимый план побега.

Алеша готов был его озвучить, когда резко распахнулась дверь и в дом ворвались телохранители княгини. Появилась и сама княгиня. Суровая, высокомерная. Взгляд метал молнии.

– Зачем вам чаша Святослава? – с порога спросила она. – Зачем вы хотите ее украсть?

– Кто тебе такое сказал? – всполошился Алеша.

– Я все слышала!.. Я слышала, о чем вы здесь говорили!

Друзья досадливо переглянулись. Надо же было так попасть впросак… Стены у домика тонкие. И слух у соглядатаев Гзаны тоже тонкий. Кто-то подслушал разговор, донес княгине.

– Зачем вам чаша Святослава? – снова спросила княгиня.

– Она нужна князю Владимиру. – Алеша не видел смысла врать. – Он хочет предать ее земле…

– Вашего Владимира самого предадут земле! – Княгиня гневно скривила губы. – А из его головы сделают такую же чашу!.. Из ваших голов я бы тоже сделала чаши. Но вы никто – для меня вы пустое место…

Гзана посмотрела на Алешу, взгляд ее яростно блеснул.

– Ты думал, что пил вчера из чаши Святослава? – презрительно усмехнулась она. – А ты – глупец!.. Вчера ты пил совсем из другой чаши. А чаша Святослава находится совсем в другом месте. Я даже скажу, где можно ее найти. У хана Латая… Знаете, почему я вам это говорю? Потому что вы уже не жильцы на этом свете. Скоро мы выступаем в поход на Русь. Но до этого вас всех казнят. И мои воины на своих копьях понесут ваши головы… В темницу их!

Княгиня вышла из мазанки, а ее телохранители набросились на богатырей. Все крепкие и сильные, как на подбор. Они надеялись на легкую победу.

– Ну-у не-ет! – протянул Илья.

При нем не было оружия. Но его кулак превратился в молот. И Алеша и Добрыня не лыком шиты. Втроем они легко разметали полдюжины княжеских телохранителей. Забрали у них мечи и с ними вырвались из хижины, в два счета смяли заслон из копьеносцев.

Княгиня увидела, с какой легкостью они разделались с охранниками.

– Взять их! – в бешенстве заорала она.

Со всех сторон к богатырям бежали печенежские воины. Но сначала к ним подскочили кони. Волшебный Чародей почуял, что нужен Алеше, сорвался с привязи и повел за собой еще двух печенежских лошадок. Ну чем не чудо!

Алеша вскочил на своего верного коня. Илья и Добрыня оседлали своих скакунов. И все вместе врезались в гущу врагов.

Рубились они отчаянно – не на жизнь, а насмерть. Два десятка печенегов просто не в состоянии были остановить их натиск – дрогнули, расступились.

Богатыри разметали врага и помчались дальше. Их попытались удержать у ворот. Но разве можно остановить ураган?..

Княгиня Гзана никак не ожидала такой прыти. Не думала она, что они смогут вырваться из города. Она чуть не лопнула со злости.

Три десятка сабельников на быстрых конях должны были нагнать беглецов. Этот отряд она возглавила сама…

Печенежские лошадки даром что низкорослые и неказистые на вид. Они сильные и выносливые. Но не так просто выдержать такого исполина, как Илья. Да и Добрыня весил немало. Бедные лошадки изнемогли под их тяжестью. И едва не валились с ног.

Зато точно такие же кони легко несли на себе других всадников – печенежских воинов. Эта конница неслась во весь опор и настигала беглецов.

Только один Алеша на своем Чародее мог уйти от погони. Но у него и в мыслях не было терять друзей.

– Надо останавливаться! – решил Илья.

– Надо, – поддержал его Добрыня. – А то наши лошадки совсем издохнут!

Друзья остановились, развернули своих коней навстречу погоне. Алеша вознес к небу свой меч, бросил боевой клич:

– Да устрашится нас враг!

– Когда мы вместе! – хором подхватили Илья и Добрыня.

Алеша сумел разглядеть княгиню. Красивая бестия. Под черным плащом, на черном арабском скакуне.

Она неслась впереди своего отряда. Но как только друзья ринулись ей навстречу, она поспешила спрятаться за спинами своих воинов.

Алеша, Илья и Добрыня набросились на печенегов, как соколы на стаю воробьев. Их было всего трое. Но их богатырская сила делала их непобедимыми…

Печенеги продолжали драться, даже когда поняли, что обречены. Они гибли, но не сдавались.

Друзья были восхищены мужеством врага. Но пощады не ведали… Наконец с печенегами было покончено. Осталась только княгиня…

Гзана и хотела бы спастись бегством. Но удрать ей не удалось. Откуда-то вдруг появился таинственный всадник на белом коне. Он перерезал ей путь к отступлению и схлестнулся с ней в жарком бою.

Княгиня великолепно владела мечом. Но воин под белым плащом дрался не хуже. И даже лучше…

Алеша уже знал, что делать с ней. Ее нужно взять в плен и обменять на чашу Святослава… Но таинственный воин опередил богатыря. Его меч обезглавил княгиню…

– Эй, что ты наделал? – в сердцах крикнул ему Алеша.

Воин даже не посмотрел в его сторону.

– Кто ты такой? – спросил богатырь. – Подними забрало! Покажи свое лицо!

Но таинственный всадник показал ему спину. Он взнуздал своего скакуна и во весь опор понесся прочь.

Преследовать его Алеша не стал. Не тот случай. В любое время могли показаться печенежские сотни, нужно как можно скорее уносить ноги.

Не все печенеги были на низкорослых лошадках. Под некоторыми были обычные рысаки. На них и продолжили свой путь Илья и Добрыня.

– Что это за явление такое в белом плаще? – спросил муромский богатырь.

– Не знаю, – пожал плечами Алеша. – Или ангел-хранитель, или демон-искуситель.

– Догнал бы его, узнал.

– Как-нибудь в следующий раз…

Алеша почему-то был уверен, что эта встреча с загадочным всадником не последняя. Когда-нибудь он узнает его тайну.

– Я не знаю, кто он, ангел или демон, – сказал Добрыня. – Но с княгиней он справился. Нет больше княгини…

– А без нее печенежская орда на Русь не двинется… Эй, а это кто такие? – прогудел Илья.

Из степных далей им наперерез мчались три печенежских всадника. Скоро их пути должны были пересечься.

Глава 9

Каменные болваны

Оруженосцы с сожалением смотрели, как печенеги уводят их господ. Богатыри ехали в гости к печенежской княгине. Не на свою ли погибель?

Первым не выдержал Еким.

– Не знаю, как вы, – обращаясь к своим друзьям, сказал он. – А я здесь оставаться не намерен. Я еду за своим Алешей Поповичем. Без меня он пропадет!

Он собирался говорить дальше. Но в широко раскрытый рот влетела упитанная муха. Видимо, она не очень жаловала крикунов.

– А я еду за своим Добрыней Никитичем, – продолжил за него Блуд. – Без меня он как без рук…

– Без тебя он как без языка! – хмыкнул Тетеря.

Он тоже был не прочь отправиться вслед за тремя богатырями. Но атаман Могут оруженосцев от себя не отпускал. Сейчас он был старшим, и друзья должны были беспрекословно слушаться его.

И все же они не отступились от своих планов. Они ушли ночью, когда все дружинники крепко спали.

Они ехали по направлению, в котором скрылись их господа. Наступило утро, прошел день. Вечером они остановились у небольшого степного озерка с обрывистыми берегами.

Их внимание сразу же привлекли три каменных изваяния. Вкопанные в землю, они стояли на самом краю обрыва.

– Что это такое? – спросил Тетеря.

– Что это, что это, – передразнил его Еким. – Боги это печенежские, вот что это такое!

Его распирало от гордости за свой светлый ум.

– Боги! – презрительно скривился Блуд. – Языческие идолы…

Нельзя сказать, что он был ревностным христианином. Но ему так захотелось вдруг покуражиться над истуканами. И Блуда как будто черт дернул. К ним присоединился Тетеря, и все втроем они набросились на каменных идолов. Выкорчевали их из земли и сбросили в воду.

– А теперь кто скажет мне, зачем мы это сделали? – спросил Тетеря.

– Да кто его знает, – повел плечами Еким. – Надо же куда-то удаль молодецкую деть…

Он поставил ноги в свежую яму, сел за землю. Рядом в соседней яме устроился Тетеря. Блуд присоединился к ним.

– Верите, братцы, или нет, но я чувствую себя богом! – заявил он.

– Совсем, да? – покрутил пальцем у виска Еким.

– А что, чем мы хуже богов? – спросил Тетеря.

Его взгляд блестел как у одержимого. Еким махнул на него рукой и отвернулся. Что с дурака возьмешь?..

Он думал, что Блуд будет и дальше нести ахинею. Но тот молчал. И Тетеря не проронил ни звука.

– Ну и долго мы будем молчать? – спросил он.

В ответ он не дождался ни звука.

– Вы что, окоченели там?

Он повернул голову, и сам начал коченеть от ужаса.

Еким и Тетеря обрели божественный вид. Величественно вскинутые головы, гордо скрещенные на груди руки. Каменные тела… Это было невероятно, но это было! Какая-то злая сила превратила его друзей в каменных болванов. Выходило, что на месте сброшенных в озеро богов появились новые.

Бедняга-оруженосец пытался осмыслить это страшное превращение. Но, видимо, от сильного умственного напряжения у него стали каменеть мозги. И мысли затвердели. Неведомая сила сковала все тело. Еким с ужасом осознал, что сам превратился в каменного болвана…

Древние люди поклонялись языческим богам. Да, они заблуждались. Не у идолов нужно было искать спасения. Но, как утверждают старинные писания, и языческие кумиры умели творить чудеса. И умели мстить…

Ночью разверзлись небеса, грянул гром, и на землю обрушился сильнейший ливень. Гроза распугала и распылила по степи коней, дождь смыл следы, оставленные оруженосцами.

Печенежские боги гневались на несчастных всю ночь. И только с наступлением утра они смилостивились.

Первым в себя пришел Еким.

Он ощутил способность мыслить, рассуждать. Он мог слышать, видеть. Но его тело по-прежнему оставалось каменным.

Оплакивая себя, он вдруг увидел печенежских всадников. Кочевники ехали к своим богам.

Среди них особо выделялся убеленный сединами старец.

Молодежь прибыла к своим богам, чтобы у них на виду принять обряд посвящения в воины. Вслед за своими отцами и старшими братьями они собирались встать под боевые знамена княгини Гзаны.

Об этом Еким узнал, вслушиваясь в разговоры степняков. Как это ни странно, но ему вдруг стал понятен язык печенегов.

В нескольких шагах от него кочевники разложили жертвенный костер, затем бросили в него освежеванную баранью тушу. Затем под бой барабанов поскакали вокруг костра в бешеном ритме боевого танца. Они угрожающе размахивали щитами и копьями.

Костер разгорался все ярче. Становилось все жарче. Каменное тело нагревалось. Екиму было все больней и больней. В какой-то момент он поймал себя на том, что готов орать на печенегов благим матом. Казалось, что он попал в преисподнюю и варится в кипящей смоле.

Адские мучения привели Екима к раскаянию. Он вспомнил об истинном боге.

– О, Господи! Помилуй грешного раба своего! – вырвалось из его каменных уст.

Этот крик услышали танцующие печенеги. Они остановились как вкопанные, оторопело уставились на ожившего бога.

А смотреть было на что.

Дымящаяся одежда, облачко дыма над взъерошенной головой. Принявший человеческое обличие, бог Еким шагнул к растерявшимся степнякам.

Он шел через костер, который погас перед ним сам по себе. Он шел со сжатыми в ярости кулаками, с очумевшими от боли глазами.

Блуд и Тетеря тоже ожили. И сейчас шли бок о бок с Екимом.

Печенеги в ужасе побросали копья и щиты и подались назад. Еще немного, и они задали бы стрекача. Но их всех успокоил старик старейшина.

– Стойте! – падая на колени, воскликнул он. – Это же наши боги! Они не причинят нам зла!

– На колени! На колени! – в бешенстве взвыл Еким.

Ему вдруг захотелось властвовать над своими недавними обидчиками.

– На колени! – подхватил старейшина.

Кочевники попадали перед оруженосцами ниц.

Бог Еким был понят печенегами. Он не только понимал, но мог и говорить на их языке.

Покорность степняков неожиданно быстро укротила его гнев.

– Поднимитесь с колен, дети мои! – Он вспомнил, как обращался к своим прихожанам один знакомый ему священник.

Но, с опаской покосившись на него, печенеги не решились исполнить его повеление.

– Не бойтесь меня и моих братьев! – принялся увещевать их божественный оруженосец.

Он на ходу подбирал слова для своей божественной речи.

– Мы спустились к вам с небес для добра, а не на пагубу! Встаньте!

Но степняки не повиновались ему и на этот раз.

– А ну, встать! – рявкнул тогда Еким. – Встать, сукины дети!

Кочевники побелели от страха и как ужаленные вскочили с земли.

– Вот так-то лучше…

Еким успокоился вновь. Продолжая свою божественную речь, он сказал:

– Мы, боги воды, земли и огня, пришли к вам, дабы наставить вас на путь истинный!

– Вы – боги воды, земли и огня? – робко заговорил старейшина. – Но мы думали…

– Что вы думали, сын мой?

– Разве вы не бог-воин, бог-конь и бог-овца?

Война для кочевников – святое дело. Конь – верный друг и помощник. Овца – одежда и еда. И боги у печенегов соответствующие.

Но и в невежестве Екима винить было нельзя. Без воды, земли и огня жизнь – это не жизнь. Сила его божественного ума тут же выдала объяснение.

– Вы все заблуждались! – надменно усмехнулся он. – Я не бог-воин… А этот, – он кивнул на Тетерю, – никакой вам не бог-конь! Ведь это так, друг мой?

Он надеялся на поддержку друга. Но случилось нечто ужасное.

– И-и-и-го-го-о! – конем заржал Тетеря и замотал головой.

Он выставил вперед грудь, горделиво выгнул шею, устремил ждущий взгляд куда-то вдаль и, как копытом, стал бить ногой оземь. Похоже, он ждал, когда его оседлают и галопом пустят вскачь.

– А ты, Блуд, скажи, что ты не бог-овца… – Еким с опаской глянул на своего второго друга.

– Бе-е-е! – с овечьей отрешенностью во взгляде тихо проблеял Блуд.

Он стоял с понуро опущенной головой и спокойным, но голодным взглядом смотрел себе под ноги, на зеленую травку. Сейчас он являл собой воплощение животной тупости.

Еким все понял. Оба его друга впитали в себя повадки богов, чьи места занимали.

Да, старик-печенег был прав. Каменные истуканы были богами войны, коней и овец…

– Я согласен с тобой, старик. – Екиму очень не хотелось ударить в грязь лицом перед верующими в него. – Я – бог огня! А скажи, где нужен огонь?

– В очаге, – робко ответил старец.

– Верно, он нужен на войне!.. Так что я бог огня и бог-воин!.. А кому, скажи, нужна земля?

– Людям.

– Вот-вот, она нужна лошадям!.. Вот поэтому мой брат и есть бог земли и бог-конь!.. А вода зачем нужна?

– Чтобы ее пили люди.

– То-то и оно! В ней купают овец!.. Все ясно? – торжествуя, спросил Еким.

– Ясно, – пожал плечами старец.

На самом деле он ничего не понял, и это было видно. Но спорить с богами!.. Об этом он даже боялся помыслить.

Еким чувствовал себя голодным. Ему хотелось пить. Он устал, хотелось отдохнуть, поваляться на охапке сена. Об этом он сказал старейшине.

А тот уже и думать забыл о продолжении обряда посвящения. Сейчас он мог только ублажать своих богов. Он велел усадить кумиров на коней и везти в кочевье, к хану Латаю.

Еким чувствовал в себе неистребимое желание воевать, разрушать, сжигать… Значит, рассуждал он, ему повезло, он стал воплощением бога войны. Зато не повезло его друзьям…

Если Блуд и Тетеря что-то понимали, то лишь на уровне лошадино-овечьей сообразительности. По-людски говорить ни тот ни другой не могли. Могли только блеять и ржать.

Ничего не изменилось и на второй день их божественного пребывания в гостях у хана Латая. Когда они стояли возле Екима, первый становился на четвереньки и тыкался носом ему в колено; второй терся о его плечо. Они могли утолить голод травкой с земли, а жажду – водицей прямо из лужи.

Они оказались послушными, не пытались смешаться ни с овечьими отарами, ни с конскими табунами. И если бы не бестолковое блеяние и несносное ржание, их в самом деле можно было принять за богов…

Самозванцев окружили заботой, сдували с них каждую пылинку, досыта кормили, поили. Но Екиму не улыбался этот земной рай. Он не забывал о своих господах, тревожился о них, желал быть рядом с ними. Он бы удрал от печенегов и отправился на их поиски, если бы не Блуд с Тетерей. В степь с ними уйти он не мог, а оставить у печенегов – тем более.

Не мог знать он, сколь долго его друзья будут пребывать в божественной тупости. Но он терпеливо дожидался, когда на них снизойдет милость Истинного Бога. Тогда они прозреют, а пока…

Шло время.

Завтра кочевье хана Латая должны были покинуть все воины. Их собирала на рать княгиня Гзана. Повелительница. А сегодня в кочевье гуляли свадьбу.

Юная печенежская красавица выходила замуж за пожилого воина. Божественным оруженосцам отвели почетное место за свадебным столом.

Не забывая о святости своего положения, Еким свысока посматривал на печенегов. Не забывал он поглядывать за Блудом и Тетерей. И тот и другой вели себя смирно, ничто их не тревожило. Один тихонько лакомился сочной травкой с золотого подноса, другой – отборным овсом.

Все было хорошо, пока не вынесли какую-то чашу, окованную золотом. В нее налили вина и поднесли молодым.

– Да будут ваши дети сильными и смелыми! – торжественно изрек хан Латай.

Жених отпил из чаши, передал жене.

– И-и-го-го-о! – радостно заржал Тетеря.

– Бе-е-е… – вяло поддержал его Блуд.

Бог-конь захотел пить – так истолковали его ржание. В мгновение ока перед ним возник сосуд с водой.

– И-и-ге-ге! – замотал он головой.

Он хотел пить, но не воду…

– Налейте ему вина! – догадался хан Латай.

Воду выплеснули, налили хмельной влаги.

– Фр-р-р! – замотал головой Тетеря.

И показал головой на золотую чашу. Ну как можно отказать богу?.. Хан Латай лично поднес ему чашу.

Тетеря лихорадочно выхватил из подносящих рук заветную чашу, припал к ней, осушил до дна. Затем передернулся всем телом, скривился, громко заржал. Его ржание вдруг закончилось словами.

– И-и-о-го-го-о! И-и-о-о-ох, вы, погань степная! – заговорил он по-русски.

Он поднялся, гордо расправил плечи и грозно обвел рукой всех печенегов:

– Что ж вы, подлые, глумитесь над великим князем Святославом?.. Чашу из моей головы сделали. Да как вы посмели, нечестивцы?.. Ну, ничего, вы у меня еще попляшете!

Он яростно сверкнул взглядом, в гневе вытащил из ножен острый клинок, размахнулся им и, как одержимый, бросился на перепуганных печенегов.

Из бога-коня Тетеря перевоплотился в князя Святослава. В него вселился дух покойного…

Екима не интересовала золотая чаша. Но его сознание пробудилось, когда он услышал имя Святослава. Он-то знал, за какой чашей охотились три богатыря. И теперь он сам стал охотником.

Никто из печенегов даже не думал драться со взбесившимся лошадиным богом. Ему не отказывали в праве гневаться по любой причине. Бог есть бог!.. Степняки попросту удрали от него.

– Ага! Несчастные трусы! – Тетеря отчаялся поймать кого-нибудь, застыл на месте, как копытом ударил ногой оземь. – Боялись, боитесь и будете бояться князя Святослава!

– Да, да, они будут тебя бояться! – скрывая усмешку, подтвердил Еким.

– Ого-го! Да я погляжу, есть здесь смельчаки! – Тетеря смерил его презрительным взглядом. – Ну, держись! Сейчас я тебе задам!

– Не бей меня!.. Не бей меня, великий князь! – взмолился Еким. – Не видишь, мы свои!

– Свои?! – недоверчиво посмотрел на него лошадиный бог. – Кто вы?

– Мы руссы!.. Мой князь, нам нужно бежать! Пока печенеги не опомнились!

Нужно было как можно скорее уходить из кочевья. И не с пустыми руками, а с чашей Святослава, которую Тетеря продолжал держать в руках.

– Что?! Бежать?! – возмутился Тетеря. – Да ты за кого меня принимаешь?! Я не трус, чтобы бояться каких-то поганцев!

– Но печенегов много, а нас – мало! – Еким посмотрел на него убийственно-холодным взглядом.

– Ладно, ты уговорил меня, – неожиданно согласился одержимый. – Седлай коней. Мы уходим на Русь… Но мы еще вернемся!

Еким быстро раздобыл трех коней. Рассадил своих божественных друзей, прыгнул в седло сам.

Боги покидали кочевье. Разве же можно было так просто отпустить их?.. Печенеги побежали к своим лошадкам, вскочили на них. Они готовы были погибнуть от меча разъяренного бога, лишь бы только уговорить его вернуться в кочевье. Отъезд они восприняли как дурное предзнаменование.

Тетеря первым заметил погоню. Он остановился, развернул коня, выхватил из ножен меч и высоко вознес его вверх.

– Остановитесь, несчастные! – воскликнул он, обращаясь к преследователям. – Не то будет худо!

В это время над печенежскими всадниками пролетала большая стая диких голубей. То ли по случаю, то ли из озорства они оросили их дурно пахнущим дождем.

Птичье дерьмо не убило кочевников, но помутило их разум. В нем они узрели карающее возмездие небес. Боги гневаются на них.

В ужасе они осадили своих коней, развернулись и сломя голову понеслись обратно.

– Вот видишь, робкий ты человечишка! – свысока взирая на Екима, засмеялся дух Святослава. – Видишь, как эти нечестивцы меня боятся!..

– Боятся, – не стал спорить Еким. – Куда прикажешь ехать, князь?

Тетеря показал на запад. Еким согласился с ним. Нет смысла искать богатырей у княгини Гзаны. Наверняка они уже повернули обратно. С дружиной Могута они возвращаются на Русь. Без чаши… Будет им чаша!

Вскоре они увидели вдали трех всадников. Зоркий глаз Екима узнал в них трех богатырей. Вот радость так радость!..

* * *
Илья остановил коня, из-под ладони всмотрелся в даль.

– Ба! Да это же наши олухи! – удивленно протянул он.

Это в самом деле были оруженосцы. Они стремительно приближались. Можно было рассмотреть свирепый блеск в глазах Тетери.

– Что это с ним? – спросил Илья. – На кого он так злится?

– И с моим Блудом что-то не то, – заметил Добрыня. – Взгляд глупый-глупый. И смотрит на нас как баран на новые ворота. Неужто не узнает?

Зато с Екимом все было в порядке. Он узнал богатырей и приветливо махал им рукой.

Воеводы дождались, когда к ним подъедут оруженосцы. Первым заговорил Алеша.

– И где это черти вас носили? – с дружелюбной насмешкой спросил он.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать? – неожиданно взъярился Тетеря.

Его просто невозможно было узнать. Глаза горят, ноздри раздуваются, грудь колесом.

– Эй, ты что, белены объелся? – изумленно уставился на него Илья.

– Молчать! – рявкнул оруженосец. – Молчать, когда с тобой говорит сам князь Святослав!

– Чего?! – Илья и Добрыня обменялись недоуменными взглядами.

– Тетеря пил из чаши Святослава! – крикнул Еким. – В него вселился дух князя!..

– Он пил из чаши Святослава?! – встрепенулся Алеша.

Теперь он понял, что за вещь держит в руках одержимый Тетеря. Илья тоже догадался. Он вплотную подъехал к своему оруженосцу и вырвал чашу из рук.

– Да как ты смеешь, нечести-и-и-го-го-о-о!..

– Ух ты! – обрадовался и тут же опечалился Еким. – Он уже не князь Святослав. Он снова стал богом-конем…

И, как в подтверждение этих слов, Тетеря радостно заржал. И потерся головой о руку Ильи.

– Что за ересь? – захлопал глазами богатырь. – Что за нечистая?..

– Бе-е-е-е! – где-то рядом проблеяла овца.

Нет, не овца. Это Блуд. Теперь ясно, почему у него такое тупое выражение лица.

– А он что, бог-овца? – потрясенно спросил Добрыня.

– Ага, – кивнул Еким. – Бог-овца… Обожает свежую сочную траву…

Он рассказал о своих приключениях. И тут его осенило.

– Я думаю, нам нужно вернуться на то самое озеро. Нужно поставить на место потопленных богов…

Нельзя сказать, что его предложение понравилось воеводам. Но деваться некуда. Нужно было выводить оруженосцев из их божественного состояния.

Как это ни странно, но Еким оказался прав. Едва каменные истуканы вновь заняли свои места, божественный дух выветрился из голов Блуда и Тетери. И они заговорили нормальным человеческим языком.

Правда, Тетеря не стал отказывать себе в удовольствии пожевать немного овса. Зато Блуд не захотел есть траву. Но почему-то решил, что из его волос на голове можно связать теплые рукавицы…

Как бы то ни было, оруженосцы обрели человеческий вид. И можно было продолжить путь.

Напрасно Илья переживал за дружину Могута. Друзья-воеводы сумели найти его сотню. И отправились в русские земли. Правда, до дома добрались не скоро.

По пути они встретились с дружиной Никиты Кожемяки. И вместе с ним отправились громить остатки печенежских орд. Затем двинулись во владения княгини Гзаны.

Была бы княгиня жива, она смогла бы дать русской дружине достойный отпор. Но ее смерть разобщила подвластные ей племена. В рядах некогда могучего войска начался разброд. Русские полки легко разбили печенежские орды. И повернули назад.

Великий князь Владимир не смог стереть с лица земли восточных печенегов. Но надолго обезопасил русские границы от их опустошительных набегов с востока.

А в летопись тех времен была внесена запись.

«…В лето однотысячного года Алексей Попович и Ян Усмошвец, он же Никита Кожемяка, убивший печенежского богатыря, истребили множество печенегов и князя их Родмана с тремя сыновьями в Киев к Владимиру привели.

Владимир же сотворил светлый праздник, и милостию многу раздал по церквам, по монастырям; убогим и нищим, по улицы больным великие кади и бочки меда, кваса, перевары и вина поставил, и мясо, и рыбу, и всякие овощи нуждающимся дал…»

Глава 10

Третье желание

В Киеве Алеша снова загрустил. Князь Владимир знал, в чем причина.

– Жениться тебе, Алеша, надо, – решил он.

Богатырь согласно кивнул. Да, он не против. И тут же развел руками. Не на ком жениться. Не лежит у него душа к красным девицам. Настя ему нужна. А еще больше Милана. Но, увы…

– Заскучал ты, я вижу, – продолжал князь. – Развеяться тебе надо. И жениться заодно… Слушай третье мое желание.

Алеша тряхнул плечами, подобрался, приготовился слушать.

– Поедешь в Тмутаракань. Слышал я, есть там некий камень, на развилке трех дорог. И выбито на этом камне: «Налево ехать – богатым быть, прямо – женатому, направо – убитому быть…» Ты поедешь дорогой, где женатому быть… Это и есть мое третье желание…

– А мы с Добрыней богатыми хотим быть, – сказал Илья. – Мы тоже с Алешей поедем. Только другой дорогой пойдем. За богатством…

– Хорошо, – не стал отговаривать их князь. – Только не езжайте той дорогой, где убитым быть… И еще, будете в Тмутаракани, загляните к моему сыну Мстиславу. Он подскажет, как найти чудо-камень…

В Тмутаракань три богатыря решили отправиться морем.

Великий князь снарядил для них три боевые ладьи. Атаман Могут нашел двух викингов, которые на скорую руку обучили их морскому делу.

До Русского моря ладьи шли по реке. Обошлось без приключений. Разве что дружинники стерли в кровь руки, когда волоком перетаскивали суда через знаменитые Днепровские пороги.

Море встретило русских воинов игривой волной и попутным ветром. Под белыми парусами вдоль берега они пошли на греческую Корсунь.

Кормчий Могут мало смыслил в морском деле. Но викинги, эти морские разбойники, всегда были у него под рукой. Их стараниями шли по верному пути.

До Корсуни оставалось совсем немного, когда вдали показались две греческие галеи, быстроходные парусные лодки. Они шли со стороны города, встречным курсом.

– К нам идут, – спокойно сказал Могут. – Не нравится мне это. Уж не морские ли это разбойники?

– Ух ты! – оживился Илья.

Морская качка достала его до печенок. А сражение хоть и не надолго, но могло вырвать его из тошнотного бытия.

Галеи шли неторопливо. Но когда до русских кораблей оставалось совсем немного, они резко прибавили ход. Ощетинились копьями и обросли щитами.

– Э-эх, развеем тоску смертную! – обрадовался Илья.

Он схватил свою многопудовую булаву.

Могут велел своим воинам готовиться к сражению.

Русские корабли под парусами и на веслах ринулись на врага. На силу они отвечали силой.

Осыпаемые тяжелыми бронебойными стрелами, а затем и копьями, ладьи и галеи сближались, пока не столкнулись бортами.

Два греческих корабля зажали с двух сторон русское судно, где находились Могут и три богатыря. А к их бортам прибились две ладьи.

Греческие пираты были привычны к морским битвам. Но у них не было столь разрушительного оружия, каким была булава богатыря Ильи Муромца. Да и русские моряки могли показать себя в бою.

В пылу сражения Илья Муромец оказался на вражеском судне. Прошел со своей булавой от носа до кормы. Пираты в ужасе прыгали в море.

Алеша и Добрыня били врага на другом корабле.

Морские разбойники были разбиты наголову. С греческих кораблей на русские перекочевало все пиратское добро – золото, камни-самоцветы, дорогие ткани. Все это было решено вернуть мирным понтийским грекам. Пусть знают широту русской души.

Русские ладьи продолжили свой путь. За ними шли две захваченные галеи.

Скоро показались высокие каменные стены знаменитого города.

Когда-то, еще в девятьсот восемьдесят седьмом году, на Корсунь шли боевые ладьи князя Владимира. Несколько тысяч его воинов шли завоевывать красивый город. Они завоевали его. И разорили.

Но ушли княжеские дружинники, и греки снова сделали свой город богатым и цветущим.

К его причалам приставали корабли, прибывавшие сюда со всех концов света. Были здесь и суда из Египта, из Аравии, из Хорезма, из Багдада, из Абхазии, из Армении… Все это были торговые суда. Но не обходилось здесь и без боевых кораблей – остроносых дромонов и скедий.

Навстречу русским кораблям вышел боевой дромон, с борта которого в небо взметнулся сгусток огня. Шлейф густого черного дыма очертил дугу – огненный шар с шипением упал в воду недалеко от головной ладьи.

Это был знаменитый греческий огонь. Но греки не собирались жечь русские корабли, они просто предупреждали, что со злыми намерениями путь в Корсунь закрыт.

Отношение к русским путешественникам изменилось, когда греки узнали о морском сражении, в котором был убит знаменитый пират Гекел, чье имя наводило ужас на купцов. Греки восхитились еще больше, когда им вернули награбленное добро.

Недолго гостили в Корсуни наши мореплаватели. На второй день, пополнив запасы воды и снеди, они вновь вышли в Понтийское море.

Погода снова благоприятствовала им. Ветер наполнил их паруса и понес к городу Тмутаракани.

Многие считали его захолустным городом. Но это было далеко не так.

На самом деле столица русского княжества Тмутаракань был сказочно красив. И даже мог сравниться с Киевом.

Огороженный высокими каменными стенами, он принимал у своих причалов много торговых иноземных судов. Торговля обогатила город, он процветал, на радость его жителям и на зависть недругам.

Оказавшись в городе, первым делом богатыри со своими оруженосцами заглянули на ярмарку, где подобрали для себя добрых коней. Затем направились к местному князю.

В Тмутаракань пожаловали воеводы великого киевского князя – весть об этом облетела весь город. Узнал об этом и князь Мстислав.

Он пришел в восторг, когда узнал, какие гости прибыли к нему. Слава о подвигах Алеши Поповича, Ильи Муромца и Добрыни Никитича уже достигла этих мест. Князь горячо приветствовал богатырей и устроил пир в их честь.

За праздничным столом он выслушал их просьбу.

– Есть такой камень на развилке трех дорог, – задумчиво изрек Мстислав. – Его так и называют – Зловещий камень… Зачем он вам?

– Хотим узнать, сбываются ли начертанные на нем пророчества, – ответил Алеша.

– Много смельчаков ходило по дороге смерти, – невесело молвил князь. – И ни один не возвратился обратно…

– Ну, мы по дороге смерти не пойдем, – покачал головой Добрыня. – Мы другими дорогами пойдем…

– Не знаю, – пожал плечами Мстислав. – Пророчества сбываются лишь только в том случае, если есть три путника, и каждый идет своей дорогой. Так гласит поверье… Может, вранье. А может, и нет…

– Что ж, тогда кому-то из нас придется ехать дорогой смерти, – с хладнокровным спокойствием решил Добрыня Никитич.

– Я поеду, – недолго думая, сказал Илья.

– Нет, я! – не согласился с ним Алеша.

– Все решит жребий, – остудил их пыл Добрыня.

– Хорошо, на этом и порешим, – кивнул Илья. И вопросительно посмотрел на Мстислава. – Скажи, князь, далеко до камня?

– А ровно столько, сколько до норы Змея Горыныча, – мрачно усмехнулся тот.

– Змей Горыныч?! Это ж выдумки!

– А как попадешь в его пасть, так и узнаешь, выдумка это или нет…

– Да-а, весело у вас тут, – улыбнулся Алеша. – И как же одолеть нам этого зверя?

– А не надо с ним воевать. Можно просто пройти мимо…

– Слышал я, он извергает огонь.

– Есть такое… Горыныч – жуткий пьяница. Каждый месяц мы возим ему по сто бочек медовухи. В день по одной бочке на голову. А не задобришь его медовухой, эта гадина приползет сюда и спалит весь город… Знаете, я всю жизнь буду вам благодарен, если избавите нас от этого ящера. – Князь с надеждой обвел взглядом богатырей.

– Обещать не будем, – сказал Илья. – Но постараемся что-нибудь придумать…

Через день друзья продолжили свой путь. Могута с его дружиной они оставили в городе, а сами отправились к зловещему камню. За ними катилось пять подвод, на каждой – по две бочки хмельной влаги. Впереди шел проводник.

Первое время наши герои путешествовали по живописным местам, через возделанные поля, мимо больших селений. Далее дорога потянулась через камышовые болота, по безлюдным местам. Было слышно, как зловеще потрескивает на ветру камыш.

Долго ли коротко, подъехали к владениям Змея Горыныча. Остановились в полуверсте от его норы. Погонщики волов тряслись от страха.

– Сбивайте крышки с бочек и уносите ноги, – велел им Алеша.

Задрожала земля, заклубился дым, полыхнуло жаром, воздух всколыхнулся от жуткого рева. Это выползал из своей норы трехглавый дракон.

– Вот что я скажу вам, братцы, – усмехнулся Илья. – На жаркое я не гожусь. Поэтому давайте-ка уберемся отсюда подобру-поздорову…

Возражать никто не стал.

Друзья повернули назад, но далеко не ушли. Спрятались за грудой камней на возвышенности. Отсюда хорошо было наблюдать за трехголовым драконом.

Чудовище ползло медленно, неуклюже переваливалось с лапы на лапу. Из его пастей изрыгались клубы адского дыма. Огромный чешуйчато-пупырчатый хвост бился оземь, вздымал к небесам пыльные облака.

– Ну и образина! – восхищенно протянул Илья.

– Да, так просто с ним не сладить… Одна только шея обхватов пять. Меч-то не возьмет, – заметил Добрыня.

– Пожалуй, и булава моя его не возьмет, – озабоченно почесал затылок муромский богатырь.

Змей подполз к бочкам, радостно заревел, сотрясая воздух на много верст в округе. Лихорадочно дергая головами, он опустил их к бочкам и припал к ним с жадностью закоренелого пьяницы.

Он выпил три бочки. Но этого ему было мало. Он опустошил еще три.

С каждой выпитой бочкой его движения становились все более неуверенными.

– Ого! Да, похоже, мы его возьмем! – обрадовался Илья.

Это была его затея – отвезти Горынычу десять бочек. Сия медовуха давалась ему сверх его месячной нормы. Дракон напьется допьяна, завалится спать. Вот тут-то с ним можно делать все, что угодно…

Змей дорвался до дармовщины. И не мог остановиться. Опустели еще три бочки. Осталась последняя. Вот тут-то все и началось.

Не зная, как им быть с последней бочкой, драконьи головы поступили по-своему, по-змеиному. Бешено вращая осоловевшими глазами, две головы обернулись к третьей. И, не задумываясь о последствиях, извергли из себя огненные струи. От третьей головы осталась только обугленная головешка.

Оставшиеся головы повернулись друг к другу и снова озарились адским пламенем.

Дракон замертво рухнул на землю.

– Ну и ну! – недоуменно протянул Илья. – Вот что значит неправильно сообразить на троих…

Радость победы длилась недолго. Путь к камню был свободен. Но теперь нужно было решать, кто пойдет дорогой смерти.

– Ты, Алеша, едешь за своей невестой, – рассудил Добрыня. – Поэтому ты не в счет…

– Да не хочу я жениться! – возмутился богатырь.

– Хочешь, не хочешь, но такова воля князя! – осадил его Илья.

Алеша скрепя сердце отказался тянуть жребий. Зато Илья и Добрыня вступили в смертельную игру.

Ехать дорогой смерти выпало Добрыне.

– Только не думайте, что я собираюсь погибать, – утешил он своих друзей.

– Да мы и не думаем, – отвел в сторону взгляд Алеша.

Ему было стыдно за себя.

– Да врет он все, этот камень… Знаю, что врет, – сказал Илья. – Ничего с тобой не случится, вот увидишь…

– Конечно, увижу, – улыбнулся Добрыня. – Скоро мы соберемся здесь. Алеша приедет сюда с невестой. Ты, Илья, привезешь с собой сундук с золотом…

– Да ляд с ней, с той невестой. И золото, ну его!.. Лишь бы ты возвратился…

Добрыня обещал беречь себя. Но Алеша все равно не мог избавиться от чувства, будто видит его в последний раз.

– А может, и не надо никуда ехать? Вернемся назад, а? – просительно посмотрел он на Добрыню.

– Нет, нельзя. Мы дали слово князю!

Добрыня был непреклонен. И единственно, с чем он согласился, это взять с собой всех трех оруженосцев. Хоть какая, но помощь…

Друзья подъехали к камню.

– Будем ехать три дня в одну сторону, – с хмурым видом сказал Илья. – И что бы ни случилось, ровно через три дня поворачиваем в обратную сторону. Встречаемся здесь возле этого камня…

– Со мной ничего не случится, – заверил друзей Добрыня. – Но все же… Если вдруг какая беда, ждите меня ровно год. Если к этому сроку не вернусь, только тогда считайте меня мертвым…

На этой грустной ноте друзья и расстались. Алеша Попович отправился за невестой, Илья Муромец – за богатством, а Добрыня Никитич – за смертью…

Глава 11

Невеста

Алеша не торопился. Не собирался он ни на ком жениться. Поэтому он просто тянул время, чтобы на четвертый день ни с чем повернуть обратно.

Ничего необычного не встретил он на своем пути ни в первый, ни во второй день. Ничего не случилось и к исходу третьего дня. Осталось только переждать одну ночь, а наутро отправиться в обратный путь.

На ночлег Алеша остановился на берегу какой-то реки. Он взял в руки лук со стрелами и подстрелил к вечерней трапезе жирного селезня. Развел костер, стал поджаривать.

Но не довелось ему отведать дичины.

Сначала он услышал откуда-то издалека идущее пение. Чистый, изумительный по красоте девичий голос не оставил его равнодушным. Он обернулся на звук и увидел множество огоньков, мерцающих мертвенно-синим цветом. В темноте наступившей ночи они завораживали и притягивали к себе.

Богатырь поднялся с тяжелой коряги. Бездумно направился к этим странным огонькам. Он забыл про оружие, доспехи, коня.

Как зачарованный шел он к этим огонькам. Но казалось, они только отдаляются от него. Ему бы повернуть назад. Да только он уже не был властен над собой. Как будто какая-то магическая сила толкала его вперед.

Всю ночь он шел вдоль берега реки. И только в предрассветный час смог приблизиться к огонькам. Но тут же забыл о них, когда увидел, кого они окружают.

На высоком камне, у самой воды сидела девушка с длинными распущенными волосами. Они ниспадали ей на спину, скрывали наготу ее прелестного нежного тела.

Девушка не замечала богатыря. Погруженная в свои мысли, она пела. Столь чудного пения наш герой не слышал никогда.

Очарованный колдовской силой чудесного голоса, взволнованный красотой обнаженного тела, Алеша мог представить, каким должно быть прекрасным лицо этой девушки, ее глаза, ее губы…

Но красавица не замечала его.

Тогда он решил сам привлечь к себе ее внимание. Для начала он просто кашлянул. Но увы. Он кашлянул громче. Все тот же результат.

Тогда он вслух выразил свое восхищение.

– Какой дивный голос!

Но девушка даже не шелохнулась.

Алеша не в силах был совладать с собой. Он протянул к ней руку и с трепетом прикоснулся к ее обнаженному плечу.

Девушка вздрогнула и стала медленно поворачивать к нему лицо.

В ожидании узреть прекрасный ее лик Алеша затаил дух. Увидев лицо поющей девушки, он ощутил… как встают дыбом волосы на его голове.

Это было нечто. Выпученные жабьи глаза, безобразное лицо, вместо кожи гниющие струпья. Это был кошмар наяву.

От ужаса Алешу хватил столбняк.

– Что? Не нравлюсь? – забулькало из слизкого рта. – Не нравлюсь? А жаль, очень жаль!

Алеша вдруг понял, как избавиться от этого кошмара. Он прищемил пальцами свою щеку. Он должен проснуться. Но, увы, видение не исчезало.

– Зачем уродуешь-то себя, красавчик? – мерзко рассмеялось чудовище. – Смотри-ка, аж кровь выступила. Не бережешь себя… А я ведь девица привередливая. Могу и передумать, могу и не выйти за тебя замуж!

– Замуж? – потрясенно выдавил из себя богатырь.

– А как же иначе? Разве не за мной ты ехал сюда? Ладно, так уж и быть, стану я твоей женой…

– Ну ты даешь, кикимора болотная! – возмутился богатырь.

– Ай-я-яй! Обидеть меня хочешь… Стыдно, ой как стыдно! – развеселилось чудовище. – Да, страшна я. Страшна!.. Зато замуж выйду за красавца!.. Ты же хочешь быть моим мужем?

Наш герой лишился дара речи.

– Согласен… – утверждая, кивнула головой страшная невеста. – Ты же околдован, очарован моей красотой!.. Ты будешь моим сто первым мужем!.. У меня много мужей, и все они счастливы!.. И ты будешь счастлив!.. Ты будешь счастлив!.. Будешь счастлив!..

Обещание счастья звучало заклинанием. Под ногами у Алеши разверзлась земля, и он провалился в бездну. Его сознание стало мутиться, пропадать. Но сквозь пелену наступающего забытья он успел ощутить, как его подхватили чьи-то сильные руки…

Очнулся он от грохота падающей сверху воды. Разлепив веки и ощутив в голове шевеление мысли, богатырь осмотрелся по сторонам.

Он находился в большой чашеобразной пещере. Внизу глубокое озеро, куда водопадом вливалась вода. Свет исходил от больших светильников на стенах.

Сам Алеша стоял скованным по рукам и ногам в неглубокой нише, выбитой прямо в стене. По всему кругу пещеры стояли другие пленники, все в оковах.

– Ну что, очухался? – спросил чей-то голос.

В соседней нише он увидел мужчину с длинной седой бородой. Худой, изможденный, рваное рубище, неряшливые космы до плеч.

– Ты кто?

– Скорняком я когда-то был, – горько улыбнулся мужчина. – Гаврилой меня зовут…

– Давно здесь?

– Давненько. Годков пять, а может, и все десять. А впереди целая вечность… Что смотришь на меня так, добрый молодец? Думаешь, я нарочно жуть на тебя нагоняю? Нет, здесь и взаправду очень жутко. До сих пор привыкнуть не могу…

– Зачем привыкать? – удивился богатырь. – Не надо привыкать. Надо ноги отсюда уносить…

– Как?

– Вот я бы и хотел у тебя спросить, как?

– Должен тебя огорчить. Отсюда нет выхода. Даже если ты умрешь, даже вперед ногами тебя отсюда не вынесут. Сбросят тебя в пучину, и вся недолга… Не сбежишь ты отсюда. А по своей воле Кубаха нас ни за что не выпустит…

– Кубаха, говоришь? А кто такая Кубаха? Уж не то ли это страшилище с жабьими глазами…

– Может, и страшилище, – мрачно усмехнулся Гаврила. – Но здесь нет женщины краше, чем она. Здесь вообще нет женщин. Здесь только Кубаха. Для нас всех она – жена. А для тебя – пока что невеста… Ох, и мерзость же эта Кубаха. Лучше сдохнуть, чем с ней быть… Но делать нечего. Скоро у тебя свадьба. Будет брачное ложе, будет брачная ночь, брр…

Алеша представил себя в объятиях гнусного чудовища, и к горлу подступил ком тошноты.

– Бежать, надо бежать отсюда, – сжимая кулаки, сказал он.

– Смирись. Не терзай душу. Думаешь, только один ты хочешь обрести волю?

– Да нет, не я один такой. И не для одного себя воли хочу. Я всех освободить хочу.

– Эка ты загнул! Освободить нас он хочет. Да тебе ни в жизнь с Кубахой не сладить. Даже если ты трижды богатырь, даже если у тебя меч будет… Кубаха злая волшебница. И своими чарами она тебя в три счета захомутает.

– Неужели нет силы против ее волшебства?

– Нет. Ни один мужчина не может устоять перед ней. Разве что только женщина… Не знаю, правду говорят или нет, но вроде бы Кубаха со своими чарами бессильна перед женщиной… Только женщины в этих краях не водятся. Да и кто захочет связываться с этой образиной?

Последние слова Гаврилы потонули в шуме хлопающих крыльев. Это в пещеру ворвались мерзкие гады – горящие глаза, зеленая пупырчатая кожа, длинные перепончатые крылья. Их было не меньше двух дюжин, и все они смотрели на Алешу. Хотел бы он взяться сейчас за меч и покрошить в капусту это чертово племя. Но, увы, он мог только звенеть своими цепями в тщетной попытке избавиться от них.

Зеленомордые уроды разлетелись в стороны, освобождая место для своей повелительницы.

Кубаха предстала перед Алешей во всей своей красе. Красивая фигура, красивые волосы и безобразное в слизких струпьях лицо. Жуткий магический взгляд насквозь пронизывал душу и холодил тело изнутри до самых пят. Чудовище восседало на троне и вместе с ним парило в воздухе на летающем ковре.

Кубаха смотрела на Алешу. Затем перевела взгляд на Гаврилу.

– Что ж ты, муж мой родной, жену свою образиной назвал? – леденящим кровь голосом спросила она.

– Прости меня, госпожа! – в страхе взмолился скорняк. – Бес попутал! Сам не знаю, как слово вырвалось!

– Ты каешься?

– Каюсь! И взываю о прощении!

– Ты считаешь меня красивой? – насмешливо спросила она.

– О да! Ты самая красивая!

– И самая желанная?

– Да. Да! Именно это я и хотел сказать!

– Тогда, мой друг, считай, что тебе очень повезло. Завтра ты будешь в моей опочивальне. Ты же хочешь ублажить свою красавицу жену?

– Я об этом только и мечтаю!

– И Алеша тоже мечтает об этом, правда? – Она не просто спрашивала богатыря, она издевалась над ним. – Ты же хочешь быть со мной?

– Не хочу, – покачал головой Алеша. – Не хочу и не буду.

– Не надо так говорить, – ядовито зашипела Кубаха. – А то как бы не пришлось каяться и молить о пощаде.

– Никогда. Слышишь, ты, никогда я тебя ни о чем просить не буду!

– Это мы еще посмотрим!

Кубаха сморщила свое и без того страшное лицо. В глазах вспыхнули зеленые огоньки. А затем из них на Алешу хлынули два ослепительно ярких луча. Как будто сотни раскаленных игл воткнулись в его тело. Лишь огромным усилием воли богатырь сдержал рвущийся наружу вопль.

Страшные глаза погасли – скручивающая боль отступила. Теперь в глазах Кубахи светилась лишь презрительная усмешка.

– Ну и что ты теперь скажешь, мой друг? Хочешь ли ты жениться на своей красавице невесте?

– Если эта красавица – ты, то не хочу… Ты самое гнусное существо на свете. И я тебя не боюсь!

– Ты упрямый. Но ничего, я сломаю тебя…

И снова ее глаза озарились ослепительным светом. И снова Алешу скрутила дикая боль. Он мог долго сдерживать стон. Но ему повезло. От боли он лишился чувств. Спасительное забвение избавило его от мучений.

Когда он пришел в себя, Кубахи в пещере уже не было. И мерзких тварей тоже. Полумрак и тишина. И эту тишину нет-нет да и нарушали стоны невольников да звон цепей.

Алеша выглянул из своей ниши, увидел Гаврилу. Скорняк смотрел на него тусклым немигающим взглядом. Богатырь обратился к нему с вопросом, но Гаврила лишь плотнее стиснул губы. Он не хотел разговаривать с ним. Боялся гнева злой волшебницы. Сейчас Алеша его понимал. Ему и самому не хотелось попасть под убийственные колдовские лучи. Что, если в следующий раз он лишится не только чувств, но и жизни? А ему нужно жить. Чтобы вырваться из этого жуткого плена. Не для того он на свет народился, чтобы оставаться в этой пещере до конца своих дней.

Стена за спиной была слегка пологой. При большом желании на нее можно было положить спину, чтобы хоть как-то расслабить ноги. Но только Алеша нашел более-менее удобное положение, как пещеру снова заполнили мерзкие зеленые твари. Они скопом набросились на Алешу. Он пытался сопротивляться, но куда там. Летающие гады обладали чудовищной силой. Они оторвали цепи от стены и на них же потащили богатыря за собой.

Алеша барахтался на цепях, как муравей на волоске. И летел куда-то по широкой длинной пещере. Наконец он оказался в просторном подземном гроте, посреди которого возвышался каменный трон.

Грот освещало множество факелов. Свет необычный – зеленый, колдовской. Но Алеше уже казалось, что иного света и не бывает. Только вот к своей «невесте» привыкнуть он никак не мог. И никогда не сможет.

Кубахи не было. Но она обязательно сейчас появится. Возникнет из ниоткуда и предстанет перед Алешей во всей своей уродливой красе. Он знал, что будет дальше. На страшную догадку наводило огромное каменное ложе, устланное пышными коврами. Неужели ему придется спать здесь в обнимку с мерзким чудовищем? Одна только эта мысль была страшнее зеленых лучей. Уж лучше корчиться в смертных муках, чем быть с Кубахой на брачном ложе.

– Ты же хочешь на мне жениться? – спросил его до ужаса знакомый голос.

Это была Кубаха. Она стояла у Алеши за спиной. И ждала ответа. Он должен был повернуться к ней. Но ему жуть как не хотелось смотреть на нее. Поэтому он остался стоять как стоял.

– Жениться на тебе я не хочу, – медленно, с расстановкой проговорил он.

– Ты упрямый.

– Какой есть.

– Напрасно ты так. Я ведь могу быть очень хорошей женой. Ты обернись, посмотри, какой красавицей я стала… Ты будешь меня любить. Ты очень крепко будешь меня любить! Посмотри на меня…

Алеша нашел в себе силы и обернулся. Перед ним стояла невиданной красы девушка. Длинная русая коса, белый сарафан, кокошник, унизанный драгоценными камнями. Но красавица просуществовала лишь несколько мгновений. А затем растворилась в воздухе, растаяла как дым.

– А теперь смотри сюда! – послышалось сзади.

Богатырь глянул за спину. И обомлел. На троне сидело самое настоящее чудовище, по сравнению с которым прежняя Кубаха была красной девицей. Это было какое-то гигантское насекомое. Ноги и руки как у таракана – темные, блестящие. Лицо черное, гладкое, в мелких чешуйках. И два огромных зеленых глаза. А еще рот, из которого в изобилии стекала на тараканью грудь мерзкая зеленая слизь.

– Я правда красивая? – спросило чудовище.

– Очень, – усмехнулся богатырь.

– Тогда иди ко мне!

Мерзкое насекомое сползло с трона, перебралось на ложе. И еще прибавило в размерах. Теперь оно в два, а то и в три раза было крупнее богатыря.

Теперь Кубаха больше напоминала огромного паука. Ложе как паутина, в которой вот-вот должен был запутаться богатырь. Алеша уже и рад был остановиться, чтобы не попасть в сети. Но он уже был во власти злых чар, которые швыряли его во власть мерзкого чудовища.

И все же он смог совладать с колдовскими силами и ощутить в себе знакомую богатырскую мощь. Он уже был на ложе, и Кубаха оплела его своими страшными лапами. Он ощутил в руках прежнюю диковинную силу, собрался с духом и сам заключил чудовище в медвежьи объятия. Лбом он крепко подпер мерзкую морду, заставил Кубаху откинуть голову назад – теперь она не могла смотреть на него и зачаровывать своими страшными глазами.

Чудовище осознало, в какой переплет попало. Затрепыхалось под богатырем. Громкий пронзительный писк иглами впился в уши. Зеленая слизь заливала глаза. Но Алеша не ослаблял хватки и дожимал чудище. Еще немного, и он мог бы справиться с ним. Но гадкое насекомое вдруг исчезло. И Алеша уже сжимал в своих объятиях девушку неземной красоты. На ее нежных щечках не было румянца – только мертвенная бледность. Глаза закрыты. На челе печать предсмертного страдания. Девица была еще жива. Но вот-вот могла умереть. И виновником ее гибели будет Алеша… А ведь это не просто красна девица. Это Милана. Его Милана. Как она могла здесь оказаться? И как он смеет убивать ее!..

Алеша вмиг выпустил девицу из своих объятий. И она тут же открыла глаза… Нет, это не Милана. Это чужие глаза. Злые, ядовито-зеленые. И эти чудовищные лучи. Они ворвались в его плоть невыносимой раздирающей болью. Колдовская сила подняла Алешу в воздух, швырнула на каменный пол.

Миланы уже нет. Вместо нее с ложа поднимается Кубаха. В прежнем своем обличье. Человеческое тело и гниющее лицо покойника. Зеленые лучи прижимают Алешу к полу. Легче умереть, чем переносить эту дьявольскую боль и видеть перед собой это исчадие ада…

– Крепко же ты обнимал свою невесту! – Это был не просто голос, это был самый настоящий громовой ураган.

Алеша чуть не оглох. В ушах звенело. Перед глазами расплывались красные круги.

– Теперь я тебя обниму!

Кубаха снова превратилась в насекомое, но уже гораздо больших размеров. Одно только ее щупальце было в два-три раза толще Алеши. А она тянулась к нему всеми своими передними конечностями. Если бы колдовские чары не вытянули из него все силы, он мог бы еще бороться. А так…

И вдруг Кубаха остановилась. К чему-то прислушалась. Замахала щупальцами, пронзительно застрекотала. А потом взяла да растворилась в пустоте. Остался только ее голос:

– У меня теперь новый жених! Но и ты тоже мой! У нас еще все впереди. До встречи-и…

Голос исчез. Зато появились летающие гады. Алеша и опомниться не успел, как оказался в своей нише. Он снова закован в цепи. И нет никакой возможности вырваться из плена.

Ничего, Кубаха еще раз потребует его к себе. Возможно, в следующий раз он пересилит себя и доведет дело до конца. Даже если Кубаха снова примет образ Миланы, он все равно задушит ее… Или нет… Пожалуй, на Милану рука у него не поднимется. Даже если он твердо будет знать, что под ее обличьем прячется злая волшебница.

Кубаха умеет читать его мысли. Мало того, она умеет создавать из них образы. И она обязательно вновь использует образ Миланы… Как же ему тогда быть?..

Алеша терзался вопросами. А время шло. И в один прекрасный момент разверзлась земная твердь над сводом невольничьей пещеры. И в свете робких лучей восходящего солнца показался воин в плаще с мечом в руке. Он спускался вниз на летающем ковре.

Алеша с изумлением узнал его. Белый плащ, знакомый шлем с опущенным забралом.

Одной рукой он держал за волосы Кубаху. А второй – прижимал меч к ее шее.

Трудно было разобрать, что сказал ей воин. Зато было слышно, как Кубаха призвала к себе своих летающих гадов. Она велела расковывать своих пленников и выносить их на земную твердь.

Сквозь щели в забрале воин в белом плаще обвел взглядом всех узников. Не взглянул он только на Алешу. А ведь он оказался здесь только из-за него. Богатырь в этом не сомневался.

Зеленоголовые уроды работали споро. Вскоре все мученики Кубахи стояли на земле, вокруг зияющей в ней пропасти. Алеша тоже обрел свободу.

Вслед за последним узником на свет появился таинственный воин. Он продолжал держать за волосы свою пленницу.

Он не стал убивать Кубаху – видно, такой был у них уговор. Оглушил ее рукоятью меча и бросил в пропасть, в воды подземного озера. Земля сомкнулась.

Освобожденные пленники радостно приветствовали своего спасителя. В ответ он помахал им рукой.

– Как зовут тебя, таинственный незнакомец? – вопросил Алеша.

Но тот даже не взглянул на него.

Быстрым шагом он подошел к своему белому коню, вскочил в седло и только тогда посмотрел на богатыря. Он покачал головой, будто в чем-то упрекал богатыря.

Воин взнуздал своего коня и был таков.

– Что ни говори, а на женщину он не похож… – глядя ему вслед, сказал Гаврила.

– На женщину… А ты думаешь, он может быть женщиной? – удивленно спросил Алеша.

– Я же говорил тебе, с Кубахой может справиться только женщина…

Оказывается, таинственный всадник – женщина. Но этого же не может быть. Хотя кто знает…

Глава 12

Там, на неведомых дорожках…

Алеша не смог найти своего коня. Поэтому обратно к камню пришлось возвращаться пешком. Скорняк Гаврила отправился вместе с ним.

В дороге с ними ничего не приключилось. К исходу пятого дня пути они остановились у развилки трех дорог. Уставшие и голодные, но свободные.

Алеша опасался, что не застанет своих друзей. Так оно и оказалось. Никто не ждал его, ни Добрыня, ни Илья.

Богатырь должен был дождаться своих друзей. Гаврила же поутру собирался продолжить путь. Ему не терпелось поскорее попасть домой.

Вдвоем они смогли поймать зайца, развели костер. И тут со стороны «богатой» дороги послышался грохот.

В сумерках надвигающейся ночи Алеша увидел колесницу. Ее тянули две сильные лошади, на ней большой сундук. Но главное, на ней ехал Илья Муромец.

Алеша узнал друга и со всех ног бросился к нему. Илья тоже обрадовался и прибавил ходу. Встретившись, они обнялись, как братья.

– Что скажешь, мой друг? – весело спросил Илья. – Что-то не вижу ни невесты, ни жены…

– Да какая там невеста… Еле ноги от нее унес!

– Ага! Стало быть, была невеста… А ну-ка, давай рассказывай!

– Расскажу… А ты, я вижу, не с пустыми руками… Что в сундуке? – спросил Алеша.

– Сейчас узнаешь… А нет ли у тебя чего пожевать?

– Заяц уже готов. Как видишь, тебя уже ждет ужин.

– Заяц?!. Один?! – поморщился Илья. – И это все?

– Чем богаты…

– Не богат ты, не богат… А вот я разбогател!

Муромский богатырь подошел к своей колымаге и вытащил из нее большой узел, развернул его. Появился хлеб, сыр, вяленое мясо, лук, яйца и прочее. Также он достал кувшинчик медовухи.

– Сядем, перекусим, выпьем за здоровье Добрыни Никитича. Пусть поскорее возвращается… Да, а что там за человек у костра? Не он ли случаем?

Илья с надеждой показал на скорняка.

– Нет, это Гаврила, муж моей невесты, – покачал головой Алеша.

– Муж твоей невесты? – удивился богатырь. – Клянусь копытами моего коня, это звучит забавно!.. А ну-ка, давай рассказывай…

Алеша не стал ничего скрывать. У костра, за сытной трапезой рассказал все о своих похождениях.

Илью позабавила история с подземной принцессой и озадачило появление таинственного воина.

– Да, дела, – хмыкнул он. – Женщина на белом коне… Слушай, а ведь моя Ольга тоже умеет драться на мечах. И очень даже хорошо… Женщины тоже чего-то стоят… Что ж это за баба? Кому ж ты так приглянулся?

– Поживем – увидим, – отмахнулся Алеша. – Ты лучше про себя расскажи.

– А что я? – самодовольно улыбнулся Илья. – У меня все в порядке. Золотишка с собой привез, самоцветами разжился. Хочешь знать? Слушай… Еду я, значит, по своей дороге. Смотрю, кружаль у дороги. А есть охота. Ну, и выпить на сон грядущий не помешало бы… Выпил я. Затем заснул, как водится. Просыпаюсь, а коня моего нет… Я к хозяину, за грудки его, плута. Всю правду из него вытряс. Бродяги какие-то были. Они-то моего коня и увели. Я за бродягами. Насилу нагнал. Каурый мой в телегу запряжен. А на телеге сундук. И без дна. Ну, и в телеге дыра. Что в сундук ни положи, все на землю вывалится… Телегу я забрал. Как знал, что она мне пригодится…

– Пригодилась?

– Еще как! Еду я, значит. А навстречу мне братцы-разбойнички. Аж сорок нехристей.

– Многовато для одного, – заметил Алеша.

– Ага, я тоже так думал. Но сам знаешь, глаза боятся – руки делают.

– Стало быть, задал ты им трепку…

– До этого дело не сразу дошло… Я про дыру в сундуке вспомнил. Пошутить решил… Что везешь, спрашивают. А я – золото, говорю, везу. Заглянул в сундук да руками развел. Мол, прохудился мой короб, чтоб ему пусто было… Поверили. Послал атаман своих хлопцев по дороге упавшее золото собирать. А сам остался… Вернулись разбойнички на следующий день. Само собой, с пустыми руками… И знаешь, что я сказал атаману?

– Хотелось бы знать.

– А говорю я ему, мол, твои хлопцы мое золото к рукам прибрали. Обманщики они, говорю… И знаешь, атаман снова мне поверил. Обыскал все разбойничьи землянки. А там золота и камней… Как раз на сундук. Ох, и задал он им жару. А тут и я присоединился… Давай-ка, Алеша, выпьем за упокой их душ. Хоть и разбойники, но все же люди…

Алеша выпил за упокой разбойничьих душ. И почему-то вспомнил про Добрыню. Веселое настроение как рукой сняло. Илья тоже помрачнел.

– Все о Добрыне думаю, – грустно сказал он. – Как он там?.. Разбогател я на своей дороге. А ты чуть не женился там, где женатым быть… Не нравится мне все это. Добрыня-то за смертью поехал. Знаю, что с ним ничего не случится. Но на душе так пакостно и тоскливо…

На следующий день скорняк Гаврила отправился по дороге домой. Алеша же с Ильей остались дожидаться возвращения Добрыни с дороги смерти.

На исходе дня показался одинокий всадник. Он мчался им навстречу по зловещей дороге. Алеша всмотрелся в его запыленное и обожженное солнцем лицо. Он думал, что это Добрыня. Но это был Еким.

Богатырь почувствовал, как горлу подступил горький комок. Неужели его оруженосец везет скорбную весть?..

Еким осадил взмыленного коня, соскочил на землю и, пошатываясь, подошел к Алеше. В его воспаленных глазах темнела скорбная тоска.

– О, мой господин! – взвыл оруженосец. – Случилось ужасное!.. Нет больше Добрыни Никитича! Нет больше славного воеводы и богатыря! Горе мне!..

Алеша чувствовал, как холод леденит его спину.

– Что с Добрыней? – хватая Екима за грудки, вскричал богатырь.

– Я расскажу… Я все расскажу…

Оруженосец начал свой печальный рассказ.

* * *
Они ехали три дня – Добрыня Никитич, Еким, Блуд и Тетеря. Первое время дорога шла равниной. Затем потянулись горы – одна выше другой. Горные тропки, ущелья, водопады, зловещий крик сыча по ночам.

Екиму было страшно. Но Добрыня не велел сворачивать с пути. Шло время. Уже на исходе был третий день пути, когда появилось чудище.

Это был самый настоящий великан в два человеческих роста высотой. Неестественно вытянутое вперед лицо, волосатый нос, тело, густо поросшее звериной шерстью. Длинные острые клыки, горящие адским огнем глаза. Но куда страшней дубина с железными шипами, которой было вооружено чудище. Даже палица Ильи Муромца так не ужасала.

Великан злобно рычал и угрожающе размахивал булавой.

Еким затрепетал. И уже повернул своего коня назад, когда Добрыня Никитич ринулся в бой. Великан не ожидал от богатыря такой прыти и не успел достать его своей дубиной. Добрыня поразил его копьем точно в сердце.

Но праздновать победу было еще рано. На предсмертный крик великана прибежал еще один гигант. Этот держал в руках огромный топор с остро отточенным лезвием.

С огромным трудом богатырь смог отразить первый удар. Пытался нанести ответный, но чуть не остался без головы. Великан обладал чудовищной силой и отличался отменной сноровкой. Добрыня уже отчаялся в победе, когда Еким выстрелил из лука. Стрела угодила чудищу точно в глаз. И богатырю уже ничего не стоило добить противника.

– Ну вот и все, – сказал Добрыня Никитич. – Теперь можно поворачивать назад…

Он развернул своего коня в обратную сторону. Чему Еким несказанно был рад. Да и Блуд с Тетерей не скрывали своего восторга. Последний на радостях хлопнул Екима по плечу. Но не рассчитал силу. И бедняга свалился с коня.

Добрыня ничего этого не заметил, поэтому и не думал останавливаться. Пока Еким поднимался, отряхивался, забирался в седло, его спутники опередили его на добрую сотню саженей. Оруженосец собирался взнуздать своего коня, когда откуда ни возьмись появились великаны. Их было не меньше дюжины. И они всем скопом навалились на Добрыню. Еким своими глазами видел, как самый крупный из великанов своей ужасной секирой снес богатырю голову. Досталось и Блуду с Тетерей. На глазах у Екима одного ударили булавой, а другого разрубили пополам топором.

Екима и самого могли бы покромсать на куски. Но он был достаточно далеко от страшных великанов. Ему повезло – его не заметили.

* * *
– Это я… Это я во всем виноват! – хлюпал носом оруженосец. – Если бы я был тогда рядом с ними…

– И что, если бы ты был с ними? – горько усмехнулся Алеша. – Кормил бы и ты воронье…

– Они поди и сейчас там лежат, – покачал головой Илья.

– Не знаю… – пожал плечами Еким. – Что, если эти великаны – людоеды?

– Все может быть, – кивнул Алеша. – Но все равно нам надо съездить, посмотреть… Не верю я в смерть Добрыни. Пока не увижу его мертвым, не поверю…

– Дело говоришь, друг, – огладил бороду Илья. – Прямо сейчас и едем… Еким, ты с нами?

– Да! – обрадовался оруженосец.

Он чувствовал за собой вину. Поэтому и рвался в бой. Алеша с Ильей тоже готовы были сразиться с великанами.

Но сражения не случилось. Друзья объездили дорогу смерти вдоль и поперек. Но так и не обнаружили останков своих товарищей. Еще они искали встречи с великанами, но их нигде не было. Пришлось возвращаться обратно не солоно хлебавши.

Богатыри вернулись в Тмутаракань, там раздобыли для своих воинов коней, запас харчей. И во главе своей сотни снова отправились к зловещему камню, пошли дорогой смерти.

И снова напрасно. Русские вои объездили все горы в местах гибели своего друга. Ни одного страшилища так и не нашли.

Терпения богатырям не занимать. Они искали Добрыню, Блуда и Тетерю всю осень, всю зиму. И только по весне, так ничего и не добившись, они вынуждены были вернуться в Тмутаракань.

Только один Еким остался в горах. Он больше всех не хотел прекращать поиски. Так сильно переживал. Ведь он один, кто остался из смертников живым. И это угнетало его совесть. Он не хотел уходить, поэтому его пришлось тащить обратно силой. Но он все же улучил момент и сбежал от своего хозяина.

Алеша был не прочь присоединиться к нему. Но им с Ильей нужно было возвращаться домой. Из Киева поступали тревожные вести.

Из Тмутаракани опечаленные друзья отправились на Русь.

Глава 13

Брачный пир

Никогда еще возвращение в Киев не было столь тягостным. Алешу и Илью терзала боль утраты. Душу рвало на части ощущение вины. Ведь кто-то из них должен был ехать дорогой смерти…

Первым делом друзья отправились к Насте. Она вышла им навстречу. На лице была радость, но в глазах – тревога.

– А где Добрыня? – спросила она.

Алеша и Илья отвели в сторону взгляд. Они не в силах были смотреть в глаза жене погибшего друга.

Настя все поняла. Кровь отхлынула от ее лица, губы задрожали.

– Нет Добрыни, – через силу выдавил Алеша.

Настя пошатнулась. Илья протянул ей руку, о которую она оперлась, чтобы не упасть.

– Я знала… Я знала, что так случится…

Ни единой слезинки не блеснуло в ее глазах. Не зарыдала она, не завыла. Но мертвенная бледность, остекленевший взгляд, дрожание голоса выдавали силу ее горя. Она осунулась на глазах под тяжестью страшной утраты.

– Я же говорила ему… Говорила, береги себя… Не послушал… – глядя куда-то вдаль, говорила она.

– Первыми погибают самые лучшие, – сказал Илья.

– Да, он лучший… Добрыня самый лучший… Мне нужно побыть одной… Мы поговорим с вами. Потом поговорим…

Илья помог ей пройти в дом. Алеша же остался во дворе. Ему нечего было сказать Насте. Он мысленно казнил себя за смерть ее мужа…

Князя потрясла гибель Добрыни. Сундук с золотом и камнями-самоцветами Илья хотел отдать в казну целиком. Но Владимир взял только одну половину, а вторую велел отдать вдове Добрыни Никитича. А ему вместе с Алешей велел готовиться к великой битве. На Русь надвигалась орда западных печенегов…

Под рукой у князя Владимира было всего шесть тысяч воинов. Печенегов же было двое больше. Русские уступали числом, но это не помешало им выйти в открытое поле и схлестнуться с врагом в жаркой схватке.

Тяжелая бронированная конница и отряды пеших ратников с ходу врезались в тьму печенежских воев. Впереди шел сам князь Владимир, рядом с ним бились с врагом Алеша Попович и Илья Муромец.

Богатыри безудержно крушили печенегов. Князь Владимир был горд за своих соколов. Но в то же время его охватило беспокойство. Ему показалось, будто Алеша с Ильей нарочно ищут смерти. К счастью, Косая и в этот раз обошла их стороной.

Печенеги не смогли выстоять под натиском русских полков, дрогнули, попятились. И в конце концов с позором оставили поле боя.

Недолго радовались победе Алеша и Илья. В Киеве они снова загрустили. И первым делом отправились в кружаль залить свою печаль медовой настойкой.

В кабаке они пропадали ровно три дня и три ночи. Но в дело вмешалась Ольга. Она застала мужа спящим, связала его и утащила домой.

Алешей же занялся сам князь Владимир.

– Что ж ты, братец, распоясался? – спросил он. – Твой друг погиб. Я понимаю, для тебя это большое горе. Но ты государев человек. Ты не должен искать смерти в бою, не должен напиваться до чертиков…

Великого князя звали Владимир Красное Солнышко. Но называли его и по-другому. Владимир Креститель. В свое время его бабка княгиня Ольга принесла на Русь святую веру. Владимир же утвердил ее на всей Русской земле. По сути своей, он был святым человеком. И Алеша покаялся перед ним, как перед священником.

Владимир внимательно выслушал историю его любви к Насте.

– Настя осталась без мужа, – в глубоком раздумье сказал он. – Трудно ей будет без Добрыни. И ты без нее не можешь… Я думаю, вам нужно быть вместе…

– Я не могу, – замотал головой Алеша. – Я хочу, но не могу… Добрыня – мой друг. Я не могу предать его память…

– А будет лучше, если вдруг Настя выйдет замуж за кого-нибудь другого? За какого-нибудь негодяя, который будет обижать ее… Будешь ты уважать себя после этого?.. Ладно, можешь не отвечать. Вижу, как маешься ты. Я сам зашлю к Насте сватов, сам буду посаженым отцом на вашей свадьбе…

Князь взял у Алеши обещание не искать смерти и забвения на дне горькой чарки. Призвал его верой и правдой служить родной земле.

А в конце лета он и в самом деле заслал к Насте сватов. Молодая вдова не стала противиться. Она любила Добрыню, но не хотела хоронить себя заживо в пучине скорбной тоски.

Осенью миновал год со дня, как погиб Добрыня. Только сейчас друзья могли считать его мертвым. Ведь он не вернулся…

И все же на душе у Алеши скребли кошки, когда он собрался вести Настю под венец. Он пытался держаться мысли, что поступает благородно. Ведь он берет Настю под свою защиту.

Великий князь видел, как мучается богатырь. Видел, как переживает Настя. И вместе с тем он замечал, что их тянет друг к другу. Поэтому он назначил день свадьбы. Но для начала он устроил пир, где во главе угла восседали Алеша и Настя как жених и невеста.

Алеша на этом пиру сидел как неживой. Он любил Настю, хотел быть с ней вместе. Но, как это ни странно, сейчас она его не радовала. И в ее глазах тоже не было радости.

Его стало одолевать наваждение. Казалось, что за одним с ним столом сидит Добрыня Никитич. И Милана. Своим присутствием они просили, даже умоляли его остановиться, не делать глупостей. Они хотели, чтобы он отказался от Насти… Но сколько Алеша ни всматривался в гостей, ни Добрыни, ни Миланы среди них он не находил…

Острый укор исколол всю душу. Алеша не выдержал, поднялся из-за стола. С печалью в голосе обратился к великому князю:

– Прости меня, мой повелитель. Не должен я так поступать. Но… Не могу я больше… Не будет свадьбы!

В трапезной палате установилась мертвая тишина. Только было слышно, как тихо охнула Настя. Она смотрела на богатыря удивленным взглядом. Но в ее глазах не было обиды и осуждения.

Из-за стола поднялся Илья Муромец.

– Не будет свадьбы, – повторил он за Алешей. – И правильно… Никто не видел Добрыню мертвым…

Не стала молчать и Настя.

– Даже если он погиб, я не должна идти под венец, – с осуждением к себе сказала она. – Я изменила памяти мужа… Спасибо Алеше, он наставил меня на путь истинный… Я знаю, что должна делать – стану божьей невестой…

– Уйдешь в монастырь? – громко спросил чей-то голос.

Откуда-то вдруг появился сгорбленный старец с густой седой бородой. Он подошел к Насте. Остановился возле нее.

– Уйду. – Она непонимающе смотрела на незнакомца. – Но тебе какое до этого дело?

– А если твой муж жив? – спросил старец.

– Ты что-то про него знаешь? – разволновалась Настя.

– Знаю… Жив твой Добрыня!

Старец вперил в Алешу колючий взгляд и осуждающе покачал головой.

– Рано же вы меня хороните!

Он распрямился, вытянулся во весь рост. Повел плечами – сбросил с себя ветхий плащ. И седая борода полетела к его ногам.

Алеша не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял Добрыня Никитич…

* * *
Блуд хорошо помнил, как на него опустилась тяжелая секира. Яркая вспышка перед глазами, сумасшедшая боль, а затем красная темнота небытия, из которой на свет божий вылетела его душа. Он с высоты наблюдал, как великаны поднимают на руки его и Тетери тела, как забирают с собой обезглавленного Добрыню. Его душа поднималась все выше к небесам. Великаны превратились сначала в маленькие точки, а затем и вовсе исчезли из виду…

Душа Блуда была уже высоко-высоко – качалась на облаках, грелась в чарующих мелодиях небесных арф. А потом вдруг камнем рухнула вниз. Это был головокружительный полет. Его душа с разгону влетела в бренное тело, в одно мгновение слилась с ним в единое целое.

Ощущение, надо сказать, не из приятных. Тело болело, голова раскалывалась на части, глаза отказывались видеть происходящее. Но через красную пелену перед глазами Блуд видел, как великан вылил на него воду из деревянного ковша.

Вода была теплая, мягкая. Ее жизненная энергия передалась Блуду – тело перестало болеть, перед глазами засияло солнце, руки и ноги налились недюжинной силой.

Рядом с ним на земле сидел Добрыня. Блуд своими глазами видел, как катилась по земле его голова. Но сейчас голова его на плечах. Сам он мокрый с головы до ног. Видно, и его окатили волшебной водицей.

Они находились в просторной котловине, со всех сторон окруженной высокими горами. Здесь было солнечно и тепло, по земле стлался ковер из необычайно мягкой и нежной травы. С вершин стройных высоких деревьев несли свою песнь соловьи. Красота, уют и умиротворение. И трудно было поверить, что в этом чудном месте обитают страшные великаны.

Посреди округлой поляны стояла высокая каменная башня, по обе стороны которой били два источника. С поверхности одного в небо поднимался пар. Видимо, это была теплая вода.

Блуд наблюдал, как великан набрал в ковш воды из холодного источника, вылил ее на изрубленное тело Тетери. И чудо, две истерзанные половинки срослись, мертвый оруженосец ожил, с гримасой боли на лице открыл удивленные глаза. И тут же на него вылили воду из второго источника. Тетеря преобразился – расцвел, приободрился. Правда, выражение радости на лице продержалось недолго. Так же как и Блуд, он понимал, что жизнь рядом с великанами ничего хорошего им не сулит.

Блуд посмотрел на Добрыню. Богатырь озирался по сторонам, на челе печать мрачного раздумья.

– Да, попали мы как куры в ощип… – невесело протянул он.

– Хорошо нас пощипали, – кивнул Блуд.

– Хорошо, что перья обратно вставили… Ты хоть понял, что это за вода?

– Да уж понял. Из одного источника берут мертвую воду, а из другого – живую, – догадался оруженосец.

– То-то и оно, – покачал головой богатырь. – Вопрос в том, зачем нас оживили. Не для того же, чтобы съесть?

– Не для того, – уныло вздохнул Блуд. – Знать бы для чего…

– Узнаем… Уходить нам отсюда надо. Но как это сделать?

– И это узнаем!

Добрыня с интересом посмотрел на своего оруженосца.

– Цены тебе не будет, если узнаешь.

Блуд горделиво повел подбородком. Как будто он уже узнал, как сбежать из котловины. На самом же деле он даже не представлял, как покинуть это логово. Великанов было много. Только возле них не меньше полудюжины. Это были великаны-воины, с булавами и секирами. Они бдительно надзирали за пленниками. Особенно за Добрыней.

Возле башни бродили великаны-женщины. Под их присмотром резвились дети. Дети… Несмышленые отроки были одного роста с Блудом. А юнцы были выше, чем он, и при желании легко могли надавать ему тумаков.

К Добрыне подошли сразу три великана. Недолго думая, богатырь набросился на одного из них, даже смог сбить его с ног. Но двое других навалились на него, скрутили по рукам и ногам, затащили в одну из пещер, вырубленных в скальных стенах котловины. Блуд бросился было за своим господином, но ему не дали ступить и шагу. Ближайший к нему воин одним ударом могучего кулака свалил его на землю.

– Брыкх! Брыкх! Уревоз дыя! – пригрозил он ему на своем тарабарском языке.

Блуд понял только то, что его ругают последними словами.

Он не знал, какую участь великаны уготовили Добрыне. Зато скоро понял, какое испытание выпало на их с Тетерей долю.

Сначала их потащили в пещеру, где рядом с полыхающим горном за гигантской наковальней работал великан-кузнец. Он самолично сковал ноги Блуда цепью, достаточно длинной, чтобы ходить. Но бежать в этих кандалах было нельзя. Черепашьи бега вызовут у великанов только смех.

Тетерю тоже заковали в цепи. Их обоих бросили в крохотную пещеру. Вход загородили огромным камнем. Даже вдвоем при всем желании они не могли сдвинуть его в сторону.

– Крылья подрезали, клетку закрыли, – удрученно вздохнул Тетеря.

– А-а, где наша не пропадала! – залихватски махнул рукой Блуд.

А на душе тоска и великанские кошки скребутся…

Миновала ночь, настал день, еще ночь, утром наступившего дня им принесли тяжелые кирки. Видно, их изготовил для них кузнец. Великаны заставили их долбить каменную стену и расширять пещеру. Деваться некуда, пришлось браться за работу.

Уже к обеду Блуд еле стоял на ногах. Наконец он не выдержал и бросил работу. Также обессиленный, Тетеря последовал его примеру. Вечером появился великан, осуждающе покачал головой. С его уст сорвалось ругательное «брыкх!». В наказание он лишил друзей ужина.

Всю ночь Блуд и Тетеря проспали как убитые, а утром снова приступили к работе. В этот раз они работали не в пример лучше. И вечером получили по крупному куску жареной медвежатины. Стоит ли говорить, с каким аппетитом они уплетали мясо…

Потянулись долгие утомительные дни. Со временем несчастные оруженосцы привыкли к своей каторжной работе. Сначала расширили и углубили одну пещеру, затем – вторую. Великаны были ими довольны. Сытно их кормили, а однажды даже дали им выходной и выставили в качестве награды кувшин с напитком, чем-то напоминающим медовуху.

На радостях Блуд с Тетерей хватили лишку. Вышли из пещеры, сели на мягкую траву, обнялись. Великаны проходили мимо, но внимания на них почти не обращали. Пока оруженосцы не стали горланить пьяные песни. Что тут началось…

Сами великаны обожали музыку. Каждый вечер они собирались у большого костра и пели свои песни под гигантские гусли. Незатейливая мелодия, хриплые голоса. Но пение ладное, стройное. А Блуд с Тетерей фальшивили нещадно. И это взбесило великанов. Одни, хватаясь за уши, мотали головой. Другие просто набросились на своих пленников с кулаками. А один даже огрел Блуда дубиной. Беднягу потом пришлось приводить в чувство живой и мертвой водой.

Оказывается, великаны любили музыку, но фальшь приводила их в неистовство. С тех пор Блуд и Тетеря зареклись петь. Да и медовуху им больше не подавали.

Шло время. Оруженосцы продолжали трудиться на благо своих поработителей. И даже освоили их мудреный язык. Однажды Блуд заговорил с великаном, который принес им ужин.

– Скажи, мой повелитель, а где наш друг Добрыня Никитич? – на тарабарском спросил он.

– Скажу, – охотно отозвался великан. – Ваш друг будет принесен в жертву богу Солнца.

– Его что, убьют?

– Да, его сожгут.

– Когда?

– В тот день, когда солнце будет стоять долго-долго…

Такой день будет в первом месяце лета, мысленно заметил Блуд. Значит, у Добрыни еще есть время.

– А нас… Нас принесут в жертву? – содрогаясь от страшного предчувствия, спросил он.

– Нет. Вы – тьфу! – презрительно сплюнул великан. – А ваш Добрыня – великий воин. Он достоин бога Солнца. А вы – тьфу!..

Он ушел и задвинул за собой камень. Блуд и Тетеря остались возле костра хлебать мясное варево. Они были голодны, но кусок не лез им в горло.

– Слыхал, брат, сожгут нашего Добрыню, – тоскливо вздохнул Блуд.

– Может, потом его пепел в живую воду бросят? – удрученно почесал затылок Тетеря.

– Зачем?

– Ну, чтобы оживить, а потом заново сжечь. Он же только один достоин ихнего бога…

– Ты сегодня очень хорошо работал. Тебя даже похвалили.

– Да, но при чем здесь это? – удивился Тетеря.

– Ну как при чем? Рано или поздно ты тоже будешь удостоен чести сгореть на костре… Чтобы они сами все сгорели, нехристи поганые!.. Спасать надо Добрыню. Спасать…

– Может, ты сам бросишься в костер вместо него?

– Да я-то готов… Только какой в этом толк? И его сожгут, и меня… А потом эти скоты будут петь свои мерзкие песни… Да, да, они будут петь песни!.. А если мы споем им свою? Еще до того, как Добрыню поведут на костер…

– Ты что-то задумал? – встрепенулся Тетеря.

– Да озарила меня одна мысль! – просиял Блуд.

Закончилась осень, миновала зима, отцвела весна и наступило лето. Близился страшный день жертвоприношения. Бедные оруженосцы жаждали свободы для себя и для Добрыни. А они уже даже знали, как ее обрести.

В ночь перед жертвоприношением они выбрались из своей пещеры, незаметно подкрались к месту, где хранились гусли, выкрали их. Затем по крутым ступенькам они забрались на самый верх башни, оставили там гусли и накрыли их рогожей.

На вершине башни вовсю резвился ветер. И утром, когда Добрыню повели к жертвенному костру, Еким и Тетеря незаметно сорвали с гуслей рогожу.

Собравшиеся у костра великаны слушали завывания жреца, наблюдали за Добрыней, которого держали на цепи два могучих воина. И тут с вершины башни на них обрушились какие-то жуткие звуки.

Это был самый настоящий ураган сногсшибательной фальши. Он увечил тонкий слух великанов, резал по нервам.

Великаны впали в безумное бешенство. Кто-то из них, зажимая уши, упал на землю. Кто-то куда-то побежал, сметая все на своем пути. Кто-то рухнул в костер – как будто он мог заглушить ужасную какофонию звуков.

Добрыня не растерялся. Он вырвал из рук великанов свои цепи и с силой стал размахивать ими. Он хотел бежать, но не знал куда. Зато доблестные оруженосцы знали, где находится выход из котловины.

Они вместе с ним побежали к спасительному тоннелю. До него оставалось совсем немного, когда какой-то тугоухий великан сбросил гусли с башни и оборвал сумасшедшую свистопляску.

Великаны пришли в себя и бросились в погоню за беглецами. А бегали они очень быстро.

Добрыня понял, что ему не уйти. Развернулся к преследователям лицом, приготовился к бою. Блуд и Тетеря встали рядом. В руках они держали большие камни.

Богатырь и оруженосцы готовы были принять смерть. Но их спас Еким. В самый последний момент он возник за их спинами. В это трудно было поверить, но на руках у него сидел Соловей-разбойник.

На свою беду, люди-великаны познали на себе его губительный свист…

* * *
Алеша с гордостью смотрел на своего оруженосца.

– И где ж ты, Еким Давыдыч, Соловья-то раздобыл?

Три богатыря собрались в трактире в нескольких верстах от Киева. Оруженосцы сидели за одним с ними столом.

Добрыня не долго дулся на Алешу. Простил его. Пошел на мировую. И отправился вместе с ним пропустить чарку доброго вина.

– И где ты вообще пропадал, черт тебя подери? – широко улыбнулся Екиму Илья.

В поисках своих друзей Еким облазил все тмутараканские леса и горы. Там же и бывшего чудо-разбойника разыскал. Соловей на самом деле стал отшельником. Он жил в землянке, питался грибами, ягодами и кореньями. И усердно замаливал свои и чужие грехи.

Соловей не хотел губить людей-великанов. Не богоугодное это дело. Поэтому он всего лишь оглушил их и свалил с ног.

– А как вы дорогу к Добрыне нашли? – спросил Илья.

– Дорогу нам всадник на белом коне подсказал, – с важным видом изрек Еким. – У него еще белый плащ был…

– Всадник под белым плащом?! – удивленно протянул Алеша. – Надо же…

– Что за чертовщина? – почесал бороду Илья. – Снова этот всадник… Призрак какой-то…

– Может, и призрак, – всполошился молодой богатырь. – А может, и нет… Сейчас мы все узнаем…

Через распахнутую настежь дверь он смотрел во двор. Немигающий взгляд, сосредоточенное лицо. Он наблюдал за всадником в белом плаще…

Нет, это не было наваждением. Во двор трактира на белом коне въезжал всадник…

Как будто какая-то сила сорвала Алешу с места, вытолкала из трактира. Всадник увидел его, осадил своего коня, развернулся и поскакал обратной дорогой.

Но в этот раз Алеша не собирался отпускать его.

Таинственного всадника нес очень сильный и быстрый конь. Но ему трудно было тягаться с Чародеем. Алеша уверенно настигал беглеца…

Всадник на белом коне уже понял, что не сможет уйти от погони. Он остановил своего коня, развернул его навстречу богатырю. Но что это такое? Зачем он наставляет на Алешу копье, зачем скачет ему навстречу?..

Алеша не принял вызова. Как он мог драться со своим ангелом-хранителем?.. В момент столкновения он отвел в сторону свое копье, подставил под удар свой щит.

Богатырь крепко сидел в седле. И не думал, что сможет удержаться в нем. Но сила удара сбросила его с коня… А может, Алеша упал нарочно?..

Он свалился на землю, перекатился на спину, раскидал руки в стороны, замер – притворился мертвым. Он ждал, когда к нему приблизится его победитель.

Воин под белым плащом не заставил себя долго ждать. Сначала Алеша услышал шорох его легких шагов, затем ощутил его нежное прикосновение. Он открыл глаза и в свете яркого солнечного света увидел знакомое лицо… Это была Милана…

Часть III

Глава 1

Черный всадник

Алеша поймал Милану за руку, потянул ее на себя, уложил на траву, а сам возвысился над ней на коленях. Он победитель. Правда, вместо меча – улыбка. Она – побежденная. И у нее нет никакого желания сопротивляться.

Милана лежала на спине и счастливо смотрела на Алешу. Но при этом в ее взгляде сквозила какая-то тоска.

– Теперь ты от меня никуда не денешься! – еще шире улыбнулся богатырь.

– Почему ты так думаешь? – с непонятной грустью в голосе спросила она.

– Однажды ты уже убежала от меня…

– Я не убегала, – мотнула она головой. – Я просто ушла. Ты же меня не держал…

– Потому что был глупцом. Не знал, где счастье.

– А сейчас, стало быть, знаешь?

– И знаю, и вижу… Мое счастье – это ты! Мое счастье самое лучшее, самое красивое!

– Не было бы счастья, да несчастье помогло? – с легким упреком посмотрела на него Милана.

– Это ты про Настю, я понимаю, – поджал губы Алеша. – Ты была на брачном пиру?

– Была. Но ты меня так и не увидел.

– Не увидел. Но честно тебе говорю, я догадывался, что ты где-то рядом… Милана, я знал, что мы будем вместе.

– Я этого не знаю, – невесело улыбнулась она. – А ты знаешь…

– Милана, ты была моим ангелом-хранителем. Теперь я буду хранить тебя. Теперь ты точно никуда от меня не денешься!

– Денусь. В том-то и дело, что денусь… Но ты меня найди, ладно? Я очень хочу, чтобы ты меня нашел…

– Не понимаю, о чем ты говоришь? Ты снова хочешь покинуть меня?

– Не я этого хочу. Злые силы хотят… Я гонялась за тобой по всему белу свету. Разбойники, печенеги, княгиня Гзана… А еще твоя невеста, страшная Кубаха…

– Не напоминай мне о ней, – нахмурил брови Алеша. – И не была она моей невестой… Да, я ездил по пути, где мне женатым быть. Я и в самом деле искал невесту. И тогда искал, и сегодня. И я нашел свою невесту. Это ты, Милана!

– Ты самоуверен, Алеша, – покачала головой Милана. – Задумайся, может, ты выдаешь желаемое за действительное? Что, если я не хочу быть твой невестой?

– Зачем же тогда ты тенью следовала за мной? – опешил Алеша.

– Потому что боялась за тебя. И только я могла тебе помочь… Ты же даже не знаешь, почему я так легко находила тебя…

Действительно, Милана всегда появлялась в нужный момент. Легко находила и легко спасала Алешу.

– Почему?

– Это волшебство, Алеша. А там, где волшебство, там и волшебник…

– Ты говорила про злые силы, которые хотят разлучить нас.

– Мой волшебник и злая сила – это одно и то же, – опечаленно вздохнула Милана.

– Так, а ну давай рассказывай. Мне интересно узнать о твоем волшебнике. И почему он, интересно, твой?

– Потому что… Алеша, не пытай меня. Я не могу тебе рассказывать. Я дала обет молчания. Я должна была спасти тебя и спасла. Но должна заплатить за это…

– Ты говоришь загадками.

– Потому что я и сама загадка… Еще раз прошу тебя, Алеша, не пытай меня… Ты же не хочешь, чтобы я оставила тебя?

– Не хочу.

– Тогда увози меня отсюда. Скорее увози! – Милана смотрела куда-то мимо него.

В ее глазах клубился страх. И самому Алеше стало страшно. Такое ощущение, будто Милана сейчас исчезнет, провалится сквозь землю.

Милана обладала невиданной силой. Но сама была хрупкой и легкой, как пушинка. Много весили боевые доспехи. Но Алеша – богатырь. Ему ничего не стоило подхватить Милану на руки. Он держал ее крепко и бережно. Это было его сокровище, которое бы он не променял на все богатства мира. Он очень боялся ее потерять…

Милана крепко прижалась к нему, коснулась его лица своими волосами. Затем спорхнула с его рук и оседлала своего скакуна. Алеша терзался тревогой. Боялся, что она возьмет сейчас и исчезнет. Он вскочил на своего Чародея и взял ее коня в повод.

– Ты в самом деле за меня боишься, – нежно улыбнулась Милана.

– Не то слово… Обещай, что ты не исчезнешь?

– Хотела бы обещать, но… Может быть, ничего не случится. Может быть…

Алеша не знал, кто он, этот волшебник, про которого говорила Милана. Но знал, что этот поганец должен забрать ее к себе… Пусть только попробует!

Он воспрял духом, когда к ним с Миланой присоединились Илья и Добрыня. Он брал в расчет и трех оруженосцев. С недавних пор на них можно было положиться во всем…

Алеша привез Милану в свой терем. Отдал свою опочивальню. Оставил ее под охраной Ильи и Добрыни, а сам отправился к великому князю. Рассказал ему о своем счастье и о своем страхе его потерять.

Владимир всерьез отнесся к его тревогам.

– Ты говоришь, что твоя Милана родом из Болгарии? – задумчиво спросил он.

– Да, мой повелитель! Она родилась в Болгарии. Ее отец – знатный вельможа. Он служил царю Роману, но по чьему-то злому навету он попал в немилость, его казнили, состояние отошло в казну. А Милана стала рабыней, после чего злая судьба отправила ее на Русь. Ей было суждено попасть к Тугарину. Но если бы не это, мы бы не нашли друг друга… Но разговор сейчас не об этом. Милана обладает волшебной силой. Хотелось бы знать, откуда у нее этот дар?

– А она сама ничего не говорит?

– В том-то и дело, что нет. Я спрашиваю, а она молчит… Тут какая-то страшная тайна. И эта тайна может стоить мне Миланы. Какой-то злой волшебник может забрать ее.

– Говоришь, ее отец служил царю Роману. Но сейчас болгарами правит Самуил Шишман. Я бы отправил к нему посла, – после недолгого раздумья сказал Владимир. – Может быть, Самуил даст ответ. Но, увы, ему сейчас не до нас. Ромейский царь Василий II воюет с Болгарским царством. Если я обращусь к нему за советом, он обратится ко мне за помощью. А я не могу идти против ромеев, недавно мы заключили с ними мир. Да и нет нам в том пользы, чтобы воевать с Византией… Но ведь можно обойтись и без Самуила. Я наслышан про город Охриду. Есть там большое озеро, на берегах которого живет чародей Кащ. Говорят, он живет в замке из черного камня с острыми башнями. Но сам замок мало кто видел – он волшебный… Может, этого чародея и боится Милана?

– Не знаю, – уныло пожал плечами Алеша.

– Ничего, узнаешь… Где сейчас Милана?

– В моем тереме. Под надзором Ильи и Добрыни. Боюсь я, мой князь. Боюсь, что похитят мою зазнобу. Знаю, что глупо…

– Ну почему глупо? Береженого Бог бережет…

Владимир вверил Алеше десяток дворцовых стражников, чтобы они охраняли его дом. Молодой воевода был растроган заботой великого князя. Но всерьез опасался, что десятка воинов будет мало. И два десятка ему не помогут, и три. Вся княжья рать не сможет уберечь Милану. Так думал он, когда возвращался домой. Так думал он в отчаянии не увидеть ее больше…

Но Милана была на месте. Алеша застал ее в горнице вместе с Ольгой. Жена Ильи поделилась с ней своей одеждой. Красивый, расшитый золотом сарафан был ей к лицу. Не хватало лишь длинной косы. Но волосы еще отрастут.

Добрыня ушел к Насте. Илья и Ольга отправились к себе. Алеша и Милана остались одни. Вокруг дома охрана, но внутри, кроме них двоих, никого. Даже Еким куда-то запропастился.

– Я у князя Владимира был, – сказал Алеша. – Про Болгарию разговор вели. Ты, наверное, знаешь, что правитель Самуил с ромеями воюет…

– Знаю, – безучастно кивнула Милана.

– А про замок из черного камня знаешь? Замок с остроконечными куполами на берегу озера Охрим…

Милана встрепенулась, недоуменно посмотрела на него.

– Слышала про такой замок, – кивнула она. – Много про него слышала. Но видеть не видела…

– А чародей Кащ?

– Ты откуда про него знаешь?

– Князь Владимир рассказывал… Ты была в черном замке?

– Алеша, почему ты об этом спрашиваешь? Неужели ты думаешь… Алеша! – спохватилась она. – Я прошу тебя, больше ни слова!..

Милана всполошилась не на шутку. Значит, чародей Кащ и его замок – не пустой для нее звук. И если она просит не говорить об этом, значит, есть на это веская причина.

– Об одном прошу. Если вдруг я куда-то пропаду, ты обязательно найди меня! – В ее голосе звучала мольба.

– А ты никуда не пропадешь. Если вдруг твой Кащ…

– Алеша! Молчи! Прошу тебя, ни слова больше!..

Милана замолчала. И обмолвилась словом, когда желала ему доброй ночи. Она удалилась в опочивальню. Алеша постелил себе возле двери в ее комнату. Прежде чем отойти ко сну, он обошел дом, проверил охрану.

А ночью ему приснился сон. Милана стояла посреди василькового поля. Белоснежный сарафан, на голове венок из цветов. Ослепительная улыбка, звонкий смех. Счастливая и радостная, Милана тянула к нему руки. Алеша сделал шаг вперед, второй, третий. Но вдруг ноги налились свинцовой тяжестью, тело занемело. А на ясном небе появилась вдруг черная-пречерная туча. И вокруг стало черным-черно, ни зги не видно. Туча исчезла, тьма рассеялась, все стало на свои места. Все то же поле, все то же солнце на ясном небе. Только не хватало Миланы. Она исчезла. Вместе с тучей…

Алеша проснулся, как ужаленный сорвался с ложа, бросился в опочивальню. Милана была на месте. Она тоже проснулась, с перепугу забилась в дальний угол просторного ложа.

– Что случилось? – потрясенно спросила она. – Зачем ты здесь?

Ее голос дрожал, в свете луны можно было увидеть страх в ее глазах.

– Мне сон приснился, – начал оправдываться Алеша. – Страшный сон. Мне привиделось, будто тебя похитили… Но я вижу, что с тобой все в порядке, какое счастье…

– Наверное, все в порядке.

– Почему «наверное»?

– Алеша, мне страшно… Мне давно не было так страшно. И силы… Алеша, у меня в руках нет силы. Я не смогу поднять меч. Даже тетиву не натяну… Алеша, она забрала мою силу!

– Кто она?

– Черная-черная туча… Мне снилась туча. Она забрала мою силу…

– И все? Только силу, и все?.. Но ведь это не страшно. Ведь ты же осталась со мной. А сила… Я буду оберегать тебя, заботиться…

Алеша присел на край ложа, Милана прильнула к нему. Вот так, обнявшись, они просидели до самого рассвета. Чародей Кащ так и не появился…

Шло время. А о злом волшебнике ни слуху ни духу. Милана воспряла духом. Теперь она уже не боялась чародея. Она всерьез считала, что больше он за ней не придет. Ему нужна была ее сила, а не она сама…

Дело шло к свадьбе. Брачный пир был не за горами, когда Алеше снова приснился страшный сон. На этот раз туча была еще черней, но темень прорезали яркие вспышки молний. Земля содрогалась под громовыми раскатами. И сквозь грохот этого светопреставления Алеша слышал плач Миланы. И ее крик о помощи.

Алеша проснулся, а в ушах пронзительное: «Спаси!» Он бросился в опочивальню. Но Миланы там не нашел. Только скомканная постель. И запах серы… Как будто в этой комнате побывал сам сатана.

Окно было распахнуто настежь. Под окном ярко пылал костер. Вокруг него стражники. Все трое крепко спали. Алеша насилу расшевелил их.

– Проспали! – гремел он. – Милану проспали! Я вам задам, негодники!

Стражники потрясенно хлопали глазами. Оказывается, они и сами не поняли, как уснули. Засыпая, они смутно слышали тяжелый топот копыт с улицы. Всадников было много, и они приближались. Стражники должны были всполошиться, но у них не было никаких сил сбросить с себя тяжесть навалившегося сна. Алеша понял – без колдовства здесь не обошлось.

Он перепоясался мечом, вскочил на своего Чародея и во весь опор помчался к Западным городским воротам. Городские стражники не спали. Но никто из них не видел подозрительных всадников. И из города никто не выезжал. Алеша помчал своего коня к Восточным воротам. Стражники видели, как к городу со стороны реки подъехал крупный человек на сильном вороном коне. Он был в черном плаще и сливался с ночью. С ним была целая свита – воины в черном. Они не требовали открыть ворота. Но стражники сами впустили их в город. Как будто какая-то сила заставила их распахнуть перед ними ворота. А потом их сморил мертвый сон. Никто из них не видел, как выезжали из города всадники.

Алеша схватил факел, прильнул взглядом к дороге. По свежим следам вышел к дороге на Вышгород. Получалось, что черный всадник уходил на север. А у Алеши не было никаких сомнений в том, что это он украл Милану.

Он гнал своего коня к Вышгороду. И скоро убедился, что идет по следу. Сначала он увидел зарево пожара, а затем выехал к полыхавшему селению. Горели добротные деревянные избы и ветхие крыши убогих землянок. Обезумевшие от страха селяне пытались тушить свои дома, но им не удавалось.

Многие жилища уже сгорели дотла. А некоторые только-только занимались огнем. Одна такая изба попалась Алеше на пути. Он мог проехать мимо, но услышал призыв о помощи:

– Спасите! Спасите!..

Как будто сама Милана взывала о спасении.

Дом был уже объят пламенем, а вокруг суетились люди. Одни лили воду, другие пытались сбить огонь землей и топорами. Кричала и рвала на себе волосы женщина. Она просила помощи. В избе находился человек, и никто не решался вытащить его из огня.

Времени на раздумья не было. Алеша осадил коня, спешился. Вырвал из рук какого-то мужичонки бадью, окатил себя водой и бросился в огонь.

Пламя опалило волосы, обожгло тело, дым выедал глаза и не давал дышать. Угрожающе скрипела крыша над головой. Богатырь ничего не видел перед собой. Только какая-то фигура в балахоне с капюшоном и с косой в руке. Это была сама Смерть. Но Алеша увернулся от ее объятий.

– Сюда, – услышал он чей-то тихий умиротворенный голос.

Обреченный на погибель человек не может говорить так спокойно.

Алеша пошел на голос, увидел лежащего на лавке мальчика. Он смотрел на него белыми без зрачков глазами и не видел своего спасителя. Он его чувствовал.

Богатырь подхватил мальчика на руки и понес его к выходу. Едва он покинул дом, как тот рухнул. Еще бы немного, и Алеша был бы погребен под горящими бревнами. Но он выжил и спас человека.

Мать схватила своего сына, прижала его к себе. Алеша не стал дожидаться благодарности. Подозвал к себе Чародея, собрался было оседлать его. Но мальчик его остановил.

– Погоди, – глядя куда-то вдаль, все так же спокойно сказал он. – Я знаю, как найти твою невесту.

Алеша застыл как вкопанный.

– Откуда ты можешь знать? – потрясенно спросил он.

– Проша у нас все видит, – объяснила счастливая мать. – Он ясно видит…

– Вижу человека, – голосом взрослого человека молвил мальчик. – Это он бросил факел. С ним еще люди. Они тоже бросали факелы… Это они сожгли наше село…

Мать продолжала держать сына на руках. И Алеша понял почему. Проша был не только слеп, но и расслаблен. Он не мог стоять на ногах, и руки его не слушались.

– Зачем? – спросил богатырь.

– Ты должен думать, что они ушли в нашу сторону. А они уже повернули…

– Куда?

– Не знаю… Там идет война. Вижу людей со щитами. Копья, мечи… Люди на конях. У них тоже копья. Мне кажется, что там шумно и пахнет кровью. Эти люди убивают друг друга… А еще озеро вижу. И замок… Черный замок. Острые стрелы, они поднимаются ввысь…

Замок из черного камня с острыми башнями. Не про них ли говорит чудесный мальчик? Озеро. Это может быть озеро Охрид. А война сейчас в Болгарии. Ромейские легионы сходятся в жаркой сече с ратью царя Самуила… Алеша завороженно слушал юного кудесника.

– Только ты в этот замок не попадешь. Нет входа…

Мальчик замолчал. И продолжал всматриваться в непроглядную даль. Никто не смел обронить и звука. Даже пламя, кажется, поутихло…

– Но ты можешь попасть в него… – продолжал отрок. – Только ты туда не ходи. Тебе не справиться с черным чародеем. Его нельзя убить…

Снова тишина. И снова подсказка.

– Можно убить… Вижу меч на дне озера. Маленький меч. Это его смерть… И еще рыбу вижу. Очень большая рыба. Очень-очень большая рыба. А меч уже не вижу. Нет меча… Человека вижу. Это рыбак. Он вытаскивает рыбу на берег… Больше ничего не вижу. И меч не вижу. И замка нет. И чародея нет… Девицу вижу. Красивую девицу. Она зовет Алешу… Алеша – это ты? Я знаю, что это ты… Ты должен спасти свою невесту…

Алеша не мог дождаться, когда маленький кудесник его отпустит. Ведь он уже должен мчаться по следу злого чародея.

– Не спеши, – покачал головой Проша. – Ты его уже не догонишь. Он уже далеко-далеко. Но ты должен ехать за ним… Все, больше я ничего не знаю. Ничего больше не могу сказать… Да храни тебя господь, богатырь!

Это прозвучало как благословение святого отца. Алеша с благодарностью склонил голову перед мальчиком. Затем оседлал коня.

– Погоди, – снова остановил его мальчик. – Злой чародей неспроста сжег мой дом. Он что-то про меня знал… Делай добрые дела, богатырь. Помогай людям. И тебе воздастся…

Все, больше Алешу здесь ничего не держало. И он отправился обратно в Киев.

Не зря слепой Проша напутствовал его. Он уже сделал доброе дело – спас его из огня. А ведь Кащ хотел сжечь ясновидящего, чтобы он не открыл глаза Алеше…

Теперь Алеша точно знал, где искать чародея. Озеро Охрид, таинственный замок… А что за маленький меч, про который ему говорил мальчик? Что значит очень-очень большая рыба и рыбак, который ее выловил… Может, эта рыба сожрала меч, а рыбак его нашел? Если так, значит, нужно искать рыбака.

Глава 2

Дальняя дорога

Князь Владимир внимательно выслушал Алешу. Затем тяжко вздохнул и молвил слово:

– Не уберег ты, Алеша, свою невесту, не уберег. Как теперь жить без нее будешь?

– Без Миланы мне свет не мил, – покачал головой богатырь. – В ней моя жизнь. Без нее я ни на что не годен…

– Не стоит отчаиваться, друг мой. Собирайся в путь-дорогу…

– А мы? – выступил вперед Илья Муромец.

Добрыня Никитич стал вровень с ним. Они собирались ехать вместе с Алешей, и никакая сила не могла их остановить.

Было видно, что великий князь не хочет расставаться с ними, но вслух он сказал:

– И вы собирайтесь. Без вас Алеша пропадет… Дорога в Охриду очень трудная. Доберетесь до Белгорода, а там до Болгарии рукой подать. Справа – валахи, слева – ромеи. И прямо тоже ромеи, их легионы уже в Преславе стоят, трудно будет проскочить мимо их застав. Но вы не горюйте, дам я вам грамоту, где укажу, куда и зачем вы едете. Мы с ромеями в мире, и золота я вам дам. Поэтому будем верить, что вас пропустят…

– А если не пропустят? – спросил Илья.

Алеша заметил, как его рука легла на рукоять меча.

– Если не пропустят по добру… – задумался князь. – Если не пропустят, то… Что ж, тем хуже для них. Возьмете с собой людей из дружины Могута…

Великий князь Владимир поддержал Алешу словом и делом. Благословил его в путь, дал грамоту и золото, выделил на подмогу сотню из дружины атамана Могута. Сборы были недолгими. Спустя два дня богатыри были готовы отправиться в путь…

Алеша ложился спать. Прежде он зашел в конюшню. Верный Чародей ласково потерся мордой о его руку, чмокнул в ухо. Коня уже вычистили, накормили отборным овсом. Завтра с рассветом его поставят под седло, и он повезет Алешу к Милане. Этот волшебный конь его не подведет, выведет на верную дорогу.

Перед тем как закрыться в опочивальне, он еще раз осмотрел свои доспехи. Добротная кольчуга с нагрудными и плечевыми пластинами, шлем с широким забралом. Меч наточен и блестит даже в темноте, тяжелое копье в могучей богатырской руке кажется невесомым, колчан набит калеными стрелами, лук и медный щит висят на стене в ожидании своего часа. Кошель с золотыми монетами набит до отказа. Все хорошо. Алеша обязательно доберется до подлого Каща, снимет голову с плеч и вернет свою суженую.

С этими мыслями он и заснул. А проснулся от легкого толчка в плечо. В опочивальне темно, и только на полу лежит дорожка лунного света. И в дальнем углу что-то светится. Алеша присмотрелся и увидел маленького человека. Даже не человека, а мальчика. Того самого слепого, но ясновидящего мальчика, которого он спас на днях.

– Как ты сюда попал? – недоуменно спросил Алеша.

– Это очень просто. Я пришел к тебе во сне.

– Выходит, я сплю?

– Нет. Ты уже не спишь. Можешь ущипнуть себя…

Алеша воспользовался советом и ущипнул себя за щеку. Он не проснулся. Потому что не спал.

– Ты не спишь, а вот я сплю, – продолжал маленький кудесник. – Сплю и путешествую. Ты так не можешь, а я могу…

– Чудеса. А до озера Охрид ты добраться так можешь?

– Могу, – кивнул Проша. – Я там уже был.

– И что ты там видел?

– Злого волшебника видел. Черный шелковый плащ, длинный колпак на голове, в глазах страшный огонь. Мне до сих пор страшно…

– А Милану видел?

– Видел. И даже разговаривал с ней. Красивая у тебя невеста, богатырь, на загляденье красивая. Я не хочу тебя огорчать, но злой волшебник хочет на ней жениться…

– Но Милана этого не хочет!

– Не хочет. Пока не хочет. Но Кащ – великий колдун. Его чары сделают Милану послушной рабыней. Она будет его женой…

– Если я ее не спасу! – встрепенулся Алеша.

– Как ты это сделаешь?

– Для начала я доберусь до Каща, а там будет видно…

– Ты очень сильный богатырь, – покачал головой Проша. – И друзья у тебя настоящие воины. Но вам не совладать с Кащем. Его злая сила погубит вас еще до того, как вы доберетесь до его замка.

– Нас ничем не возьмешь, – покачал головой Алеша. – Никто еще не мог одолеть нашу богатырскую силу.

– А Кащ сможет… Но ты не отчаивайся, богатырь. Я знаю, как ты можешь добраться до его замка. Это очень трудно. Потому что весь путь придется пройти пешком…

– А как же Чародей?

– Увы, твой конь должен остаться здесь. Кащ издалека почует его волшебную силу, и, если это случится, он не даст вам спуску, пока не погубит. Кащ не должен знать, что ты едешь к нему, богатырь… В путь отправишься один. И прямо cейчас…

– Но я не могу идти один. Мои друзья готовы отправиться вместе со мной.

– Нет, они должны остаться здесь, – мотнул головой Проша. – А в Болгарию ты пойдешь один. Пешком. Друзей и оружие оставишь здесь…

– Ты даже отказываешь мне в оружии? – возмутился богатырь.

– Это не я тебе отказываю, – голос мальчика дрогнул от обиды. – Я просто говорю, как нужно сделать, чтобы сохранить голову на плечах. Я сказал, а ты поступай как знаешь…

Видение стало исчезать.

– Я сделаю, как ты скажешь! – решился Алеша.

– Тогда ты сможешь найти чародея. И спасешь свою Милану…

Проша растворялся в темноте вместе с голосом. Он звучал все тише и тише, пока совсем не пропал.

Богатырь остался в комнате один. В одиночку, без коня и оружия ему будет несладко. Но калика перехожий не бросается в глаза, может как вода сквозь пальцы просочиться через сито византийских застав. И главное, его не заметит всевидящее око злого волшебника. А в блестящих латах, с друзьями-воеводами и при боевой дружине он сразу бросится в глаза. Кащ может обернуться бурной рекой, чтобы утащить Алешу в пучину водоворота. Он может стать камнепадом и обрушиться на его голову в каком-нибудь тесном горном ущелье. Или превратиться в гадюку, чтобы умертвить богатыря ядовитым жалом…

Богатырь думал недолго. Он верил маленькому кудеснику. Попрощался со своим Чародеем, облачился в рубище, обернул меч мешковиной, примотал его к тяжелому посоху, сунул под полотняный плащ мешочек с золотом, положил в суму переметную вяленое мясо, сыр, лук, хлеб, уложил туда же сушеные бычьи жилы для тетивы, с дюжину наконечников для стрел. На этом сборы были закончены. Разумеется, Екима он будить не стал.

Алеша уходил и не чувствовал за собой вины перед друзьями. Пусть они остаются дома, Добрыня со своей Настей, а Илья с Ольгой. Пусть порадуются жены своим мужьям, а то они уже устали от частых разлук. Алеша же найдет Милану и вернется с ней домой. И тогда он объяснит Илье и Добрыне, почему ему пришлось отправиться в путь без них. Но это будет потом, а сейчас ему нужно было покинуть город.

Будь он верхом на белом коне, с золотой гривной на груди, стражники немедля распахнули бы перед ним ворота. Но на нем ветхий плащ, голова покрыта капюшоном. Для стражников он всего лишь бедный странник. В лучшем случае он будет поднят на смех. А в худшем – его отправят в острог. И объясняй тогда великому князю, почему так случилось.

Алеша незаметно покинул дом, тенью прошелся по ночному городу, добрался до крепостной стены. Он знал, как забраться на нее, чтобы стражники его не заметили.

Богатырь осторожно поднялся наверх, закрепил веревку и по ней легко спустился вниз. Крепостной ров он преодолел вплавь. На нем не было доспехов, а один-единственный меч не стал для него помехой.

Он выбрался на сушу. Свежо, легкий ветерок, но мокрая одежда не в тягость молодому богатырю. А впереди дорога. От Киева до Днестра, по реке вниз до Белгорода, там до Дуная рукой подать. Вдоль реки до самой до Болгарии.

Путь долгий и опасный. До самого Белгорода по степи шастают печенежские разъезды. А по берегу Дуная стоят византийские крепости, построенные много веков назад императором Юстинианом для защиты от славянских племен. Не так давно ромеи отбили некогда потерянные крепости, вернули им былое значение. Но Алеша простой странник, ему легко будет пройти мимо них. И русские богатырские заставы также останутся позади. Но до них сначала нужно добраться. И желательно живым и невредимым, а не кверху пузом вниз по течению Днестра.

Алеша думал об опасности впереди, а она неожиданно объявилась сзади. За ним на сильных высоких конях мчались несколько всадников. Похоже, это были конные стражники, объезжающие Киев по кругу. Бояться их нечего. Алеша не абы кто, он воевода, он сумеет договориться. Но на объяснения уйдет много времени и даже нервов. Алеша задал стрекача.

Бежал он легко, быстро. Но всадники его настигали. Над ухом просвистела первая стрела. А впереди лес, Алеша в нем скрылся, но погоня не прекращалась. Впрочем, богатырь не отчаивался. Атаман Могут учил его, как надо воевать с конниками в лесу. Сначала нужно запутать противника в трех березах, а затем напасть исподтишка. Наука ему пригодилась. Он сумел запутать конных стражников, но нападать не стал, пусть живут.

Алеша ушел от погони. Обессиленно опустился под дерево, отдышался. На лице улыбка. Приятно было осознавать себя сильным, быстрым и выносливым. Он и пешком сможет взять любую дорогу и сладить с любым противником. Он доберется до Болгарии.

Богатырь поднялся на ноги, осмотрелся по сторонам, прислушался. Тишина, спокойствие, звонкоголосые пичуги пророчат удачный путь. Но что-то не то с ним, как будто чего-то не хватает. Меч на месте, сума полная, а вот на боку под плащом нет заветной тяжести. Он потерял кошель с золотыми монетами. Вот что значит собираться впопыхах.

Алеша не очень расстроился. Ведь он потерял кошель не просто так. Это знак свыше. Теперь он по-настоящему калика перехожий. Без привилегий, без денег. Зато у него есть меч. Голова ясная, ноги сильные. Этого хватит, чтобы одолеть путь. И злой чародей Кащ не увидит его в своем колдовском зеркале.

О возвращении в Киев не могло быть и речи – Алеша продолжил путь. Он шел быстрым широким шагом, в день проходил не меньше пятидесяти верст. Теперь при нем был не только меч, но и лук со стрелами. Когда закончилась провизия, он стал промышлять дичью и мелким зверьком. Стрелял он превосходно, поэтому охота была удачной. Как человек бывалый, он мог разводить огонь, спать на голой земле, свыкаться с холодом и сыростью. На Днестре он ловил рыбу. Словом, голодать ему не пришлось. И с лютым врагом его пути не пересекались.

Алеша сумел добраться до города Пересечен. Там он обменял шкурки зверьков на пару мелких монет, заглянул на гостиный двор, перекусил в корчме. И снова в путь. На Белгород он не пошел, направился к реке Прут.

Он спускался вниз по реке к Дунаю, за которым начиналась Болгария. Он уже почти добрался до этого рубежа. Осталось только ночь переночевать. А поутру, стараясь не привлекать к себе внимания, он дойдет до Дуная, пересечет его вплавь.

На ночлег он остановился в лесу, в лощине между гор. Место сухое, костер сделал его теплым. Недалеко река, а это вода, рыба, дичь. Алеша подстрелил двух уток, зажарил их на костре.

Он отбросил от себя последнюю косточку, сладко потянулся, лег на бок, закрыл глаза. И в этот момент почувствовал легкое прикосновение. На руке у него сидел голубь. Самый обыкновенный голубь-сизарь.

Алеша прогнал птицу. Но голубь не унимался. То в плечо его клюнет, то в голову легонько. Богатырь попытался его поймать, но тщетно. Оставалось его только подстрелить. Но у Алеши не поднялась рука убивать мирную птицу.

«Что-то здесь не так», – про себя решил Алеша.

Голубь сделал движение, будто кивнул головой, соглашаясь. А затем повел клювом в сторону реки. И так несколько раз. Складывалось впечатление, будто он указывает ему путь.

– Что ж там такое? – спросил у птицы богатырь. – Неужели беда какая приключилась?

Голубь кивнул раз, второй. Он снова соглашался с ним. Значит, неспроста он сюда залетел, неспроста потревожил Алешу.

– Пойдем посмотрим, что там!

Алеша взял меч, лук, стрелы. Голубь поднялся с бревна, пролетел несколько саженей, опустился, снова взлетел. Так он показывал путь.

В небе сияет луна, ее свет проникает сквозь деревья, освещает тропку. По ней Алеша спустился к реке, направился дальше вдоль берега. Он шел долго, пока не увидел огонь костров. Голубь сел на ветку дерева, движением головы показал на костры.

– Что, дальше мне идти самому? – догадался Алеша.

Голубь кивнул в знак согласия. И издал утробный звук, очень похожий на тяжкий вздох. Ничего хорошего это не предвещало, но назад Алеша не повернул – он добрался до лагеря, затаился.

Возле костров сидели люди в высоких печенежских шапках. Ржали кони. Слышался звон железа. Ругань на печенежском языке. Ухо уловило посвист и щелчок кожаной плети. И тут же послышался чей-то стон.

Алеша понял, что перед ним работорговцы. Печенеги следуют в византийские земли, с тем чтобы продать на невольничьем рынке русских пленников. Воинов было немного, не больше дюжины. Сколько в лагере рабов, Алешу волновало сейчас меньше всего.

Секретов печенеги не выставляли, это позволило Алеше незаметно подкрасться к ближайшему костру. Кочевники ели печеное мясо, о чем-то разговаривали, пакостно смеялись. Два воина ходили по лагерю, смотрели за сидящими на земле невольниками.

Алеша не торопился. У него хватило терпения дождаться, когда смолкнут разговоры у костра. Один за другим сытые печенеги валились на землю. И только трое из них остались бодрствовать.

Над лагерем повисла тишина, но длилась она недолго. Алеша услышал девичий вскрик, а затем увидел, как два кочевника вытаскивают на свет какую-то девушку. Один негодяй ударил ее, швырнул на землю, второй навалился на нее, а третий ударил древком копья человека, поднявшегося с земли.

Человек упал, а печенег снова занес над ним копье. На этот раз он собирался вонзить в него каленый наконечник. Но Алеша его опередил. Глаз не подвел, рука не дрогнула – стрела точно поразила цель. Кочевник замертво рухнул на землю.

Два других печенега видели, как падает их приятель. Один из них поднял копье и с криком бросился на Алешу. Видно, хороший воин, если с ходу определил, откуда исходит опасность. Богатырь оставил его на закуску, а выстрелил в кочевника, который все еще продолжал прижимать к земле визжащую девушку. Меткая стрела избавила ее от насильника.

Алеша отбросил в сторону лук, схватил меч и бросился на печенега с копьем. Расправа была коротка, потому что ему нужно было поспеть к встревоженным воинам. Они просыпались один за другим, брались за оружие. Алеше пришлось бы худо, не будь он богатырем. Меч в его руке напоминал косу, которой он выкашивал сорняк.

Не долго, но коротко с врагом было покончено. Алеша утер рукой потный лоб, забросил руку с мечом за спину. Подошел к невольникам. Связанные одной цепью, они сидели на земле, с восхищением и надеждой смотрели на богатыря.

– Откуда будете, добрые люди? – спросил Алеша.

– Уличи мы! – ответил за всех седовласый старик.

Пленников было много, не меньше полусотни. Крепкие мужики, слабые женщины, старики, дети. На их селение напала дикая орда. Никто даже не понял, откуда появились печенеги. Кочевники пожгли дома, людей взяли в полон и прямым ходом повели в Византию.

Печенегам удалось обойти богатырские заставы, избежать столкновения с конными разъездами. До захваченных ромеями земель – рукой подать. Еще бы немного, и русским пленникам не на что было бы надеяться. К счастью, на пути у работорговцев встал Алеша. И все благодаря голубю, который привел его к печенежскому лагерю.

Алеша увидел голубя. Птица села на плечо юноше, которого он избавил от верной смерти. Парень стоял рядом с красивой стройной девушкой, на которую позарился гнусный печенег.

Красная девица с благодарностью смотрела на Алешу, он же смотрел на голубя.

– Твой сизарь? – спросил он у юноши.

– Мой, – улыбнулся тот.

– Скажи ему спасибо, – улыбнулся Алеша. – Это он меня сюда привел.

– Тебе, добрый молодец, спасибо, – заливаясь краской, поблагодарила богатыря красна девица.

– Невеста твоя? – догадался богатырь.

– Невеста, – помрачнел юноша. – Ты поспел вовремя, если бы не ты…

– Если бы не твой сизарь, – поправил его богатырь.

– Улик умная птица. Умная, Улик?

В знак согласия голубь радостно закурлыкал.

– А вас как зовут? – спросил Алеша.

Юношу звали Доброслав, его невесту Ульяна.

– И откуда у тебя, Доброслав, такая умная птица? – заинтересованно спросил Алеша.

– Я Улика еще птенцом подобрал. У него крыло сломанное было. Улик у меня на руках вырос. Я за ним ухаживал, а потом на волю отпустил. Он часто ко мне прилетал. Но потом куда-то исчез. И вот появился. Видно, почувствовал, что я в беду попал…

– Это не просто умная, это волшебная птица, – решил Алеша.

– Волшебная, – не стал спорить Доброслав. – Откуда она могла знать, что ты – богатырь?

– Разве я похож на богатыря? – Алеша провел рукой по своему рубищу.

– Похож, – за своего жениха ответила Ульяна. – Ты по духу своему богатырь. Ты не испугался печенегов, а как дрался…

Она с восхищением смотрела на Алешу, но жалась к своему Доброславу. Она видела в нем своего защитника. Юноша не побоялся печенежского развратника и готов был принять смерть ради любимой.

– А куда ты путь держишь, богатырь? – спросил Доброслав.

– По миру путешествую, – уклонился от прямого ответа Алеша. – На людей посмотреть, себя показать…

– Может, меня с собой возьмешь?

– Зачем?

– Ты спас меня и Ульяну. Всех нас спас. Я перед тобой теперь в неоплатном долгу. И если тебе нужен слуга, я им стану…

– Не нужен мне слуга, – мотнул головой богатырь. – И спутник мне ни к чему. Такой вот я человек, нравится мне одиночество. Так что оставайся, друг, со своей Ульяной…

– Тогда пошли с нами, – улыбнулась девушка. – На свадьбе нашей погуляешь…

– Нет, – покачал головой Алеша. – Мне в другую сторону. А погуляю я на своей собственной свадьбе…

– У тебя и невеста есть? – спросил Доброслав. – А говорил, что тебе нравится одиночество…

В ответ Алеша ничего не сказал. Не было Миланы – не о чем было говорить. Вот когда он ее найдет, когда вернется с ней в родные земли, тогда он обязательно найдет Доброслава с Ульяной, тогда с ними и поговорит. А сейчас ему нужно было продолжать путь.

Бывшие пленники ушли на восток, богатырь же направился на юго-запад. Добрался до Болгарии, до захваченных ромеями земель. Дунай он пересек ночью, вплавь. Днем отдыхал, а ночью снова в путь. Лесами, горами, в обход крепостей, византийских гарнизонов, мимо злых людей. Дристор, Преслава. Дальше на пути лежал город Тырново. Но Алеша обошел его стороной.

На ночлег остановился в крестьянском селении. Десятка три лачуг, наполовину вкопанных в землю, несколько добротных изб, кузница. Люди в домотканых одеждах, домашний скот, птицы. Мычание коров, запах навоза. И хлеб. Где-то здесь должен был быть хлеб. Алеша готов был отдать все на свете за краюшку хлеба и щепотку соли.

Он шел по селению с низко опущенной головой. Это была военная хитрость. Хочешь, чтобы на тебя не обращали внимания, хочешь слиться с толпой, не ходи в полный рост, не смотри вызывающе людям в глаза. А на чужбине, да еще и в его положении лучше не высовываться.

Алеша прямым ходом направился к кузнецу. Из избы к нему вышла пожилая женщина с бельмом на правом глазу.

– Кого ищешь, странник? – на понятном ему языке спросила она.

Она подозрительно смотрела на Алешу.

– Мне бы кузнеца, – нерешительно сказал он.

– Издалека идешь?

– Издалека.

– Изголодался поди?

– Хлеба мне нужно и соли.

– Всем нужно и хлеба и соли… Заплатить есть чем?

– Могу в кузне поработать. Меха умею раздувать, молотом бить могу…

– Да вижу, что есть в тебе сила. А у Иванчо, я знаю, работа есть. Ты на площадь ступай. Там Иванчо. Скуку свою разгоняет…

Площадью называлось свободное пространство между домами в центре селения. Посреди площади стоял здоровенный и крепкий, как бык, мужик. Кудрявые волосы, круглое лицо, глаза как два уголька. Он сжимал в руках толстый канат, другой конец которого держали мужики числом не менее полудюжины. Кто-то из зевак подал сигнал, и состязание началось.

Впрочем, тяжба продолжалась недолго. Здоровяк играючи перетянул на себя ватагу соперников. На месте, где они стояли, остались лишь оседающие клубы пыли.

– Э-э! Слабаки! – отпуская канат, разочарованно махнул рукой здоровяк.

– А кто тут из вас Иванчо будет? – спросил у людей Алеша.

Он был уверен, что победитель и есть кузнец. Так оно и оказалось.

– Я это, – показал на себя здоровяк. – А тебе что?

Алеша подошел к нему поближе. Чтобы не греть чужие уши.

– Да вот, поработать у тебя хочу.

– О! Работы у меня невпроворот. А что делать умеешь?

– Могу меха раздувать.

– А еще?

– Могу не раздувать, – с хитрой искринкой во взгляде улыбнулся Алеша.

– А ты шутник, – расплылся в ответной улыбке кузнец. – А скажи мне, шутник, со мной силою потягаться не слабо будет?

Иванчо жаждал развеять скуку, поэтому Алеша ждал этого вопроса.

– Да можно попробовать.

Кузнец бросил ему свободный конец каната.

– Бери сколько надо людей на подмогу и будем тягаться.

– А мне подмога не нужна, – покачал головой Алеша.

Алеша крепко схватился за канат и вместе с Иванчо вышел на середину круга. Краем глаза он видел постные лица зевак. Никто не верил в его победу, что ж, придется разубеждать народ.

Кузнец с ленцой, но сильно дернул на себя канат. Алеша удержался на ногах. Иванчо удивленно покачал головой. И снова попытался сорвать его с места. Силы его утроились, но Алеша стоял как в землю вкопанный. Кузнец уже изо всех сил потянул на себя веревку. Бедняга побагровел от натуги, от изумления глаза лезли на лоб, но Алеша ни на дюйм не сдвинулся с места. А в конце концов сам дернул канат. Иванчо упирался, как мог, но сил ему явно не хватало. Алеша одержал убедительную победу.

Кузнец сначала разозлился, но быстро успокоился. Улыбнулся на всю ширину лица, подошел к Алеше.

– Ну вот! Нашелся-таки человек сильнее меня! – обрадованно пробасил он. – Настоящий силач. А то все я да я, некому больше побеждать. Теперь вот и на меня победитель нашелся. Как зовут тебя, добрый человек?

– Алеша, – назвался богатырь.

Кузнец протянул ему руку. Но до рукопожатия дело не дошло. Иванчо неожиданно дернул его руку на себя. Он сумел застать Алешу врасплох, поэтому смог сорвать его с места. Вместе с ним разбежался, затем резко ушел в сторону и отпустил руку. Он ожидал, что Алеша врежется в толпу. Но богатырь встал как вкопанный, развернулся к Иванчо лицом и двинулся в атаку.

Кузнец встал в стойку. Кулаки у него здоровые, в плечах косая сажень, тело такое же крепкое, как железная броня. Но разве Алешу этим возьмешь?

Иванчо ударил наотмашь, Алеша поймал его кулак, вывернул руку в сторону, рывком подтянул к себе противника. Кузнец чуть не взвыл от боли, но не унимался. Попытался ударить Алешу второй рукой. Но тот же результат. Теперь он стоял лицом к Алеше с разведенными в стороны вывернутыми руками.

– Сдаешься? – спросил Алеша.

Ему ничего не стоило ударить кузнеца головой. Но он решил не делать этого.

– Ни за что! – стиснув зубы, процедил Иванчо.

– А на работу возьмешь?

– Возьму!

Алеша отпустил соперника.

– Сколько ж в тебе силы? – потирая локти, потрясенно спросил кузнец.

– Мне хватает…

– Что ж, посмотрим, каков ты в работе… Откуда идешь и куда?

– Откуда не помню, куда не знаю. Сколько помню себя, все скитаюсь по белу свету. И дома у меня нет. Где накормят, там и есть мой дом…

Кузнец намек понял. Провел Алешу к себе в дом. Бедно. Посреди горницы очаг, в потолке дыра, куда выходил дым, стены закопченные. На медленном огне в железном котле варилась мясная похлебка. И на столе под полотенцем лежали хлебные лепешки.

Мать кузнеца налила похлебку в большую глиняную миску, поставила на стол. Иванчо взял хлеб, накрошил его в миску, руками достал мокрый кусок, сунул его в рот. Он ел руками, и его это ничуть не смущало. Алеша должен был поступить так же. Но он все же достал из сумы серебряную ложку – единственное богатство, за которое он мог взять хорошую цену. Но расставаться с памятью о родной земле он не собирался.

Иванчо с нескрываемым интересом наблюдал, как Алеша орудует ложкой. В конце концов не выдержал:

– Умно, умно. Знаешь, я, наверное, тоже сделаю себе такую же штуку…

– Можно выковать из железа, а можно выстрогать из дерева, – кивнул Алеша.

– Можно. Только нам сейчас не до этого. Поедим и в кузню пойдем. Работы у нас с тобой непочатый край.

– Что делать нужно?

– Мечи ковать будем.

– Зачем?

– Да времена смутные настали.

– Ромеи?

– Если бы. Ромеи нас не трогают. Ну, почти не трогают. А вот вояки Торка уже достали, спасу нет…

– Кто такой Торк?

– Болгарин. Наш багаин…

Болгары появились много веков назад. Они пришли с востока на дунайские земли, населенные славянами. Болгары не просто подчинили славянские племена, но переняли у них язык и культуру. Но военная организация так и осталась тюрко-татарской. Высшие слои общества представляла военная знать – боилы, болиары, низшую ступень занимали багаины. Византия вернула былое могущество, их войска вернулись на эти земли. Болгарская знать ушла на запад, под крыло правителя Самуила. Но некоторые вельможи остались. С небольшими отрядами они прятались в горах, нападали на византийские обозы и грабили своих же крестьян.

– Наше селение небольшое, но у нас было много зерна, – продолжал Иванчо. – Торк, чтоб ему пусто было, уже приходил к нам. Он забрал у нас весь хлеб, оставил лишь самую малость. Ходят слухи, что он собирается забрать у нас и эти жалкие остатки. Вот старейшины и решили, что нужно вооружаться. У нас есть луки, копья, топоры. Но будет лучше, если мы успеем с тобой выковать хотя бы дюжину мечей…

Если верить кузнецу, отряд Торка мог появиться в любое время. Его люди могли разграбить и сжечь селение, забрать зерно, увести скот, угнать людей в рабство.

– Это хорошо, что ваши старейшины бьют во все колокола, – сказал Алеша. – Но надо еще и укреплять ваше селение. А у вас даже посты не выставлены. Когда я шел к тебе, меня никто даже не окликнул. А если бы я был вражеским лазутчиком…

Кузнец задумался. Махнул рукой и неуверенно изрек:

– Мое дело ковать мечи.

– А дело твоих земляков – сеять и убирать хлеб. Но и ваш Торк тоже при деле – он грабит и убивает. И, вероятно, на этом деле он собаку съел. Он же вас с потрохами сожрет. И мечи твои никому не помогут…

– Что же тогда делать? – проникся важностью разговора Иванчо.

– Готовиться к защите. Если у вас нет человека, который мог бы этим заняться, я вам помогу…

– Ты думаешь, это у тебя получится?

Вместо ответа Алеша размотал свой меч, лихо крутанул его в руке, взмахнул им и разрубил пополам летящую муху. Иванчо не нашел слов, чтобы выразить свое восхищение.

Кузнец повел его к старейшинам, те дали «добро», и приготовления к осадному положению начались. Для начала Алеша собрал на площади всех мужчин, провел смотр вооружения. Зрелище плачевное. Две дюжины необученных крестьян, из оружия – луки, топоры, остро заточенные колья, которые здесь почему-то назывались копьями.

Добрая половина ополченцев вполне пристойно стреляла из луков. Правда, стрелы плохие, наконечники мягкие – такими нагрудную броню не пробьешь. Иванчо нужно было срочно ковать каленые наконечники. И кузнец приступил к работе.

Алеша научил ополченцев, как нужно упражняться в стрельбе по движущимся мишеням, заставил их тренироваться, а сам занялся постройкой оборонительных укреплений.

У него не было никакой возможности возвести крепость вокруг селения. Зато можно было ее воздвигнуть в центре, на площади. Хижины пострадают, зато у людей останется шанс уцелеть. Алеша взялся за работу.

Нужно было соорудить нечто вроде «гуляй-города», когда в круг устанавливаются повозки. С внутренней стороны располагаются стрелки и копейщики, а с внешней в землю втыкаются острые колья под определенным углом. Повозок в селении раз-два и обчелся. Но Алеша не унывал. У него еще есть время, а желающих помочь с избытком.

Спустя четыре дня крепость из досок, бревен, камней и валежника была готова. Остро заточенные колья лежали на земле в правильном порядке, осталось только поставить их под определенным углом. Но это будет сделано в нужный момент с помощью хитрого механизма. Если, конечно, кто-то решится напасть на селение.

Время шло, а Торк не давал о себе знать. Алеша продолжал тренировать крестьянское ополчение, Иванчо ковал бронебойные наконечники для стрел, со временем переключился на мечи. Из-под его молота вышло четыре клинка, дело шло к пятому, когда вдали к небу взметнулся черный столб дыма. Это был сигнал опасности. К селению приближался конный отряд.

Алеша забрался на вышку посреди укрепления. Одним глазом он смотрел, как в крепость сбегаются ополченцы и селяне. Вторым – наблюдал за конницей. Всадников было немало, десятка два, не меньше. Многие воины были в кольчугах, у латника, скачущего впереди, был бронирован даже конь. Скорее всего это и был печально знаменитый Торк.

Видимо, Торк уже прознал, каким хлебом с солью его собираются встретить крестьяне. Поэтому настроен был крайне решительно.

Пожалуй, зря селяне решили дать ему отпор. Отряд у него мощный. Сильные кони, крепкие всадники, броня, тяжелые копья, кривые мечи, тугие луки, горящие факелы. Судя по всему, воины были опытными, к жаркой сече им не привыкать. Это верно, что хлеб всему голова, но лучше уж расстаться с этой головой, чем с той, которая на плечах.

Всадники гнали коней во весь опор. На крышу первой хижины упал пылающий факел. Трудно было усомниться в серьезности их намерений. Алеша спрыгнул с вышки, занял свое место в боевых рядах.

Все эти дни настроение у ополченцев было боевое. Им нравилось стрелять из луков, метать копья, драться на палках. Они красовались перед близкими, всем своим видом показывали, что на них можно положиться. Но с появлением опасности весь их боевой дух куда-то улетучился. На лицах растерянность и сомнения. Только один кузнец Иванчо по-настоящему рвался в бой. Меч он сжимал твердой рукой, чего не скажешь о его соратниках.

Без боевого духа на поле битвы делать нечего. Даже при многократном превосходстве перед лицом отважного противника трусы и слабаки обречены на поражение. Не спасут их ни доспехи, ни мощное оружие. Тем более что у ополченцев не было ни того ни другого, а сила духа оставляла желать лучшего.

Враг уже совсем близко. А селяне пребывают в нерешительности. Им бы побросать оружие да молить о пощаде, но они все же натягивают луки.

Алеша выстрелил первым. Его стрела выбила из седла головного всадника. Дюжина других стрел уменьшила вражеский отряд еще на одного конника. Для начала неплохо.

Время до прямого столкновения стремительно убывало. Всадники все ближе. У Алеши не остается времени заново натянуть лук. Зато у него под рукой копье. И он успевает послать его в цель. Еще на одного вражеского воина меньше.

Конница совсем близко. Самый волнующий момент.

– Давай! – крикнул Алеша.

И по этому сигналу кузнец Иванчо дернул за канат. На этот раз он тягался с самим Торком.

Несколько коней брюхом напоролись на вздыбившиеся колья. Для грабителей это было полной неожиданностью. Оставшиеся в живых воины запаниковали, подались назад. Ополченцы возликовали, боевой дух поднялся на небывалую высоту. Сейчас это было самое главное.

Враг отступил. Но только для того, чтобы снова броситься в бой. Алеша насчитал чертову дюжину всадников. Торк изменил тактику. Он не стал атаковать крепость. Его воины кружили вокруг нее и расстреливали селян из луков. Стреляли они здорово, поэтому число ополченцев стремительно убывало.

Но и враг нес потери. Одного всадника подстрелил кто-то из крестьян, троих сбил на землю Алеша. Он мог бы стрелять и дальше, но Торк снова бросил своих воинов в атаку. На этот раз они смогли преодолеть все препятствия и ворвались в «гуляй-город». Защитников оставалось совсем немного. И если бы не Алеша, ополченцам пришлось бы худо.

Богатырь встретил врага с мечом в руке. Ему было не привыкать к отчаянной битве, а его богатырская сила не подвела и на сей раз. У кузнеца Иванчо не было опыта и боевой сноровки. Зато была недюжинная сила в руках и стойкое желание победить. Он стал хорошим подспорьем для Алеши.

Торк не смог сломить сопротивление ополченцев. Оставшиеся в живых вояки бросились врассыпную и с позором покинули поле брани. Сам Торк живым не ушел. Селяне скопом бросились за ним, поймали, связали. И заставили есть хлебное зерно. Вернее, сами запихивали ему в рот, пока он не подавился…

Из всех ополченцев уцелело меньше половины. Но это не помешало селянам устроить грандиозный праздник. Алеша был героем дня. Кузнец Иванчо на радостях решил отдать ему свою кузню.

– Только оставайся с нами, брат! – грохотал он. – Живи, работай, женишься, дети будут. Оставайся!

– Нет, не могу я у вас остаться, – покачал головой Алеша. – Идти мне надо. Дорога зовет.

– Пропадем мы без тебя!

– Не пропадете. Ты, Иванчо, первый воин в своем селении, тебе и меч в руки!

– Ты веришь в меня? – кузнец сиял, как медный котелок.

– Я видел тебя в бою, и я в тебя верю. Знаю, что ты сможешь повести за собой людей, сможешь защитить свое селение от разбойной нечисти…

– А может, ты меня с собой возьмешь? Вдруг я тебе пригожусь?

– Ты не у меня спрашивай. Ты у своих земляков спрашивай. Отпустят они тебя или нет…

Селяне отпускали Алешу, но за Иванчо держались крепко. Старейшины назначили его военным начальником и этим лишили его свободы выбора.

– Если случится с тобой какая-нибудь беда, ты только дай знать, – сказал он Алеше на дорогу. – Где бы я ни был, чем бы ни занимался, я обязательно приду на помощь…

– Спасибо, друг! – Алеша обнял его на прощание и отправился в путь-дорогу.

Он хорошо отдохнул после недавнего боя, отъелся, в торбе запас хлеба и сыра. Ноги легко несли его по горным дорогам. Острый булатный меч грел душу.

Город Тырново он обошел стороной. Взял курс на Средец. Шел к нему горными тропами. Пастухи и странники указывали ему путь. Все чаще предупреждали об опасности. Грозой этих мест был разбойный люд и ромейские патрули.

Однажды он столкнулся с ромеями. Это был небольшой отряд, сопровождавший обоз с провизией. Все воины были в доспехах, копья с тяжелыми наконечниками, миндалевидные щиты, мечи в ножнах. Латники и вьючные животные стояли у подножия скалистой горы. Два воина натягивали луки и пускали вверх стрелы. При этом все весело смеялись.

Алеша понял, какую забаву нашли для себя ромеи. Оказывается, они пытались попасть из лука в маленького косматого человечка, будто прилипшего к отвесному склону горы. С каждым выстрелом он резво отскакивал в сторону, а стрела высекала искры вблизи. Алеша был поражен. Простой смертный не в состоянии так шустро лавировать по скалистому отвесу, на котором и неподвижно-то не удержаться.

Косматый человечек мог бы забраться на самую вершину горы, тем более что до нее рукой подать. Но там стояли два воина без лат с одними копьями. Они внимательно наблюдали за мишенью и не давали ему подняться.

Ромеи были увлечены, поэтому не заметили, как рядом с ними оказался Алеша.

Богатырь не знал ромейского языка. Но его намерения были понятны и без слов. Он легонько толкнул в плечо одного лучника и сердито погрозил ему пальцем. Нельзя, мол, стрелять в человека. Тем более забавы ради.

Ромеев было немного. Четыре латника внизу, двое вверху. Алеша один, но у него обнаженный меч за спиной, ничто не мешает ему пустить его в ход.

Лучник оторопело взглянул на него, лицо скривилось в презрительной улыбке. Один из воинов вытащил из ножен меч. Алеша уже не сомневался, что сейчас он сам станет мишенью для этих недоумков.

Ромеи с молоком матери впитывают любовь к зрелищам. Битвы гладиаторов, собачьи бои, конные бега. Хлебом их не корми, дай только потешить себя чужой кровью. Но это не дает им права расстреливать невинного человека. И на одинокого путника поднимать руку тоже нельзя. Это карается законом справедливости.

Алеша коротко размахнулся и со всей силы заехал кулаком лучнику в лицо. Тот без чувств рухнул наземь. Если бы не шлем-касис, он бы разбил голову об острые камни. Мечника богатырь достал ногой. Даже несмотря на его доспехи, смог согнуть его в бараний рог, резко выхватил меч и рукоятью ударил по спине. Теперь против него оставалось только два воина. И еще двое на вершине горы. Похоже, они собираются спуститься, чтобы наброситься на него.

Богатырь предложил уцелевшим латником мир. Но те и слушать его не стали. Один обратил в его сторону лук, второй кинулся на него с мечом. Они просто не оставляли ему выбора, поэтому острому клинку снова нашлась работа.

Напрасно Алеша ждал тех двух копейщиков, которые должны были спуститься к нему с горы. Они так и не появились. Видимо, им очень не понравилось, как лихо богатырь управился с их товарищами, и они решили не торопиться.

Зато к Алеше спустился космач. Он в самом деле был невысок ростом, богатырь был чуть ли не вдвое его выше.

– Спасибо тебе, добрый молодец! – со слезами на глазах поклонился в пояс странный мужичок.

Он бы и дальше рассыпался в благодарностях, но Алеша схватил его за руку и поволок за собой. Нужно было как можно скорее уходить с этого места, где оставались неподвижные тела и несколько мулов с поклажей. Он не заметил в глазах космача алчного блеска. Значит, у него и в мыслях не было поживиться бесхозным добром. Выходит, он не вор и не разбойник.

Первое время Алеша вел его за собой, затем они поменялись местами. Мужичок привел его в свою нору. Жилище из веток в самой гуще леса на берегу бурлящей речушки. Ничего не говоря, он схватил остро заточенную палку, со всей силы швырнул ее в реку и вытащил ее вместе с трепыхающейся форелью. Так он раздобыл несколько рыбин, разделал их, нарезал, бросил в котелок и поставил на огонь.

– И давно ты здесь живешь, Радко? – обратился к нему Алеша.

Они познакомились, пока шли к лесному обиталищу.

– Давно. Очень давно, – закивал мужичок. – Нравится мне здесь. Тихо здесь, хорошо, людей нет…

Последнее он произнес так, будто нет ничего худшего, чем жить среди людей.

У Радко было маленькое сморщенное лицо, зато глаза чересчур большие, из-под верхней оттянутой к носу губы выглядывали большие коричневые зубы. И еще эти космы, которые делали его похожим на зверька. Люди его не жаловали. И подтверждением тому была охота, которую открыли на него прохожие ромейские латники. Но какой бы он ни был, лишать его жизни не смел никто.

– Видел я, как ты по скалам лазил. С такой легкостью, будто по земле ходил…

– Это я умею, – еще больше обнажая большие и острые, как у бобра, зубы, сказал Радко. – Тело у меня легкое, а руки сильные. Я на любую гору без труда заберусь, не веришь?

– Ну как я могу не верить, если я своими глазами все видел. Ты же по скале как паук по своей паутине ползал…

– Да что там скалы! Я как-то раз на башню к Драгомилу забрался. На самую вершину. А знаешь, какая там башня! Высокая-превысокая! Никто туда залезть не смог, а я смог…

– Кто такой этот Драгомил?

– Драгомил – знатный болиар. Он ромеям служит, они его за это жалуют. Крепость, говорят, помогли построить. Добрая крепость…

Алеша с удовольствием похлебал свежей ушицы, поел вареной рыбы. Переночевал в хижине Радко, а с рассветом отправился в дорогу.

Он шел весь день. По горам, по долам. В этот день ему не везло. Он сбился с верной дороги, заплутал, когда распутался, наступил вечер. Нужно было сообразить что-нибудь к столу и отдыхать, чтобы утром продолжить путь.

Алеша подстрелил жирного селезня, зажарил его на костре, съел, запил водой из горной реки. Теперь можно было отойти ко сну.

Глава 3

Нежданно-негаданная встреча

А ночью Алеше приснился сон. Темное небо, мрачные воды озера Охрид, на скале прямо над водой черный замок с высокими башнями. Сильный порывистый ветер поднимал темные воды, гнал их к замку, бил о скалы. Небо прорезала молния, зацепила замок. И надо же, обрушилась одна из башен и часть стены.

Алеша видел, как из-под обломков башни поднимается красивая девушка. Это была Милана. Она встревоженно оглянулась по сторонам, никого не заметила, подобрала с земли непонятно откуда взявшийся меч, вышла из замка, стала спускаться к озеру. Ветер трепал ее волосы, брызги с верхушек волн били ей в лицо, но это не помешало ей сесть в лодку и на этом утлом суденышке отправиться в опасное путешествие. Ветер перерос в настоящий ураган, шторм усилился, с неба хлынул дождь, стрелы молний били по воде. А лодка с Миланой на борту плыла через озеро.

Она сумела пересечь озеро, но, когда до спасительного берега оставалось совсем немного, над лодкой навис черный сгусток, который стал стремительно разрастаться и принимать очертания человеческой фигуры. Алеша понял, что это злой чародей Кащ. Милана была уже близка к спасению, когда Кащ метнул молнию. Лодка разломилась пополам, Милану закружил гигантский водоворот, втянул ее в глубь озера. Она исчезла…

Алеша закричал и проснулся. Вокруг мертвая тишина. И только слышно, как рядом несет свои воды быстрая горная речка. И тут же послышался шум. Как будто какая-то сила выбила из воды огромный фонтан.

Богатырь обернулся на шум. И в самом деле увидел, как высоко вверх взметнулся столб воды. Он уже проснулся, но воображение все еще оставалось во власти кошмарного сна. Сон и явь смешались в этом фонтане. И ему почудилось, что это выныривает из воды Милана. Она утонула в озере Охрид, чтобы появиться в этой речушке, на берегу которой должен ждать ее суженый.

Алеша напряг зрение и увидел, как бурные воды уносят вниз по течению барахтающегося человека. Он сорвался с места и со всех ног бросился в погоню.

Он бежал быстро, но стремительное течение опережало его. Вода унесла человека в темноту, но богатырь продолжал бежать. И в конце концов наткнулся на неподвижное тело, лежавшее возле камней в спокойной воде.

Это была девушка. В длинной белой рубахе – точно такую же он видел во сне на Милане. В воде извивались длинные темно-русые волосы… Трудно было поверить в то, что перед ним лежит Милана. Но Алеша свято в это верил. И мало удивился, когда узнал в девушке свою невесту.

Удивлялся он только тому, как могла Милана оказаться в этих местах. Но всему нашлось объяснение. Алеша уже давно стряхнул с себя остатки сна, мыслил трезво. И сообразил, что вещий сон был всего лишь предупреждением. Милана не покидала замок через разрушенную стену, не тонула в лодке, не выныривала в горной реке. Взметнувшийся столб воды Алеше привиделся. Он вспомнил, что на этом месте шумел самый обыкновенный небольшой водопад.

Милана удрала от злого Каща, пешком или на коне добралась до сих мест, но, видно, что-то случилось с ней, и она оказалась в реке, которая вынесла ее к Алеше. А сон ему послал кудесник Проша. Это он предупредил его, что мимо него будет проплывать Милана. Сам же богатырь неспроста оказался в этих местах, не зря же он плутал намедни…

Впрочем, Алеша не искал объяснений. Он приводил Милану в чувство, но неудачно. Он поднял на руки ее невесомое тело, бегом, не ведая усталости, понес к огню.

Милана замерзла в студеной воде. Алеша превратился в бесстрастного лекаря. Он снял с Миланы мокрую рубашку, натер ее тело целебным бальзамом.

Она открыла глаза в тот момент, когда он накрывал ее своим плащом.

– Алеша! – счастливо прошептала Милана и закрыла глаза.

Она заснула, просто заснула. Пусть спит. У костра тепло, лесной зверь не нападет – ничто ей не угрожает.

Алеша лег рядом. Радость внутри бьет ключом. Все, теперь ему не надо искать замок Каща. Он забирает Милану, отвозит ее в Киев, там они играют свадьбу. Как муж и жена они проживут всю жизнь. Кончилась черная полоса, начинается светлая. И злой колдун никогда больше не появится на горизонте. Пусть только попробует…

Богатырь и не заметил, как уснул. Проснулся он утром. Глядь, а Миланы нет. И вокруг никого. Тишина. Только слышно, как шумит вода и щебечут пташки.

Красота вокруг неземная. Тепло, солнечно, мягкая сочная трава словно пушистый ковер, деревья как нарисованные, от реки не оторвать взгляда. Но Алеша на эти прелести не обращал никакого внимания. Он сокрушенно думал о прошедшей ночи. Оказывается, встреча с Миланой была всего лишь продолжением кошмарного сна. Он видел и обнимал ее в своих грезах. А на самом деле она была далеко-далеко.

– Алеша! – услышал он знакомый до боли голос.

Богатырь развернулся на звук и увидел Милану. Она шла к нему с милой улыбкой на устах, глаза светились радостью. На ней была высохшая за ночь рубаха. В руках она держала пучок какой-то травы.

Алеша потрясенно наблюдал, как она подходит к нему, присаживается рядом. Он ощущал запах ее волос, ее кожи. От волнения голова шла кругом.

– Ты снова мне снишься? – щипая себя за руку, спросил он.

– Снюсь?! – удивленно посмотрела на него Милана. – Как я могу тебе сниться, мой милый, если ты не спишь. И я не сплю…

– Неужели все это происходит наяву?

– А ты обними меня, – нежно улыбнулась Милана. – Покрепче обними, тогда ты поймешь, что мы с тобой не во сне…

Алеша охотно последовал ее совету. Обнял крепко-крепко, покрыл лицо и руки поцелуями. Эта была Милана, его Милана – родная и любимая. И она ему не снилась…

– Хватит! – с ласковой улыбкой на губах мягко отстранилась она. – А то еще задушишь, медведь!

– Ты, наверное, кушать хочешь? – спохватился Алеша. – А я сижу тут как истукан…

Он потянулся за луком, но Милана удержала его.

– Я не хочу есть, – покачала она головой. – Я хочу посидеть рядом с тобой. Знал бы ты, как я по тебе соскучилась.

– А я как соскучился!..

– Ты как здесь оказался? – стала выпытывать она.

– За тобой шел. Шел, шел и пришел. Думал, что еще далеко до встречи, а вон как все оказалось…

– А почему ты один? Где твои друзья?

– Илью и Добрыню я оставил дома.

– И они тебя отпустили?

– Мы собирались ехать вместе. Но в последнюю ночь я получил добрый совет…

Алеша рассказал про мальчика Прошу, про его ясное видение. Рассказал, как он явился к нему во сне.

Милана внимательно выслушала его, после недолгого раздумья сказала:

– Был черный замок. И острые шпили на башнях были. Тут Проша тебе не врал… Но вот ночное видение мне не нравится. Как будто кто-то хотел тебя с верного пути сбить. На коне, вместе с друзьями ты бы уже давно был в Охриде. И, может быть, ты успел бы найти меня еще до того, как я сбежала от коварного Каща… Уж не он ли тебе дал «добрый» совет?

– Ты думаешь, он мог явиться ко мне во сне вместо Проши?

– Он и не на такое способен. Он очень могущественный волшебник…

– Как же ты от него сбежала?

– Я нашла снадобье, которое вернуло мне былую силу. В этот раз ему ни за что на свете не отобрать ее у меня. Чудесная сила оберегает меня от его чар… Но, увы, она не уберегла меня от злых зверей. Я шла горной тропой, а на меня набросились волки. У меня не было оружия, поэтому я искала спасения в ногах. Но оступилась, упала в реку, которая принесла меня к тебе… Алеша, я никак не могу поверить, что мы снова вместе!

– Ну вот, а говоришь, что вместо Проши ко мне той ночью явился Кащ. Нет, это был наш маленький кудесник. Он и сегодня ночью послал мне вещий сон. Если бы не это, я бы ни за что не нашел тебя…

– Что ж, мне тоже кажется, что ты прав. Если бы ты поехал в Охриду верхом, я бы не оказалась здесь. И судьба бы не смогла свести нас вместе. Ты бы проехал дальше, а я бы попросту утонула…

– Нет, ты бы не утонула, – покачал головой Алеша.

Он обнял Милану за плечи, мягко привлек к себе.

– Ты бы пришла в себя, – продолжал он. – И вернулась бы в Киев. Там бы мы и встретились… Не для того ты сбежала из неприступного замка, чтобы утонуть в какой-то жалкой реке…

– Почему жалкая? Мне нравится. Очень хорошая река. И места вокруг красивые. Хорошо здесь. Очень хорошо. Я не хочу отсюда уходить…

– Но уходить надо. Как ты себя чувствуешь, родная?

– Не очень хорошо, – покачала головой Милана. – Но ты не волнуйся. Я вот травки нарвала, сделаю отвар. И послезавтра можно отправиться в путь. Ты же не будешь возражать, если мы пару дней проведем с тобой в этом райском местечке?

Алеша не возражал. Ему было все равно, где быть, в Киеве, здесь или на спине у одного из трех китов, которые подпирали Землю. Лишь бы только Милана была рядом.

Они собирались провести здесь два-три дня. Это обязывало Алешу к решительным действиям. Он наловил рыбы, подстрелил двух зайцев. Пока Милана занималась обедом, начал постройку шалаша. К ночи его закончил.

Спать они ложились под крышей из свежей травы.

– С милым в шалаше рай! – обнимая Алешу, жарко прошептала Милана.

Они были женихом и невестой. Скоро станут мужем и женой. Они уже сейчас могли бы провалиться в райские кущи страстолюбия. Но они удержались от грехопадения.

И все же это была лучшая ночь в их жизни…

Алеша проснулся среди ночи. Ему вдруг показалось, что рядом спит какая-то другая девушка, не Милана. Он встрепенулся, поднялся на локте, всмотрелся в ее лицо. И – о ужас! Он увидел перед собой совершенно незнакомую девицу – красивую, стройную. Но это была не Милана.

Алеша в панике выскочил из шалаша, спустился к реке, умылся холодной водой. Снова вернулся на место.

– Ты где был? – спросил знакомый голос.

Алеша снова всмотрелся в девушку. Узнал ее. Все-таки это была Милана. Видно, привиделось спросонья.

– На реку ходил посмотреть.

– Понятно, – кивнула Милана.

И снова заснула. Алеша тоже бодрствовал недолго. Богатырский сон избавил его от всех сомнений.

Под утро ему приснился сон. Он и Милана лежали в шалаше, но появились какие-то люди в латах, схватили Алешу за ноги, вытащили наружу. Набросили на него сети, связали веревками. Он сопротивлялся, пытался избавиться от пут. Но при этом явственно осознавал, что все это происходит с ним во сне. Сейчас он проснется и вместе с Миланой посмеется над своим кошмаром.

И Алеша проснулся. Каково же было его удивление, когда он обнаружил себя лежащим на земле вне шалаша, связанным по рукам и ногам. Над ним возвышался какой-то воин в панцире из стальных пластин поверх длинной кольчуги. Суровое лицо, злой пронизывающий взгляд, ноздри широкого носа раздуваются от частого возмущенного дыхания. Он стоял на широко разведенных в сторону ногах и опирался на длинный двуручный меч. По обе стороны от него стояли другие латники, явно рангом пониже. Один из них держал веревку, к которой был привязан богатырь.

– Ты очень крепко спишь? – с ненавистью и презрением обратился к Алеше воин. – Долго не мог заснуть?

– Тебе какое дело? – возмущенно спросил богатырь.

Вместо ответа воин сильно ударил его ногой по ребрам. Алеша испытал сильную боль, но ничем это не выказал.

– Ты спал с моей дочерью, – тихо сказал воин. И тут же заорал во всю глотку. – Ты с ней спал!!!

И снова сильный удар. На этот раз ногой в живот. Хорошо, что не мечом.

– С твоей дочерью?! – превозмогая боль, удивленно спросил Алеша. – Милана – твоя дочь?!

– Какая Милана?! Мою дочь зовут Петка!.. Ты с ней спал! Ты с ней спал!!!

И снова Алеше пришлось испытать взрыв боли.

– И ты же ее убил! – взревел воин.

И на богатыря обрушился град ударов. Его били все латники разом. Когда они остановились, Алеша чувствовал себя так, будто по нему промчалось стадо буйволов.

– Я никого не убивал, – глядя на злого воина, покачал он головой.

– Не убивал?! А это что?

Алешу оторвали от земли, подтащили к телу, лежавшему возле шалаша. Он не верил своим глазам. Это была совершенно незнакомая девушка. И она была не просто мертва. Смертный тлен уже успел обезобразить ее лицо, от нее исходил неприятный запах.

– Кто это? – ошеломленно спросил богатырь.

– Как это кто?! – взвыл воин. – Это Петка, моя дочь!

– Но я ее не знаю. Я ее впервые вижу!

– Лгун! Она была с тобой в шалаше. И ты обнимал ее!

Алешу охватил ужас. Неужели это правда? Неужели вместо Миланы с ним была давно умершая девушка? Он обнимал, целовал дурно пахнущий труп… Его едва не стошнило от этой мысли.

– Это чары, – пробормотал он. – Это злые чары!.. Со мной была Милана! А Петку я не знаю…

– Врешь, собака! Ты убил ее! А потом жил с ней!

Чтобы придать большую убедительность своим словам, воин больно пнул Алешу ногой.

– Это неправда. Я нашел ее на берегу реки. Она была уже мертвая…

Не было никакой Миланы. В реке он нашел труп утонувшей Петки, а подлый Кащ напустил чар, заставил его принять желаемое за действительное… Если так, то какой же силой должен обладать этот злой гений. Алеша остро осознавал свою беспомощность перед могущественным колдуном.

– Ты нашел ее мертвой? – с отвращением посмотрел на него воин. – И ты с ней после этого жил?

К нему подошел латник. Важный, в годах, крепкая стать. Он был старшим среди латников, но к воину обращался с почтением.

– Что будем делать с ним, Драгомил? – показывая на богатыря, спросил он. – Может, сразу отрубим голову?

– Нет, – покачал головой воин. – Для него это слишком легкая смерть. В башню его!..

Оказывается, Алешу захватил в плен тот самый болиар Драгомил, о котором рассказывал скалолаз Радко. Судя по всему, у Алеши появилась возможность своими глазами увидеть знаменитую башню.

Ему надели на голову пыльный мешок, перебросили через седло боевого коня и куда-то повезли. Алеша попытался разорвать путы, но тщетно. Связали его крепко-накрепко, и все же он смог бы разорвать веревки. Но сейчас ему не хватало мощи – как будто кто-то украл у него львиную долю его богатырской силы. Вероятно, это постарался Кащ. Он же и отдал его на растерзание людям болгарского болиара. Это он уморил Алешу мертвым сном, чтобы он не оказал сопротивления латникам. Все продумал коварный колдун…

Замок Драгомила находился в горах, на труднодоступной возвышенности. Крепость небольшая, но стены высокие, сторожевые башни еще выше. От встряски с Алешиной головы упал мешок, и какое-то время он мог любоваться этим шедевром военного зодчества. Одна башня была выше всех и чуть ли не упиралась в облака. Пыльный мешок снова окутал голову. Алешу от него избавили лишь после того, как он оказался на самой вершине башни в тесном узилище с бойницей и вросшими в нее толстыми железными прутьями.

На Алешу надели тяжелые цепи, намертво вделанные в каменную стену. Одна цепь держала его за ногу, другая – за руку. Когда кузнец и сопровождавший его латник ушли, Алеша проверил оковы на прочность. Оказалось, что сладить ему с ними не по силам.

Но если бы даже он разорвал оковы, ему пришлось бы вышибать прочную железную дверь или ломать решетку на окне. Увы, без посторонней помощи справиться с этим было невозможно.

В узнице стоял нестерпимый запах. Алеша решил, что здесь долгое время разлагался труп его предшественника.

Прошло три дня, а входная дверь ни разу не открылась. Без воды и пищи ему грозила голодная смерть.

Шло время, Алеша стремительно терял силы. Тело высыхало, мышцы слабели, голова постоянно кружилась. Казалось, что сознание висит на тонкой ниточке.

Алеша не мог видеть, что творится внизу, у подножия башни. Не мог слышать, о чем говорит болиар Драгомил. Но вскоре ему стали слышаться голоса.

– …Этот мерзавец, должно быть, уже сдох! – говорил о нем хозяин замка.

– Нет, он еще жив, – отвечал ему кто-то из дворовых.

– Собака, как он смел убить мою дочь!

– А может, это не он? Люди говорят, что Петка сама утонула в реке. А этот падальщик ее подобрал…

– Может, она сама утонула, может быть, – со скрипом соглашался болиар. – Какая разница, как она погибла. Ее уже не вернуть… А этот падальщик заслуживает смерти…

– Может, бросить его псам на растерзание? Собаке – собачья смерть…

Голоса стихли. Смерти Алеша не боялся, его пугала дурная слава. Воевода великого князя Киевского оказался падальщиком. Какой позор, если об этом прознает князь Владимир…

На следующий день ему было видение. Он лежал с закрытыми глазами, а воспаленное воображение рисовало картины. Он видел, как на болиарский двор въезжают два воина на богатырских конях. Сам Драгомил выходит навстречу, проводит в дом. Алеша узнал их. Это Илья Муромец и Добрыня Никитич. Болиар жалует их своим вниманием, угощает дорогими винами. А под стенами замка боевым лагерем стала сотня русских дружинников. И верные оруженосцы с ними – Еким, Блуд и Тетеря. Еким задрал голову и смотрит на башню, где томится богатырь. Но своего господина он, увы, не видит.

– Мы ищем нашего друга, воеводу Алешу Поповича, – сказал Добрыня.

– Ты, часом, не слыхал о нем? – спросил у Драгомила Илья.

– Нет, – покачал головой болиар. – Воеводу русского князя я не встречал.

– На нем не было золотой гривны, – покачал головой Добрыня. – И коня у него не было. Он был в одежде странника…

Алеша затаил дыхание. Сейчас Драгомил расскажет им о путешественнике, которого он захватил в плен. И его меч покажет. Сейчас все станет на свои места.

– Да, был один, – начал болиар. – Вроде бы русич, как и вы. Но это не воевода. Это гнусный стервятник, который несколько дней жил с моей мертвой дочерью…

Добрыня и Илья дружно замотали головами.

– Нет, это не наш Алеша, – хором ответили они.

– Я заточил этого мерзавца в башню, – продолжал Драгомир. – Не желаете взглянуть?

– Я же говорю, наш Алеша не может жить с покойницами, – снова мотнул головой Добрыня. – Он не мог пасть так низко…

Возмущение встряхнуло Алешу изнутри. Видение исчезло, голоса растаяли. Он открыл глаза. И увидел два светящихся глаза. То ли человек на него смотрел, то ли дьявол.

– Снова мерещится, – устало пробормотал богатырь.

– Не мерещится, – услышал он шипящий голос.

– Кто ты?

– Тот, кого ты ищешь…

– Кащ?! – всполошился Алеша.

– Он самый, собственной персоной. Ты хотел меня видеть, вот я и появился…

– Ты появился, чтобы вдоволь поиздеваться надо мной. Почему ты не появился, когда у меня в руках был меч, когда я был полон сил? А сейчас я немощен, растоптан…

– Правильно. Это я тебя таким сделал! – мерзко хохотнул Кащ. – Я обвел тебя вокруг пальца, как малое дитя…

– Это ты являлся ко мне в Киеве?

– В ночь перед отъездом? Да, я.

– Тебе мешали мои друзья?

– Да. Когда вы все вместе, вас трудно одолеть. На вас могут уйти все мои силы. А в одиночку с тобой легко сладить. Ты уже убедился в моем могуществе…

– Ты уже знаешь, что я умру…

– Я в этом уверен!

– Тогда, может, скажешь, где сейчас Милана?

– Как где?! В моем замке. Больше ей негде быть… Или ты думаешь, что она в самом деле сбегала от меня, чтобы попасть к тебе? Ей это не по силам. А мне по силам одурачить тебя…

– Это ты подсунул мне утопленницу?

– Ну кто ж еще, конечно, я!.. А что, красивая девушка! Скоро вы с ней увидитесь, на том свете… А Милана останется со мной. Ты ей не нужен. Ей нужен только я. Жаль, что ты не сможешь побывать на нашей свадьбе. Но ничего, я тебе покажу, как это будет…

Кащ взмахнул невидимой рукой, и пред Алешей возник большой волшебный шар. В нем, как в зеркале, он видел большой мрачный зал, длинный стол, стулья с высокими спинками. У стен стояли знатные люди в дорогих одеждах. Среди них Алеша с удивлением узнал великого князя Владимира и болиара Драгомила. А потом в зале появилась Милана. В белом подвенечном платье, со счастливой улыбкой на устах она шла под руку с уродливым стариком в черном плаще. Это и был Кащ. Алеша узнал его по страшным зеленым глазам.

Видение исчезло. Но глаза остались. Они пронизывающе смотрели из темноты на богатыря.

– Это все твои вымыслы, – покачал головой Алеша.

– Нет, все так и будет. Можешь в этом не сомневаться…

– И Добрыня с Ильей – тоже вымысел. Они не гостят у Драгомила.

– Ну почему же! – гадливо хихикнул Кащ. – Они сейчас в замке, разговаривают с болиаром. Они бы могли подняться к тебе, но кого интересуют мерзкие падальщики?.. Сдохнешь ты здесь, Алеша. Как пить дать сдохнешь!

– Мои друзья за меня отомстят!

– Ха-ха! И не надейся! Без тебя твои друзья ничего не могут сделать. Они не смогут найти мой замок. Ни за что на свете не найдут. Будут, как те дурни, бродить вокруг озера, а я буду наблюдать за ними с высоты своих башен и смеяться. А они не увидят меня и не услышат… Хочешь услышать, как я буду над ними смеяться?

В уши вонзился острый изматывающий смех. Когда он стих, злого колдуна уже не было. Он унесся в свой замок, чтобы жениться на Милане. Алеша же оставался в своем узилище, чтобы умереть голодной смертью…

Судьба медленно и мучительно отсчитывала последние дни его жизни. Совсем тонкой стала ниточка, на которой висело гаснущее сознание. Голоса и видения больше не тревожили Алешу. Это значило, что Кащ уже вычеркнул его из жизни и снял свои чары. Богатырь уже и так обречен…

Ночь. За решеткой в окне ярко светит луна. Алеша в мучительной полудреме. Сквозь вату, окутавшую сознание, просачивается мысль, что эта ночь последняя в его жизни. Или он умрет от жажды, или завтра на рассвете его бросят на растерзание голодным псам.

Нежданно-негаданно в узницу через окно влетел голубь. Сел на плечо к Алеше. Радостно закурлыкал.

Богатырь узнал птицу. Это был сизарь Улик, благодаря которому были спасены Доброслав и его односельчане. Теперь голубь решил спасти Алешу. Но как он может это сделать?

Как ответ на этот вопрос, с той стороны окна появилась косматая голова.

– Алеша, это я, Радко! – услышал Алеша знакомый голос.

Скалолаз Радко говорил, что легко может забраться на самую высокую башню болиарского замка. Но ему не по зубами перегрызть толстые железные прутья.

Алеша понял, как оказался здесь Радко. Сюда его привел Улик. Но, увы, им не по силам даровать ему свободу.

– Алеша, жди! – сказал Радко.

Он просунул через прутья решетки конец толстой веревки, крепко его завязал. И спустился вниз. Спустя какое-то время Алеша увидел и услышал Иванчо. Кузнец Иванчо тяжело дышал.

– У-уфф, еле забрался!.. Брат, ты живой?

– Живой, – отозвался Алеша.

– К окну подойти можешь?

– Оковы мешают.

– Та-ак, еще и оковы. Придется попотеть…

Кузнец взялся за дело. Первым делом нужно было перепилить решетку. Он пустил в ход пилу с частыми мелкими зубьями. Силы и энергии в нем хоть отбавляй, зубья у пилы оказались очень крепкими. И через какое-то время первый прут был перепилен и загнут кверху. Та же участь ждала и второй прут.

Иванчо наконец смог втиснуться в узницу.

– А Радко где? – взбодренный надеждой, спросил Алеша.

– За стражниками смотрит. Если что, сразу даст знать…

Но стража тревогу не поднимала. И кузнец смог снять с Алеши кандалы.

Богатырь попытался подняться на ноги, но не смог удержаться и сел.

– Да, совсем ты плох, – покачал головой Иванчо.

Он закрепил веревку за железное кольцо в стене, сгреб Алешу в охапку и потащил к бойнице. Но богатырь вырвался из его медвежьих объятий. И без его помощи смог пролезть через окно. Он собрал в кулак последние остатки сил, схватился за веревку и стал по ней спускаться.

– Вниз, главное, не смотри вниз! – шептал ему с высоты Иванчо.

С горем пополам богатырь спустился к подножию башни. Руки уже не в силах были держать канат. Алешу так и подмывало ослабить хватку. Тем более что ноги вот-вот подопрет земная твердь. Но прежде чем ослабить руки, Алеша глянул вниз. От ужаса заледенело все внутри, силы предательски отказывали ему. Под ногами стелилась глубокая пропасть, на дне которой бурлила горная река. Мало было спуститься к подножию башни, нужно было еще преодолеть высоту отвесной скалы, на вершине которой стоял замок. Но на это у Алеши просто не оставалось сил. Земное притяжение хватало его за ноги и тянуло в свои смертельные объятия.

Богатырь не мог держаться на канате и рухнул бы в пропасть. Если бы не Радко. Этот мужичок обладал нечеловеческой силой. Одной рукой он держался за скальный выступ, а второй крепко ухватился за Алешу. С ловкостью обезьяны прыгнул на канат и, продолжая крепко держать богатыря, спустился с ним вниз до самого дна пропасти.

Алеша помнил, как ноги ударились о земную твердь. А потом перед глазами все поплыло, сознание окутал черный туман.

Очнулся он в знакомой хижине, где когда-то гостил у Радко. Возле костра в котелке дымилась рыбная похлебка. Ароматный запах кружил голову.

Иванчо первым заметил, что Алеша очнулся. И удержал его руку, тянущуюся к котелку.

– Нельзя! – жестко сказал он.

Алеша не мог с ним не согласиться. Нельзя с голодухи набрасываться на еду. А он не для того сбегал из болиарского замка, чтобы умереть от обжорства.

– Погоди чуть-чуть, – просительно посмотрел на него Радко. – Мы уже покормили тебя, пока ты спал. Скоро еще покормим…

– Ну хотя бы чуть-чуть!

Иванчо смилостивился и протянул ему железную ложку.

– Сам выковал! – не удержался – похвастался он.

Алеша лишь кивнул в знак одобрения и полез в котелок. Горячая уха обжигала язык, но он этого не замечал. Он уже добрался до жирного куска рыбы, но Иванчо выдернул котелок из-под носа.

– Хватит!

Алеша уныло вздохнул и вернулся на место.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил кузнец.

– Уже хорошо. Чувствую, что силы возвращаются… Еще бы немного похлебки…

– Потерпи.

– Да уж куда от вас денешься, – улыбнулся богатырь. – Спасибо вам за то, что жизнь мне спасли. Еще бы немного, и отделилась бы душа от тела… Как вы меня нашли? – спросил Алеша.

– Голубь меня к башне привел… – сказал Иванчо. – Выхожу из кузни, а он мне на голову норовит сесть. Я от него, он ко мне, я от него, он ко мне. В конце концов понял, что птица меня куда-то зовет. А еще сон мне приснился, будто беда с тобой приключилась. Ну я и пошел, куда меня сизарь звал…

Как бы подтверждая его слова, Улик сел кузнецу на плечо и важно закурлыкал.

– Мы вместе с ним к замку пришли, смотрю, сизарь на башню взлетел, – продолжал Иванчо. Мне как будто кто-то подсказал, что в ней тебя заперли. Но что я мог поделать? А Улик меня обратно ведет, только другой дорогой. К Радко меня привел. Этот косматый чудак по скалам ползал, когда я его нашел. Я ж не глупый, сразу смекнул, кто может мне помочь. Я домой за инструментом сходил, а потом мы вместе с Радко к башне пошли. Чем все закончилось, ты уже знаешь…

– Боюсь, что все только начинается, – в раздумье изрек Алеша. – Идти мне надо.

– Куда?

– Друзей мне нужно моих искать.

– А разве мы – не твои друзья? – слегка обиженно спросил Радко.

– Вы – мои новые друзья. Но у меня еще есть старые друзья… Иванчо, может, ты их видел?

– Где я мог их видеть? – удивился кузнец.

– Ты когда в первый раз к замку подходил, не видел русских дружинников? Они стояли лагерем возле замка…

– Видел. Видел воинов. Не знаю, русские это были дружинники или нет, но не ромейские и не болгарские латники – это я тебе точно скажу…

– А когда вы обратно вернулись, лагерь был?

– Нет, никого не было. Никого…

Значит, Илья и Добрыня со всем своим воинством ушли от замка, решил Алеша. Если они ищут его, то им остается только одно – идти в Охриду. И Кащ тоже так думал. Он же говорил, что его друзья без толку будут кружить вокруг озера, а замок так и не увидят. Значит, он ждал их к себе в гости.

Кащ нарочно запутал Алешу – отправил его в путь одного простым пешим странником. Так он еще мог его остановить. А вот вместе с Ильей и Добрыней богатырь был неуязвим. Поэтому злодей их и разъединил.

Илью и Добрыню он тоже не боялся. Без Алеши они не могли найти таинственный замок. Тогда выходит, что замок откроется им только в том случае, если они будут все вместе, втроем.

Алешу ошеломил этот вывод. Он вскочил на ноги, чтобы немедленно продолжить путь, но голова сильно закружилась, тело отказалось его слушать, и он упал на траву.

Иванчо и Радко заботились о нем, как могли. Кормили – сначала помалу, потом помногу. Радко лечил его целебными травами. Силы возвращались к богатырю. И наконец наступил тот день, когда он смог отправиться в путь. Иванчо и Радко вызвались идти вместе с ним. Алеше пришлось их отговаривать.

– За мной охотится страшный колдун, – объяснял он. – И я не знаю, смогу ли я совладать с его чарами. Оставайтесь здесь. Если вдруг снова быть беде, то пусть несчастье постигнет одного меня. А с вами ничего не случится. Улик известит вас о моей беде, и вы отправитесь мне на выручку…

– И то дело, – согласился кузнец. – Что бы ни случилось, знай, что мы всегда придем на помощь…

Алеша поблагодарил новых друзей за свое спасение, распрощался с ними и отправился в путь.

Глава 4

Новые испытания

На прощание Иванчо отдал Алеше свой меч, лук и колчан со стрелами. Без оружия в дороге нельзя. Хотя меч хорош в споре с недобрыми людьми, он бесполезен, если на богатыря снова обрушатся чары злого колдуна. Против Каща хорош только тот меч, о котором говорил маленький кудесник Проша. Но как до него добраться?

Сейчас Алеша больше думал о своих друзьях, он должен как можно скорее воссоединиться с ними. Тогда они всей ратью навалятся на злодея, развеют его чары в пух и прах. У богатыря была возможность нагнать Илью и Добрыню, потому что теперь с ним был Улик. Умный сизарь показывал дорогу, и Алеша не боялся заблудиться.

Как и прежде, дорога его стелилась по горным тропам. Все чаще на пути появлялись конные разъезды ромеев. Улик предупреждал богатыря об их появлении, и он уходил от греха подальше.

Но однажды Улик прозевал опасность и сам же за это поплатился. Алеша отдыхал в тени развесистого бука у шумного родника, Улик чистил перышки над его головой. Все было спокойно, и вдруг, откуда ни возьмись, появилась стрела. Она со свистом вонзилась в ветку дерева, на которой сидел голубь, и при этом выбила несколько перьев из его хвоста.

Алеша мгновенно вскочил на ноги и увидел трех всадников, стремительно приближавшихся к нему. Это были отнюдь не византийские конники. Воины не были облачены в латы, кони также без брони. Одеты всадники кто во что горазд. Богатырь быстро смекнул, что имеет дело с разбойным людом.

Один конник целился в него из лука. Алеша легко увернулся от летящей стрелы, сам схватился за лук. Лавируя, наложил стрелу на тетиву, послал ее в цель. Неприятельский лучник отдал приказ долго жить.

Два других всадника не успели сообразить, с кем имеют дело. И набросились на богатыря с мечами наголо. Пришлось Алеше учить их уму-разуму. И заодно спасать свою голову.

Одного разбойника Алеша сбил стрелой. До второго дотянулся мечом. Но убивать не стал. Слегка покалечил.

– Не убивай! Не убивай, прошу тебя! – вопил с колен негодяй.

– Зачем голубка моего подранил, подлая твоя душа? – справедливым возмездием возвышался над ним Алеша.

– Это не я! Это Славко! – Разбойник легко свалил вину на своих покойных дружков. – А я не хотел! Не хотел! Смотрю, сидит-отдыхает добрый молодец, зачем, спрашиваю, трогать! Я их отговаривал. Отговаривал! А они меня не слушали!..

– Заткнись! – оборвал его стенания богатырь. – Легкой поживы искал? Будет тебе пожива, на том свете!

– Не убивай! Заклинаю, не убивай!.. Один я остался! Еще в начале этого месяца нас было больше дюжины…

– Я видел только троих.

– Это все, что осталось…

– И кто ж вас так сильно потрепал?

– О! Лучше не спрашивай! Их двое было. Один на вороном коне, другой на белом. Силищи в них – жуть. Ни стрела их не берет, ни меч. Сколько люду нашего порубили… А потом сотня латников появилась. Тоже руссы…

Алеша понял, что в алчном порыве разбойники набросились на Илью и Добрыню. И воздалось им по заслугам. Пока подоспела конная сотня, богатыри уже покончили с лихоимцами. Уцелела лишь жалкая троица. Но судьба-злодейка подсунула им Алешу Поповича.

– Давно это было? – спросил Алеша.

– Говорю же, месяц еще совсем был молодой.

– Много воды утекло.

– И не говори… Но руссы далеко не ушли. Мы в Средец на днях заглядывали, видели их там на гостином дворе. Это не просто воины, а воеводы русского князя! Ищут они кого-то. Все про какого-то Алешу Поповича расспрашивают. Тоже, говорят, воевода…

– Откуда ты все это знаешь?

– Да Славко им отомстить хотел. За брата своего погубленного. Из-за угла напасть хотел. Ну, мы и ходили вокруг да около…

– Вынюхивали, выслушивали?

– Ага, вынюхивали. Только ничего не вышло у нас. Кто-то тревогу поднял. Мы насилу ноги унесли. Да на тебя вот нарвались…

– А знаешь, как меня зовут? Алеша Попович!

– Да ну!

– Вот тебе и ну! Я тебе жизнь дарую, а ты меня с друзьями моими сведешь. Поехали в Средец. Далеко это?

– Нет, недалече. Опасно, правда. Ромеи на Средец ножи точат. Их легионы совсем близко подошли. Но я знаю, как к городу проехать…

Алеша оседлал доброго коня, посадил на плечо подраненного Улика и продолжил путь.

День клонился к вечеру, но богатырь решил не останавливаться на ночлег. Хотел побыстрей встретиться с друзьями.

Луна освещала им путь, кони хорошо чувствовали дорогу. Но среди ночи богатырь лишился своего отнюдь не верного спутника. Разбойник выждал момент, повернул своего коня на горную тропку, ведущую под уклон, и был таков.

Невелика потеря, решил богатырь и не стал его преследовать, а поскакал дальше. Светало. До города рукой было рукой подать, но неожиданно дорогу преградил конный византийский разъезд, был достаточно сильный отряд, десятка два бывалых каваллариев. В броне и всадники, и кони, а у Алеши только меч и стрелы.

Все бы ничего, но среди византийских всадников богатырь заметил недавнего своего попутчика.

– Вот он, вот он, русский лазутчик! – кричал он, показывая на Алешу.

Богатыря ошеломила подлость разбойника.

К нему подъехал декарх, начальник отряда, строго посмотрел на него. Конники ощетинились тяжелыми копьями.

– Ты кто такой? – на славянском наречии спросил ромей. – Куда путь держишь?

– Я странник, держу путь в Охриду.

– Врет он! – закричал разбойник. – Врет! Он – воевода русского князя. А едет к своим друзьям, тоже русским воеводам. Они привели в Средец огромное войско. И этот едет к ним, чтобы вместе драться с доблестными ромейскими легионами!

– Это неправда! – мотнул головой Алеша. – Я в самом деле воевода русского князя. И еду к своим друзьям, чтобы вместе с ними отправиться в Охриду.

– Зачем? – еще больше нахмурился ромей. – Русский князь хочет объединиться с болгарами против нас?

– Нет, совсем не потому. Князь Владимир не хочет войны…

– Почему тогда на тебе одежды нищего странника? Ты обманом хотел просочиться через наши заслоны? Ты – лазутчик!

– Нет! – запротестовал Алеша.

Но его никто не слушал.

– Взять его! – велел декарх.

Алеша не считал византийцев своими врагами, но и сдаваться им на милость он не собирался. Он резво развернул своего коня и помчался прочь от ромеев. На каваллариях много брони, а это значит, им будет тяжело угнаться за ним.

Богатырь разогнал своего коня, развернулся в седле лицом к опасности. Конники помчались в погоню, на ходу натягивая луки. Алеша смог увернуться от одной стрелы, второй, но третья попала коню в шею, и он кубарем скатился на землю.

Алеша поднялся на ноги, выхватил из-за спины меч. Лучше погибнуть в бою, чем попасть в руки ромеев. Он боялся плена. А еще больше боялся пыток, которым его могли подвергнуть, чтобы выведать о намерениях русского князя.

Ромейский начальник не хотел отпустить его подобру-поздорову, что ж, теперь пусть жалеет об этом.

Латники были настроены на легкую победу, но несколькими сильными и точными ударами Алеша разубедил их.

Одного всадника он сбил наземь вместе с лошадью, второму крепко покалечил коня и попутно достал мечом третьего воина.

Даже без коня, с длинным тяжелым мечом в руках Алеша представлял грозную силу. Ромеи шарахались в стороны под его ударами, кто не успевал – падал замертво, чаще всего вместе с конем. Доставалось и Алеше. Одна стрела попала в плечо, вторая – в бок, кто-то тупой стороной меча ударил его по голове. Удар был смазан, голову на две части не рассек. Но все равно крови было много. И голова гудела, как церковный колокол.

Алеша обливался кровью, но продолжал биться. Отмахивался от града ударов, уклонялся, увертывался, рубил в ответ…

Ромеи не ожидали такого отпора. И был момент, когда они дали слабину – попятились назад. Правда, их начальник тут же вразумил их и вновь бросил на русского богатыря. Алеше приходилось несладко, но его меч продолжал творить чудеса. Он даже сумел оседлать осиротевшего коня, намертво врос в седло. Бой разгорелся с новой силой.

Алеша изнемогал от ран и усталости, близился роковой для него момент.

– Булгары! – закричал вдруг кто-то.

– Ромеи! – тут же послышалось в ответ.

Алеша видел, как из-за спин неприятельских воинов надвигается ромейский каталог – полутысячный отряд. Впереди грозно вышагивали гоплиты – бронированные пехотинцы.

Но, видимо, и за спиной богатыря тоже что-то происходило. Он не удержался и обернулся.

От Средеца ему на подмогу скакал конный отряд. И это были не болгары, а русские дружинники. И впереди на боевых конях мчались Илья Муромец и Добрыня Никитич.

Но лучше бы Алеша не оборачивался. Один из ромейских каваллариев воспользовался моментом и вспорол брюхо его коня. Богатырь упал на землю, и на него набросили аркан.

С радостными возгласами ромеи волоком потащили его прочь от русской дружины. Алеша ударился головой о камень, и свет померк перед глазами…

Очнулся он в крайне неудобном положении. Ромеи связали его по рукам и ногам, закрыли повязкой глаза, перебросили через седло и куда-то везли по горной долине. Раны его были перевязаны, видно, ромеям он был нужен живым.

Алеша не знал, чем закончилось столкновение ромейского войска с дружиной Могута. Возможно, Илья и Добрыня повернули назад, чтобы не рушить десятилетний мир между византийским императором Василием II и великим русским князем Владимиром. Или сошлись в жестоком бою с тяжелой ромейской пехотой? Если так, то выжили его друзья или нет?..

Всего три всадника сопровождали Алешу. Но у него не было никакой возможности сладить с ними. Смертельная усталость навалилась после жаркой сечи, голова кружилась, тошнило, во рту пересохло, жутко хотелось пить. Но никто не удосужился дать ему кусок хлеба или глоток воды.

Наконец он и его погонщики прибыли к месту. Повязку с его глаз не снимали. Но Алеша хорошо слышал громкие голоса, бряцание доспехов и оружия. Его привезли в ромейский боевой лагерь.

Затем его грубо сбросили на землю. Чьи-то сильные руки попытались поставить его на колени. Алеша взбесился. Несмотря на путы, выпрямил ноги и встал в полный рост. Ромеи повисли на его руках.

Послышался чей-то грубый мужской голос, говорили на греческом. И тут же Алешу отпустили. Даже повязку с глаз сняли.

Перед ним возле походного шатра стоял ромейский стратиг – словно выточенное из камня лицо, посеребренная каска с гирляндой из пышных перьев, стальной панцирь поверх длинной кольчуги, короткий меч в ножнах. Он смотрел на богатыря сердито, но при этом с уважением. Рядом стояли начальники рангом пониже, они сверлили Алешу холодными неприязненными взглядами.

– Как зовут тебя, храбрый рус? – на славянском наречии спросил он.

Богатырь назвался.

– Это верно, что ты – воевода русского князя Владимира?

– Верно, – угрюмо кивнул Алеша.

– Зачем ты ехал к своим друзьям в Средец?

– Нам нужно в Охриду. Там меня ждет моя невеста.

– Ты хочешь сказать, что едешь в Охриду жениться?

– Да.

– А почему же твои друзья хотели воевать наш каталог?

– Война им не нужна. Им нужен был я… Они же не воевали с вашим войском, – наугад предположил Алеша.

– Не воевали, – подтвердил стратиг. – Но ведь они ушли в Средец. А мы берем город в осаду. Твои друзья будут воевать на стороне болгар…

– Если ты не отпустишь меня, то будут.

– Ты угрожаешь? – еще больше нахмурился ромейский начальник.

– Нет, и не думаю. Просто говорю, что будет. Мои друзья не уйдут из города, пока не дождутся меня…

– И как только дождутся тебя, то вступят в сражение вместе с тобой в одном ряду. А мы знаем, как страшен в бою твой меч. Мои катафракты с трудом сладили с тобой. Ты отправил к праотцам семь лучших воинов, еще столько же изранил. И это при том, что на тебе не было брони. А что будет, если ты будешь в латах да под прикрытием тяжелой пехоты?.. Нет, отпустить я тебя не могу. Потому как знаю, что в Средец ты едешь для того, чтобы воевать за болгар. Твой князь точит меч на великую Византию…

– Это неправда, – запротестовал Алеша. – Князь Владимир не хочет войны!

– Значит, войны хочешь ты и твои друзья! – настаивал стратиг.

– Нет! Я и мои друзья едем в Охриду за невестой.

– Я не верю ни единому твоему слову. И отправляю тебя в Константинополь. Там из тебя живо выбьют всю правду!

Это было как раз то, чего Алеша боялся. Долгая дорога в Царьград, встреча с императорскими палачами, пытки, допросы, унижения. Но он все стерпит. И будет крепко стоять на том, что князь Владимир не желает войны с ромеями.

Его бросили в глубокую яму, подали кувшин воды и кусок хлеба. В этой темнице он просидел несколько дней, а потом его присоединили к толпе болгарских воинов, взятых в плен в недавнем бою. Его приковали к длинной цепи и повели на юго-восток.

Это был скорбный путь. Озлобленные погонщики, жажда, голод, стертые в кровь ноги. Людей не жалели, гнали в Царьград как скотину. Одно утешало Алешу, раны его заживали, и силы не убывали, а, как ему казалось, даже прибывали. Вот что значит богатырская стать.

Путь был длинный и очень тяжелый. Филлиппополь, Адрианополь… В Аркадиополе пленников разделили. Выбрали самых сильных и выносливых, сковали одной цепью и погнали на юг.

Справа от Алеши, по другую сторону цепи шел высокий, крепкий, как бык, мужик. Тяжелые брови, скулы, тяжелая поступь. Но взгляд не тяжелый, и характер тоже. Он первый спросил богатыря, как его зовут. Представился сам.

– Знаешь, куда нас ведут? – спросил Дранко.

– Нет, – честно ответил Алеша.

– Воевать мы с тобой будем, – нехорошо усмехнулся он. – Я за болгар воевал, теперь вот за ромеев буду. На ромейских дромонах воевать будем. Начальниками нас сделают. Ты будешь начальником третьего справа весла, я начальником пятого справа. Все тут начальниками будут, – обвел он взглядом товарищей по несчастью.

– Что-то я тебя не понимаю.

– А чего тут понимать? На галеры нас посылают. Знаешь, что это такое?

Алеша знал, но только понаслышке. Теперь, судя по всему, он должен был на своей шкуре испытать, что такое быть рабом на гребных судах. Страшнее каторги не придумаешь.

– Может, ты что-то путаешь? – с сомнением посмотрел он на своего соседа. – Меня в Царьград должны были отвезти…

– Нет, нас ведут к морю. На корабли ромейского флота. Я слышал, как погонщики между собой переговаривались. Не долго, говорят, нам жить осталось…

– Почему?

– Да потому, что больше года на галерах никто не выдерживает…

Алеша не знал, радоваться ему или горевать. Жизнь на галерах – не сахар. Но это жизнь с надеждой на чудесное избавление. А в лапах императорских палачей он бы долго не протянул.

– Поживем – увидим.

– Я смотрю, ты не падаешь духом, это хорошо, – заметил Дранко.

– Я и не из таких передряг выходил.

– Ты сам-то из каких земель?

– Из русских.

– Даже так! Я слышал, русы с ромеями не воюют. Как же ты сюда попал?

– А ты разве не слышал, что в Средец прибыла русская дружина?

– Нет. Я сам из Охриды. Мы ромеев от столицы погнали, на Солунь замахнулись, да, видно, не судьба. Ромеи тяжелую конницу в бой бросили. В тиски нас взяли. С одной стороны гоплиты, с другой – катафракты… Жуть, даже вспоминать страшно. Кому повезло, тот ноги унес. Мне вот, как видишь, не повезло… Меня через Солунь в Адрианополь привели, там вот с тобой соединили…

– Так ты, стало быть, из Охриды?

– Ага.

– У вас в Охриде озеро есть.

– Есть.

– И чародей Кащ есть.

– Есть такой, – помрачнел Дранко.

– Ты замок его видел?

– Видел. Несколько раз видел. Правда, издалека. А ты почему спрашиваешь? – насторожился болгарин.

– Да слухом, как говорится, земля полнится. Слышал я про вашего волшебника и про его замок. Просто интересно знать, что там да как… – ушел от прямого ответа Алеша.

– Тебе этого лучше не знать. А то сам Кащ во сне будет являться, измучают кошмары…

– А к тебе что, является?

– Да… Я однажды к его замку совсем близко подошел. К нему нельзя подходить. А я подошел. Тоже, вот как тебя, интерес замучил. Подхожу, значит, подхожу, а замок все не исчезает…

– А он разве должен был исчезнуть?

– В том-то и дело, что должен. Он то появляется, то исчезает. А появляется в разных местах… Так вот, я тогда совсем близко к замку подошел, смотрю, с башни черное облако поднимается и прямо на меня. Окутало меня облако, оторвало от земли да как в озеро швырнет. Выныриваю, ни замка, ни облака. И тишина, солнышко светит, птички поют… Ох и натерпелся я тогда страху. Ко мне с тех пор Кащ каждую ночь являлся, обратно требовал…

Дранко говорил быстро, бодро, но вдруг осекся.

– Что требовал? – с нескрываемым интересом спросил Алеша.

– Ну, требовал, чтобы я к его замку больше не подходил… – не очень уверенно сказал болгарин. – Надоело мне все. А тут в ополчение созывают, ну я взял меч и пошел. С этим мечом еще дед мой с руссами на ромеев ходил… Теперь вот я с руссом на ромейские галеры иду…

Дранко тяжко вздохнул и надолго замолчал. Алеше тоже неохота была разговаривать. Тем более рассказывать о Милане, которую он должен был найти на берегах озера Охрид.

На третий день пути каторжная процессия подошла к морскому городу, в тихой гавани которого стояли военные корабли – хеландии, дромоны, памфилосы, скедии, галеи, фортиды. Алеша должен был стать малюсеньким винтиком этой громадной махины. Разумеется, такая перспектива его отнюдь не радовала.

Ночь пленники провели в лагере невольников. А на следующий день появились моряки. Начался отбор. Алеша попал на одно судно со своим новым товарищем.

– Мы с тобой одной цепью связаны, – невесело усмехнулся Дранко. – Так и уйдем вместе на дно.

– Типун тебе на язык!

– А чего бояться? Мы с тобой такого лиха хлебнем, вот увидишь, смерть за радость будет…

Алеша попал на хеландию. Это была самая крупная разновидность дромона, парусно-гребного военного судна. Корабль мог брать на борт две сотни человек. Пятьдесят морских пехотинцев и полторы сотни гребцов.

Разумеется, в первую категорию Алеша попасть не мог, потому что был рабом и обязан был умереть на веслах в служении византийскому императору.

Пятьдесят гребцов занимали нижний ярус, по человеку на весло. Сто других гребцов находились на втором ярусе – одно весло на двоих.

Вместе с Дранко Алеша попал на нижнюю палубу. Затхлый полутемный трюм, озлобленные рабы на веслах, запах немытых тел и неволи. Это было чистилище, за которым начинался ад.

Алеше досталась узкая деревянная скамейка. Здесь он должен был находиться и днем, и ночью. Наверх можно было выходить только под охраной, и то в определенное время.

Его приятеля усадили на соседнюю скамью, приковали цепью к толстой деревянной балке посреди прохода.

– Снова мы вместе, – улыбнулся через силу Дранко.

– Здесь вы и подохнете! – осклабился здоровенный детина, чье место находилось позади.

– Ты уже сколько здесь находишься? – вежливо спросил его Дранко.

– А ты кто такой, чтоб меня спрашивать? – поднимаясь во весь рост, рыкнул на него детина.

Он явно искал ссоры. Дранко это понял, но на попятную не пошел. Также вытянулся во весь рост. Было слышно, как бряцают звенья цепи.

– Друг, мне совсем не нравится, как ты себя ведешь! – угрожающе проговорил он.

– Кабан лесной тебе друг!

Кто-то из невольников хлипко засмеялся, основная же масса хранила молчание. Видимо, задира не пользовался здесь большим уважением.

– Плохо ты себя ведешь, – осуждающе покачал головой Дранко.

– Может, ты меня еще и уму-разуму поучишь?

– Да не мешало бы.

– Что ж, тогда пойдем поговорим!

Детина подал знак надсмотрщику, тот одобрительно улыбнулся и поднялся наверх. Спустя какое-то время спустился с двумя пехотинцами. Дранко и задиру сняли с цепи, вывели на верхнюю палубу.

– Куда их повели? – спросил Алеша.

Среди невольников было много арабов, сирийцев, греков, армян. Но нашелся и славянин, серб из Дубровника. Он-то и объяснил Алеше, что у ромеев забава такая, смотреть, как невольники бьются друг с другом смертным боем. Норманн Грег первый боец среди гребцов. За победу он получает большой кусок мяса и кубок крепкого вина.

Скоро с верхней палубы послышался шум. Это Дранко и Грег сошлись в кулачном бою. Ромеи громко орали и топали ногами.

Бой длился недолго. И закончился победой норманна. Избитого в кровь Дранко принесли в трюм, бросили в проход между скамьями. Довольный Грег вернулся с куском вареного мяса и кубком вина. Ел и пил он в гордом одиночестве.

Алеша раздобыл воды, оторвал кусок ткани от своего рубища, смочил раны друга. Грег с презрением наблюдал за этим и со смаком пережевывал мясо.

– Вкусно? – не выдержав, спросил Алеша.

– Что, тоже хочешь?

– Да не отказался бы.

– Хорошо, я дам тебе вылизать кубок, – гадко усмехнулся норманн.

– Нет, я хочу полную чашу. И хороший куш мяса. Или ты не захочешь со мной драться?

– Я?! Не захочу?!. Да когда я отказывался от лакомого куска?

Гребцы смотрели на богатыря как на ненормального. Видно, никто из них не осмеливался бросить вызов самому Грегу.

Вечером надсмотрщики принесли котел с постной похлебкой, ржаные лепешки. Впервые за последнее время Алеша смог заморить червячка. Еще бы мяса вдоволь поесть, да и вино бы не помешало. Но, главное, надо было наказать подлеца, презирающего собственного брата-невольника.

На следующий день вместе с Грегом Алешу вывели на палубу. И тут же они оказались в окружении алчных до зрелищ ромеев. Среди них особо выделялся плотного сложения мужчина с пухлым лицом. Дорогие шелковые одежды, на голове венец, украшенный драгоценными камнями, в ножнах короткий и тонкий меч. Он сидел в кресле на дощатом помосте, возвышающемся над верхней палубой. Позади него стояли воины в латах. Это был Евтроний, ромейский амиралий – высокопоставленный чин военного флота. Алеша еще не знал, кто это такой, но догадывался, что за ним наблюдает важная персона.

Грег был на полголовы выше Алеши, чуть пошире в плечах. Он был сильным и опытным бойцом. И надеялся на легкую победу. Казалось, он смотрел на своего соперника, но видел перед собой аппетитный приз.

Алеша мысленно вложил в свои руки меч, представил себя на поле боя, где бьются не на жизнь, а насмерть. Меч исчез, остались только кулаки да богатырская сила. И враг перед глазами.

Норманн ударил первым. Со всей силы. Таким ударом можно было сбить с ног быка. Но Алеша не бык, он богатырь. Он не пошатнулся и не изменился в лице. Грег снова ударил. И в этот раз Алеше хоть бы хны. Ромеи смотрели на него с удивлением и восхищением. А варяг чуть не лопался от злобы.

Третий удар обещал быть мощнее первых двух. Алеша остановил вражеский кулак на полпути. И сам ударил в ответ. Грег согнулся пополам, и тут же два сложенных вместе кулака как молотом прибили его к палубе. Варяг пытался подняться, но, видно, в голове бушевал шторм, и ноги отказывались слушать.

Евтроний подал знак, и два воина небрежно подхватили Грега под руки, потащили в трюм. Алеше пришлось подождать, пока ему дадут кусок мяса и кубок вина. Ромеи не обманули, и богатырь спустился на нижнюю палубу к своим товарищам с богатой добычей.

Утром кормежка была плохая, Алеша был голоден – легко и с удовольствием расправился бы с мясом в одиночку, запил бы все вином. Но есть и пить в одиночку он счел постыдным делом. Поэтому по-братски разделил свой куш. На его долю достался крохотный кусочек мяса и маленький глоток вина. Грег уже пришел в себя и с ненавистью смотрел на богатыря. Была бы его воля, в спине у Алеши уже давно бы торчал нож.

На следующий день ромейская флотилия вышла в море. Для кого-то это было увлекательное путешествие, но Алеше пришлось изрядно потрудиться. Не так-то просто оказалось грести веслом. Даже с его богатырской силой он уставал неимоверно. А корабль шел вперед, и приходилось махать веслом в такт барабану. Тех, кто не успевал, надсмотрщик нещадно лупил плетью. Алеше пока не доставалось, но что будет, когда иссякнут силы?..

К исходу дня подул попутный ветер. Была дана команда сушить весла. Алеша мог немного передохнуть.

Дранко сидел с высунутым языком, тяжело дышал. Пот стекал с него ручьями. На спине алели полосы от ромейской плети. Взгляд устремлен куда-то в пустоту. Алеша не стал спрашивать, как он себя чувствует. Во-первых, во время перехода за пустые разговоры рабов нещадно лупили. А во-вторых, и без того было ясно, что Дранко жутко устал и его настроение утонуло на дне моря, по которому шел корабль.

Снова загудел барабан, снова рабы взялись за весла. Бум! Бум! Бум!.. От этих звуков можно было сойти с ума.

С короткими посменными перерывами невольники гребли всю ночь. А днем на верхней палубе оживились. Все чаще раздавались громкие голоса, кто-то куда-то бежал.

И барабан застучал по-новому. Бум-бум! Бум-бум! Бум-бум!.. От рабов требовалась боевая скорость. Пришлось грести с удвоенной силой. С верхней палубы доносились обрывки ромейских команд, морские пехотинцы занимали боевые позиции. Алеша понимал, что наверху что-то происходит. Или у ромеев учебный бой, или на их корабли напал неприятель.

Бум-бум-бум! Бум-бум-бум! Бум-бум-бум!.. Барабан бил атаку. Корабль должен был развить тройную скорость, но у рабов не было таких сил. Поэтому в унисон барабану свистела в воздухе надзирательская плеть. Но и она не помогала. Некоторые гребцы настолько выбивались из сил, что теряли сознание.

Теперь Алеша точно знал, что ад существует. И не где-то под землей, а на земле, вернее, на море. Большинство невольников мысленно просили смерти как избавления от чудовищных мук. Алеша тоже был близок к этому.

Но вот барабан потребовал остановить корабль. С верхней палубы доносились свист, шипение, радостные возгласы. Надсмотрщики почти не обращают внимания на рабов.

– Это греческий огонь! – пояснил серб из Дубровника.

Больше он ничего не сказал. Но Алеша и так все понял.

Однажды ему пришлось участвовать в морском сражении. Вместе с друзьями в Русском море они атаковали греческие корабли. Разбойники не жгли их своим страшным огнем, потому что их у него не было. Но когда руссы на своих лодиях входили в Корсунь, греческий дромон ради грозного предупреждения метнул в их сторону сгусток огня. Алеша хорошо представлял, что будет, если такой снаряд попадет в корабль.

Сейчас такая же огнеметная машина швыряла огонь с борта хеландии, жгла корабли противника. Алеша нутром чувствовал, что ромейская флотилия вступила в сражение с настоящим врагом. И если византийцам суждено потерпеть поражение, Алеша погибнет вместе с ними. Он прикован цепью к деревянной балке и уйдет на дно морское вместе с кораблем. Так что волей-неволей приходилось желать византийцам победы.

Битва продолжалась. Вдруг корабль сильно тряхнуло, послышался треск дерева. Дромон не накренился, в трюм не хлынула вода. Богатырь решил, что корабль не протаранен вражеским судном, а скорее всего взят на абордаж. Его догадку подтверждал звон мечей, призывы к атаке, стоны раненых, топот ног. Надсмотрщики оставили рабов и выбрались на верхнюю палубу, чтобы поддержать свою пехоту.

У Алеши не было никакого желания помогать ромеям. Но ему вовсе не хотелось, чтобы его пустили на дно вместе с кораблем. Он бы тоже выбрался из трюма, но ему мешала цепь. Одним концом она стягивала ногу, другим крепилась к железному крюку, намертво вделанному в дерево.

Алеша схватился за этот крюк, поднатужился. И, к огромному удивлению остальных гребцов, выдернул его из балки. Еще он смог освободить Дранко. Но на приятеля-серба сил уже не хватило.

– И что дальше? – спросил Дранко.

– Не знаю, ты можешь оставаться здесь. А я наверх!

– Зачем? Ты хочешь удрать с корабля?

– Хотел бы! Но я не знаю, как далеко берег. Да и цепи мешают… Я буду драться! Не за ромеев, а за нас всех!

– Тогда я с тобой! – вызвался Дранко.

Они вместе выбежали на верхнюю палубу и оказались в самой гуще баталии. Алеша успел заметить, как на него с кривым мечом в руке надвигается темнолицый воин. Он не был ему врагом, но и другом его не назовешь – хотя бы потому, что он собирался убить Алешу.

Богатырь не растерялся, ударил араба цепью под колено, сбил его с ног, кулаком выбил из него дух, забрал меч и щит.

Меч он бросил Дранко. И тут же пожалел об этом. На него напал дюжий негр. Свирепое выражение лица и копье в руке не предвещали ничего хорошего. Но и Алеша не лыком шит. Закрываясь щитом, он всей массой навалился на негра, повалил его на спину. И тут же Дранко пустил в ход свой меч. С вражеским воином было покончено.

Теперь и у Алеши был меч. И он дрался как одержимый. Арабы напирали, но близился момент, когда ромеи сбросят их в море. Но к их дромону с другого борта подошел еще один вражеский корабль. С диким воем арабы бросились в атаку с двух сторон.

Краем глаза Алеша увидел амиралия. Он находился на дощатом мостике над палубой в окружении бронированных копейщиков, которые, как могли, защищали его от вражеских мечей и стрел. Сам Евтроний стрелял из цангры – так у ромеев назывался арбалет.

Арабы напирали со всех сторон. Византийские пехотинцы не в силах были сдерживать их натиск. Сам Алеша бился на пике своих возможностей, махал мечом, как его друг Илья своей булавой. Арабы шарахались в стороны, он сеял страх и панику в рядах врага.

Ромеи видели, как бился Алеша, и приободрились. Арабы же, напротив, пришли в смятение и дрогнули под натиском осмелевших ромеев. В конце концов враг был обращен в бегство.

Но морская битва на этом не стихла. Ромеи жгли вражеские суда огнем, осыпали стрелами. Арабы таранили византийские корабли, брали их на абордаж. Но уже было видно, что успех склоняется на сторону ромеев.

Византийский флот победил. Остатки вражеского флота исчезли за горизонтом.

Византия уже давно воевала с фатитмидами. В землях Сирии между ромеями и арабами наступило перемирие, но война за господство на Средиземном море не стихала. Амиралий Евтроний ликовал. Его корабли одержали блестящую победу. И теперь он мог ждать награды от великого дуки флота, а может, и от самого императора.

С Алеши и его друга сняли цепи, досыта накормили. Амиралий лично похвалил русского богатыря, преподнес ему кувшин доброго вина.

Флотилия взяла курс в родную гавань. Но Алешу и Дранко на весла сажать не стали. Оказывается, ромеи могли быть великодушными.

Дромоны пришли в порт, но скоро флагманский дромон снова вышел в море. На этот раз он взял курс на Константинополь. Евтроний был страшно доволен. Оказывается, он шел в столицу, чтобы получить милость от самого императора. А пока он сам одаривал своей милостью Алешу и его друга. Их одели в дорогие шелковые одежды, в которых можно было не опасаться телесных паразитов. Их хорошо кормили, не давали работать. Алеша очень надеялся, что в Константинополе он станет свободным человеком.

Глава 5

Византийская милость

В IV веке новой эры Римская империя переживала жестокий кризис. Рим погряз в интригах, коррупции и разврате. Сама империя трещала по швам. И тогда император Константин решил перенести свою столицу на новое место. Так на берегу Босфора на месте малоизвестного городка Византий была воздвигнута столица, получившая название «Новый Рим». Чуть позже в честь своего основателя город стал именоваться Константинополем.

Спустя полтора века после падения Рима Константинополь унаследовал славу и величие Вечного города. По сравнению с ним Париж и Лондон были жалкими деревушками. Каменные дома, система водоснабжения, достаточно высокий уровень жизни – бедные горожане бесплатно получали хлеб на пропитание. Численность населения приближалась к миллиону…

Алеша много слышал о Константинополе. Но попал сюда впервые. Киев считался большим и знатным городом, но не шел ни в какое сравнение с Царьградом.

Ему не терпелось полюбоваться знаменитым собором Святой Софии, Ипподромом. Но Евтроний прямым ходом отправил их с Дранко к себе домой. Оказывается, амиралий владел в Константинополе целым имением.

Это был настоящий дворец. Белокаменное строение с мраморными колоннами, двор вымощен камнем, у входа круглый бассейн и фонтан. Зелень, цветы, птичий гомон. Поистине райский уголок. Чтобы попасть сюда, Алеше потребовалось выбраться из ада.

Евтроний выделил друзьям комнату на нижнем этаже, а сам отправился по своим делам. Вернулся он поздно ночью, когда весь дом спал. А утром снова исчез.

Появился амиралий только к вечеру, веселый и страшно довольный, и велел слугам накрывать стол.

Такого изобилия изысканных яств Алеша не встречал нигде, даже на пиру у великого князя. Дичь, рыба, соленья, неведомые фрукты и овощи. А какое было вино!

– Ешь, Алеша, пей! – с радостной улыбкой на устах потчевал его Евтроний.

Всю дорогу до Константинополя Алеша изучал греческий язык. Он преуспел в этом деле, поэтому понимал своего благодетеля.

– Заслужил ты, Алеша, великих благ! – продолжал амиралий. – Если бы не ты, раздавили бы фатитмиды мой корабль, не видать бы мне победы. А мы победили! Славная была победа! Сегодня я был у самого императора! Мне пожаловали чин друнгария! Я буду командовать флотом, который стоит у берегов Константинополя!.. Как я рад, мой друг, как я рад! Можешь просить у меня любой милости!

На Дранко новоиспеченный друнгарий не обращал никакого внимания, как будто его здесь и не было. Но Алеша забыть своего друга не мог.

– Даровал бы ты нам свободу! – попросил он.

– Это всегда пожалуйста! – широко улыбнулся Евтроний. – Только вот вопрос, нужна ли тебе свобода? Что ты будешь с ней делать?

– Вернусь домой.

– В свой Киев-град? И что ты там будешь делать?

– Буду служить великому князю Владимиру, как служил ему прежде.

– И кем ты при нем был?

– Воеводой.

– Я не знаю, кто такие воеводы, – пожал плечами Евтроний.

Зато Алеша хорошо знал. И не просто знал, а в сравнении с византийским табелем о рангах.

– По-нашему воевода, по-вашему – мирарх! – блеснул он своими познаниями.

Мирами назывались крупнейшие византийские отряды численностью от двух до трех тысяч человек. Во главе таких соединений стояли мирархи. И хотя Алеша еще ни разу не водил в бой столь крупные отряды русских воев, он по своему положению при дворе князя Владимира мог быть приравнен к генералу византийской армии.

– Высоко ты стоишь! – поверил ему Евтроний.

Или только сделал вид, что поверил.

– Так ты, оказывается, стратиг. А я и не знал… У нас мир с руссами, как же ты попал на галеры?

– Это недоразумение. Я ехал из Киева в Охриду, попал в плен…

– А зачем ты ехал в Охриду?

– За своей невестой.

Дранко стал само внимание. Алеша ни разу не рассказывал ему про Милану. Но сегодня можно рассказать. Сегодня у него праздник. Можно сказать, что настал день освобождения из рабства. Богатырь не сомневался, что Евтроний дарует ему свободу и он отправится в Охриду, где, возможно, встретится со своими друзьями. Дранко станет его проводником.

– Ты хочешь жениться на болгарке? – спросил друнгарий.

– Да. Я познакомился с ней в Киеве. Я освободил ее из рабства, даровал ей свободу. Дело шло к свадьбе, но Милана неожиданно пропала. Знающие люди говорят, что ее нужно искать в Охриде, в замке могущественного чародея…

– И как зовут этого чародея?

– Кащ. Его зовут Кащ, – ответил за Алешу Дранко.

– А ты откуда знаешь? – удивленно посмотрел на него Евтроний.

– Я сам из Охриды. И видел этот замок. И про его хозяина много слышал. Это очень страшный колдун…

– Ты его боишься?

– Боюсь!

– А ты, Алеша?

– Побаиваюсь. Мне довелось испытать на себе его чары. Чуть без головы не остался. Думаю, что и в полон я попал благодаря ему…

– И что, ты собираешься продолжить свои поиски?

– Собираюсь. Если ты даруешь нам свободу, мы с моим другом отправимся в Охриду!

– И одолеем злого колдуна! – с пьяным пафосом заявил Дранко. – Это я вам говорю!

Похоже, он уже хорошо набрался. Да и Алеша также был изрядно навеселе. Правда, на веселье не тянуло. Очень хотелось спать…

– Конечно, одолеете! – многообещающе улыбнулся Евтроний. – Ты, Алеша, отличный воин! И тебя, Дранко, я видел в бою. Хорошо ты дрался, но до Алеши тебе далеко. Но ничего, у тебя еще будет возможность нагнать его и даже, возможно, превзойти…

Друнгарий продолжал говорить, но Алеша с трудом разбирал слова. Голова тяжелела, веки смыкались. Он пытался бороться со сном, но, увы, не смог с ним сладить.

Засыпая, он успел заметить, как Евтроний подал знак слугам. Алешу подхватили, вытащили из-за стола и куда-то понесли. Видимо, в его комнату. Хозяин дома оказался очень понятливым и решил, что почетный гость нуждается в отдыхе.

Проснулся Алеша в какой-то полутемной келье на жестком войлочном ложе. На ложе через проход сидел крепко сколоченный чернобровый мужик с лысой головой. Могучий торс бугрился мышцами, грудь и руки были покрыты шрамами и татуировками. Он смотрел на Алешу холодным проницательным взглядом.

– Где я? – вскинулся богатырь.

– А как ты сам думаешь? – усмехнулся силач.

– Не знаю. Я был у Евтрония на пиру. Мы разговаривали с ним, он обещал мне свободу. А потом я уснул и проснулся здесь…

– Ты был у Евтрония на пиру? Это с какой такой милости?

– Я был гребцом на его дромоне.

– Ты был рабом, – уточнил силач.

– Да, я попал в плен, меня сослали на галеры. Но был бой, ромеи дрались с арабами, и я тоже взялся за меч. Евтроний был очень мной доволен. Забрал меня в Константинополь. Обещал свободу…

– Обещанного три года ждут, – усмехнулся силач. – Ты разве не знаешь, кто такой Евтроний?

– Знаю, он был амиралием имперского флота, на днях его повысили в чине, сейчас он друнгарий…

– Это одно, но есть и другое. У Евтрония своя школа гладиаторов. Он поставляет живое мясо на Ипподром. Теперь понимаешь?

– Не совсем.

– Ты попал в школу гладиаторов. Вот, смотри!

Силач показал на решетку из толстенных железных прутьев, которая заменяла дверь. Через нее хорошо просматривалась большая круглая арена, посыпанная песком. По ту сторону круга находились другие зарешеченные кельи.

– Это цирк, где нас тренируют. Слабые погибают, самых сильных выводят на Ипподром. Сначала скачки, затем гладиаторские бои. Евтроний наживается на нашей крови. Ему нужны сильные воины. А ты говоришь, что он обещал тебе свободу. Ну ты меня и насмешил…

Ромеи говорили на среднегреческом языке. Но существовал еще и знаменитый византийский язык. На нем общались хитроумные политики и придворные интриганы. Византийским языком назывался разговорный стиль, когда можно наговорить с три короба, но, в сущности, не сказать ничего. Примерно на таком языке разговаривал с Алешей Евтроний. Он говорил много, превозносил богатыря, но так и оставил его в неволе. Вместо свободы даровал ему доспехи гладиатора.

Силач был македонцем, звали его Львом.

– Я уже третий год здесь, – рассказывал он. – Победил в семнадцати боях. И ни одного поражения. Знаешь, почему я не проигрывал?

– Почему? – угрюмо спросил Алеша.

– Потому что среди нас проигравших нет. Проигравших уносят с арены на щите. Тот, кто остался под щитом, обязан добить своего соперника, иначе его самого убьют…

– Но я не могу бить лежачего! – возмутился Алеша.

– Не можешь – научат! – криво усмехнулся Лев. – Ты вот почему-то мне нравишься. Надеюсь, мы подружимся, станем друзьями. Но если выйдем на арену, я убью тебя, не задумываясь. Такова наша жизнь, убивай, чтобы выжить!

– Тогда, может быть, мне начать с Евтрония? – с горькой усмешкой посмотрел на него Алеша.

– Это было бы здорово! – рассмеялся македонец. – Только боюсь, что этим ты ничего не изменишь. Не будет Евтрония, будет кто-то другой…

– Тебя устраивает такая жизнь?

– Нет, иногда волком хочется выть от такой жизни…

– Тогда почему не сбежишь?

– Ты шутишь? Отсюда невозможно сбежать. Ты же видишь, нас всех держат под замком. Это тюрьма, самая настоящая тюрьма…

Алеша и сам это понял.

– Со мной был мой друг, Дранко его зовут, ты не знаешь, где он? – спросил богатырь.

– Не знаю, – покачал головой Лев. – Тебя одного сюда принесли. Но я слышал, как открывалась еще одна дверь. Может, твоего друга поселили в другую камеру, не знаю… Ладно, некогда мне с тобой разговаривать. Заниматься надо. Не будешь упражняться, не будет силы, чтобы побеждать…

Через открытое окно в келью задувал свежий ветер. Алеша схватился за прутья решетки, подтянулся, выглянул в окно и увидел море. Оказывается, здание школы находилось на скалистом берегу Босфора. Видимо, Евтроний считал, что его бойцам необходимо дышать здоровым морским воздухом.

Македонец тем временем начал разминку. Он отчаянно махал руками, отжимался от пола, упражнял мышцы живота, на невидимых мечах дрался с невидимым противником. Келья была тесноватой, но места для занятий хватало.

Сегодня было воскресенье, поэтому арена пустовала. Но утром следующего дня начались занятия. Чтобы не собирать бойцов в одну кучу, занятия проводились посменно, по десять человек за раз. Льва вывели из кельи после обеда. Алешу почему-то не тронули. Зато выдернули Дранко. И вместе с ним… Грега.

Оказывается, предусмотрительный Евтроний забрал со своего корабля не только Алешу и Дранко. Оказывается, он прихватил с собой и варяга.

После долгой разминки новичкам и уже состоявшимся гладиаторам выдали доспехи, железные мечи с тупыми лезвиями и щиты. Дранко с унылым видом внимал опытному наставнику, у Грега же сверкали глаза. Похоже, ему по нраву пришлась его новая жизнь.

В учебном бою Дранко и Грега поставили друг против друга. И варяг все время норовил побольнее ударить соперника. Дранко умело обращался с мечом, но все же ему не хватало сноровки и опыта. Как он ни старался, Грег превосходил его в ратном искусстве.

Наставнику Грег понравился, он даже выставил его против Льва. Варяг как одержимый бросился в атаку, но бывалый македонец ловко выбил меч из его руки, ударом ноги опрокинул противника наземь и приставил к горлу меч. На этом поединок закончился. Норманн скрылся в своей келье, а Лев вернулся на место.

– Славно сегодня потрудились, – смывая с себя пот, изрек македонец.

– Видел я, как ты дерешься.

– Да разве это бой? – усмехнулся Лев. – Так, легкая разминка. Видел бы ты, с какими монстрами мне приходилось драться. А этот норманн еще сырой. Хотя, скажу тебе, хватка у него есть. Если его не убьют прежде времени, из него выйдет толк… Странно, почему тебя не выводили?

А на следующий день Алешу тоже выдернули на занятия. Для него это было в радость. Хотелось поразмять мышцы, погонять по жилам горячую кровь. А больше всего он желал ощутить в руке заветную тяжесть пусть и не боевого, но меча.

Дранко и Грег упражнялись в одной с ним смене. Варяг косо посматривал на богатыря, а болгарина Дранко сжигал ненавидящим взглядом. Алеше казалось, что Грег собирается сорвать на нем злость за свое вчерашнее поражение.

Наставник не должен был ставить их в пару. Но, увы, он не стал спрашивать Алешиного мнения. И после жаркой разминки Дранко и Грег сошлись в не менее жарком бою. Алешу отдали на растерзание македонцу.

– Извини, но послабления от меня не жди! – сразу предупредил его Лев.

Алеша не ждал от него слабины. Да и сам его щадить не собирался.

Македонец избрал проверенную тактику. Он защищался, чтобы посмотреть, чего стоит его соперник. Алеша атаковал, но вполсилы. Краем глаза он посматривал на Грега. Не нравился ему настрой норманна, что-то предсказывало беду.

Лев смог отразить его натиск. И сам ринулся в атаку. Македонец был очень сильным и опытным бойцом. Чтобы победить, Алеша должен был сосредоточить на нем все свое внимание.

Он смог отразить несколько сокрушительных ударов. Мог отражать их и дальше. Но ему казалось, что с Дранко вот-вот случится что-то непоправимое. Поэтому он должен был поторопиться.

Никак не ожидал македонец, что меч вылетит из его руки. Никак не думал, что Алеша кулаком свалит его на землю. Он с раскрытым от изумления ртом наблюдал, как Алеша заносит над ним свой клинок.

Богатырь победил. Но его друг попал в серьезный переплет. Взбесившийся Грег остервенело бил его мечом. И не всегда бедный Дранко успевал подставлять щит. Удары смягчали кольчуга и панцирь из стальных пластин. Но все же Грег изловчился и ударил его мечом в горло. Кольчуга не смогла защитить Дранко, и он упал, захлебываясь кровью. Грег взвыл от дикого восторга и снова замахнулся мечом. И если бы не Алеша, он бы еще раз ударил беззащитного болгарина.

Богатырь на бегу толкнул норманна в бок, выхватил у него меч и ударом кулака сбил его с ног. Бесчувственный варяг зарылся носом в песок. Но Алеша на него не смотрел.

Дранко был в сознании. Но было видно, что он умирает. Тускнеющий взгляд был устремлен на Алешу. Он звал его к себе.

Богатырь склонился над умирающим другом. Но два стражника кинулись к нему, схватили под руки и попытались оттащить от Дранко. Алеша не стерпел и ударил кулаком одного из них. Второго достал локтем. Больше ему никто не мешал.

– Алеша… Алеша… – закатывая глаза, пробормотал Дранко. – Я должен был тебе сказать. Я должен… Тебе нужен Кащ… Кащ… Ты не сможешь одолеть его… Без меня не сможешь… Я знаю, где спрятан меч, которым его можно убить…

Послышался звон отодвигаемых засовов, и на арену вышли до зубов вооруженные стражники. Они всем скопом устремились к Алеше. Если они его схватят, богатырь никогда не узнает, где найти волшебный меч, о котором говорил маленький кудесник Проша.

Из ножен бесчувственного стражника Алеша вытащил боевой меч. Он бросал вызов всему воинству Нового Рима. И не боялся, что для него это закончится плачевно.

– Оставьте его! – услышал он знакомый голос.

На арену выступил Евтроний собственной персоной. Он насмешливо смотрел на Алешу. Казалось, что он нисколько не боится богатыря. Неужели он думает, что жалкая горстка стражников сможет защитить его от богатырского гнева? Тем более что дюжина стоявших на арене гладиаторов вряд ли бы их поддержала.

Алеша понял причину его спокойствия. Из-за его спины выступили четыре воина с туго натянутыми цанграми. Они находились достаточно далеко от богатыря и в любой момент могли пустить в ход бронебойные стрелы.

Евтроний поднял руку, и стражники отступили.

– На берегу Охрида есть старая башня, – на последнем издыхании прошептал Дранко. – Там… Там ищи…

Это были его последние слова. Глаза его остекленели, голова безжизненно откинулась.

Алеша закрыл глаза другу, медленно поднялся, с угрожающим видом повернулся к Грегу.

– Молись, пес пакостный! – сквозь зубы процедил он.

Норманн отлично понимал, с кем имеет дело. Но страха своего не показал, скрыл его за гримасой презрения.

– Ты бросаешь ему вызов? – спросил Евтроний.

Алеша резко развернулся к нему.

– Я бросаю вызов тебе!

Подлый друнгарий даже бровью не повел, зато его стражники напряглись. В любое мгновение их стрелы могли сорваться с цепи.

– Ты не можешь бросить мне вызов, – усмехнулся Евтроний. – Ты – раб! А я – аристократ. Но я все же приму твой вызов. Только драться вместо меня будет Грег! Ты согласен?

Только коварный византиец мог так мужественно делать трусливые заявления.

– Я согласен, – кивнул Алеша. – Я буду драться с Грегом. А потом я займусь тобой… Или ты думаешь, твое предательство сойдет тебе с рук?

– О каком предательстве ты говоришь? – насмешливо посмотрел на него друнгарий. – Ты никогда не был мне другом, ты всегда был моим рабом. И я имею право делать с тобой, что захочу… Я мог бы убить тебя прямо сейчас. Но ты очень ценный экземпляр. Я сделаю на тебе целое состояние…

– Ты думаешь, я буду драться?

– Будешь. Для начала ты убьешь Грега.

– Почему ты думаешь, что я стану его убивать?

– Во-первых, ты должен отомстить ему за своего друга. А во-вторых, есть правила. Надеюсь, ты уже ознакомлен с ними… Итак, ровно через десять дней на Ипподроме состоятся бои. И ты должен дать мне слово, что будешь участвовать в них. Ты хоть и раб, но мужественный и благородный воин. И если ты дашь мне слово, то будешь обязан его сдержать. Так ты даешь слово?

– Я даю слово, – кивнул Алеша.

– Тогда готовься, – усмехнулся Евтроний. – Ты будешь сражаться с очень сильным бойцом…

Не прощаясь, он повернулся к Алеше спиной и ушел. Бойцам было велено разойтись по своим кельям.

– Ну ты и медведь! Не думал я, что ты сможешь меня одолеть. А ты наголову меня разбил… Хорошо, что мы с тобой здесь сошлись, а не на Ипподроме, – с уважением глядя на богатыря, сказал македонец. – Ты бы остался под щитом, а меня бы унесли на щите…

– Ты думаешь, я стал бы тебя убивать?

– А куда бы ты делся? Тем более что ты дал слово Евтронию. И ты обязан его сдержать. Иначе тебе никто руки здесь не подаст…

– Я ему дал слово сразиться с Грегом.

– Нет, ты дал ему слово участвовать в боях на Ипподроме. Он объяснил тебе, что ты должен убивать. И ты после этого дал слово…

– Я же говорю тебе, что я буду драться с Грегом.

– Алеша, друг мой, разве не я говорил тебе, что мы не деремся друг против друга? Думаешь, Евтроний один такой, у кого есть свои гладиаторы? Нет, таких деятелей много. И каждый выставляет в бой своего человека. Ты будешь драться с бойцом другой школы, но никак не с Грегом… Евтроний – хитрый и коварный. Он знает, что ты не можешь изменить своему слову, и обманом вытянул его из тебя. Обман не обман, а дал слово – держи! Или я перестану тебя уважать… А что ты так переживаешь? Разве ты не убивал на полях сражений?

– Но ведь то в сражении…

– И это сражение. Для кого-то потеха, а для нас бой за жизнь. Убивай, чтобы выжить!

Как ни убеждал его Лев, Алеша не мог принять его философии. Но все же всерьез готовился к предстоящему бою. Хотя так хотелось нарушить обманом вытянутое слово…

Пробил час очередного испытания. Алешу заковали в цепи, посадили в клетку на колеснице и как опасного зверя повезли на Ипподром. Туда же отправился и Грег. Алеша очень надеялся, что ему повезет сойтись с этим негодяем в честном бою не на жизнь, а на смерть.

Ипподром находился рядом со знаменитым собором Святой Софии. Алешу провозили мимо, но была ночь, и он мало что увидел. Но все же, глядя на кресты на куполах, множество раз осенил себя крестным знамением. Он просил милостивого бога не осквернять его убийством невинной души раба-гладиатора. За Грега он не просил. И за Евтрония тоже…

Ипподром был построен, когда Константинополя не было еще и в помине. Его строили в те времена, когда город назывался Византием. Император Константин расширил его и усовершенствовал.

Это было грандиозное сооружение, вмещавшее в себя до ста тысяч зрителей. Хранилище языческих забав в эпоху христианства. В течение многих веков византийские императоры свозили сюда сокровища из других стран. Самым древним трофеем был обелиск Феодосия высотой двадцать пять метров. Его вывезли из египетского храма в Карнаке, где он был воздвигнут в честь Тутмоса III. Знаменитая змеевидная колонна из бронзы была доставлена сюда из храма Аполлона в Дельфах, где она была воздвигнута в память о победе над персами при Саламине и Платеях.

Много других красот увидел Алеша, когда в доспехах гладиатора выходил на страшную арену. Уже прошли конные бега, и сейчас зрители алкали человечьей крови.

Как и обещал Евтроний, Алеша выходил драться с Грегом. Но не против него, а вместе с ним. Должна была состояться групповая схватка. Пять бойцов Евтрония против пятерки его соперника Феодосия. В одной связке с Алешей был и Лев.

Алеша ничего не имел против македонца. А вот зачем Евтроний подсунул ему Грега? Уж не для того ли, чтобы добавить зрелищности? Может быть, после победы над гладиаторами Феодосия должна состояться междоусобная стычка победителей? Но ведь для этого бойцы Евтрония должны были разбить наголову своего противника.

А сделать это было совсем не просто, если не сказать невозможно. Да, совершенно невозможно… Алеша не мог поверить своим глазам, но против него на арену выходили его друзья. Илья Муромец и Добрыня Никитич.

В это вообще невозможно было поверить. Но Алеша верил. Потому что сегодня должно было случиться чудо. Еще ночью у него появилось такое предчувствие.

Надо было видеть, как обрадовались Илья с Добрыней, завидев его. Предгрозовую тишину разорвал радостный рев муромского богатыря.

Гладиаторы вышли на разделительную линию. Македонец Лев и норманн Грег готовились к смертному бою. И все остальные бойцы были настроены на жаркую схватку. И только Алеша, Илья и Добрыня не желали гибельного побоища.

– Алеша, друг ты наш дорогой! – не обращая ни на кого внимания, пробасил Илья. – Наконец-то мы тебя нашли!

– Для этого нам пришлось влезть в это пекло! – довольный, улыбнулся Добрыня.

Казалось, они находятся не на поле битвы, а за столом в придорожной корчме. Как будто вот-вот должны были подать им по кружке крепкого меда.

– Теперь нам нужно выбираться отсюда! – радовался Алеша. – Кто сможет удержать нас, когда мы вместе?

Перед выходом на арену он ощущал в себе огромную силу. Казалось, сильнее быть просто нельзя. Но сейчас, когда вместе с ним были его друзья, его силы утроились. В руке превосходный меч из дамасской стали, прочный щит, доспехи выше всяких похвал. Илья и Добрыня представляют собой еще более грозную силу. Одна палица муромского богатыря чего стоит… Действительно, кому по силам остановить русских богатырей, если они захотят уйти с этой арены? А такое желание у них есть.

– Пошли отсюда! – предложил Илья.

И вся доблестная троица как ни в чем не бывало направилась к воротам Ипподрома. Окружавшие их стражники не сразу поняли, что происходит. Зато Грег быстро смекнул, что к чему, и сзади набросился на Алешу.

Лучше бы он этого не делал. Он занес над головой меч, но Алешин клинок, будто бы сам по себе, выскочил из-под правой руки за спину. Удар был такой силы, что норманна не защитили ни панцирь, ни кольчуга.

С Грегом покончено. Жаль, до Евтрония добраться невозможно. Но Алеша накажет его уже тем, что сбросит с себя рабские оковы и с триумфом вернет себе свободу.

Македонец Лев тоже сообразил, что его собратья по неволе решили совершить пешую прогулку по улицам Константинополя. Но нападать на них не стал. Видимо, ему тоже захотелось посмотреть на город глазами свободного человека. И он присоединился к честной компании.

Стражники преградили богатырям путь.

– Мы не хотим драться, – весело улыбнулся им Алеша. – Пропустите нас. Иначе станете нашими врагами…

Стражники явно не желали стать их друзьями, пришлось учить их уму-разуму.

Урок был короткий. Уцелевшие стражники бросились врассыпную. Этот урок пошел на пользу и остальным гладиаторам. Без всякого зазрения совести они наплевали на свой бойцовский долг и присоединились к друзьям.

Но не так-то просто оказалось вырваться с Ипподрома. У ворот бунтарей поджидала целая рать. Дорогу им преграждала полусотня латников. На трибунах в спешном порядке выстраивались лучники-токсоты.

– Что будем делать? – ускоряя шаг, спросил Добрыня.

– Сдается мне, что не больно-то здесь жалуют воевод русского князя, – заметил Илья. – Не хотят ромеи дружить с руссами.

– Зато им нравится с нами воевать, – усмехнулся Алеша.

– Что ж, пусть воюют! – перешел на широкий шаг Добрыня.

Ромейские зрители не остались без потрясающего зрелища. Они с изумлением и восхищением наблюдали, как закрутилась в руках палица Ильи Муромца. С такой же невероятной скоростью вращались мечи в руках Алеши и Добрыни. Ромейские лучники выпустили по ним град стрел, но ни одна не смогла преодолеть преграду из оружия и щитов. И остальные гладиаторы пострадали мало.

Пока токсоты снова натягивали свои луки, Илья ворвался в скопление ромейских воинов. Теперь он и сам крутился вместе со своей чудовищной палицей. Алеша и Добрыня тоже врезались в ряды латников. Их мечи с одинаковой легкостью рубили как выставленные вперед копья, так и вражеские головы. Их соратники-гладиаторы тоже показали, на что они способны.

Ромеи не ожидали столь мощного натиска. Возможно, они готовы были отдать жизнь за своего императора, но им вовсе не хотелось умирать под мечами гладиаторов в угоду алчности их хозяев. Латники в спешном порядке бросились наутек. Путь к свободе был открыт.

На площади перед Ипподромом путь беглецам преградил отряд каваллариев, но серьезным препятствием он не стал. Часть конников познала горечь полного поражения, часть – позор бегства.

Бежавшие бойцы не просто разгромили каваллариев. Они добыли для себя коней.

– Надо в порт ехать! – решил македонец Лев. – Если никто не в силах остановить нас, то кто помешает нам захватить корабль!

Этот закаленный в битвах воин и сам был удивлен тому, с какой легкостью горстка его товарищей разбила два ромейских боевых отряда. Теперь он был уверен, что с такой же легкостью они смогут захватить боевой корабль. Его уверенность передалась и всем остальным. Добрыня Никитич первым направил своего коня вниз к морю. Но возглавил кавалькаду македонец. Оказывается, он неплохо знал город и стал для беглецов хорошим проводником.

Гладиаторская конница ворвалась в порт и налетела на готовую к отплытию галею. На этом легком корабле было немного воинов. После короткой стычки они добровольно прыгнули за борт.

Рабы-гребцы остались на корабле.

– Вы теперь свободные люди! – во всеуслышание объявил Алеша. – И останетесь ими, если уйдем от ромеев!

Лев оказался не только хорошим провожатым, но и неплохим моряком. Да и богатыри кое-что смыслили в этом деле. Но вся полнота власти была отдана Льву. Алеша, Илья и Добрыня сели на весла. К ним присоединились и остальные беглецы.

Гладиаторы и освобожденные гребцы не жалели сил, поэтому галея с самого начала развила невиданную скорость. В погоню за ней устремилось несколько боевых кораблей, но к ночи они все исчезли из виду.

А ночью попутный ветер наполнил паруса. Изнемогающие от жуткой нагрузки беглецы могли немного отдохнуть.

– Алеша, ты орудуешь веслом как заправский гребец, – заметил Илья.

– Потому что есть опыт, – улыбнулся богатырь.

Он рассказал друзьям о своих приключениях, те поведали о своих.

…Илья и Добрыня очень удивились, когда обнаружили, что Алеша исчез из дому. Конь, оружие и доспехи остались на месте. Друзья решили, что Алешу похитил чародей Кащ. Тогда они сами отправились в Охриду. По пути расспрашивали встречных людей об Алеше. Никто ничего не знал. В замке Драгомила они гостили три дня. И там спрашивали про своего друга. Болиар рассказывал им о падальщике, которого обнаружили возле трупа его дочери. Где-то в подсознании у Добрыни мелькнула мысль, что это мог быть Алеша. Но как будто сама нечистая прогнала эту мысль. С Ильей творилось то же самое.

Друзья продолжили путь. Как будто кто-то свыше подсказал им, что нужно задержаться в Средеце. Илья и Добрыня задержались, дождались Алешу, но встретиться с ним не смогли. Они как раз покидали город, когда увидели своего друга, который дрался с ромейскими катафрактами. Они бросились на выручку, но, увы, не успели. С ромейской ратью они в бой не вступили. И силы были не равны, и не хотелось рушить мир с византийцами.

Илья и Добрыня отправили свою дружину обратно на Русь. А сами пошли по пути, которым увезли Алешу. Верные оруженосцы просились ехать вместе с ними, но их не взяли.

Богатыри думали, что Алешу отправят в Царьград, и двинулись туда. Однажды ночью они заснули так крепко, что не заметили приближения ромейских пограничников-трапезитов. Как будто темные силы нагнали на них мертвый сон. Их так и связали спящими. Потом была трудная дорога в Константинополь, где их выставили на продажу как рабов. Их купили для школы гладиаторов. И, так же как Алешу, готовили к выступлению на Ипподроме, где судьбе было угодно свести их вместе.

– Мы должны были встретиться, должны были, – сказал Алеша. – Время злого Каща прошло. И только сообща мы можем взять над ним верх. Порознь мы для него не опасны.

Алеша рассказал, о чем говорил ему Кащ, перед тем как он должен был умереть. Богатырь выжил. И сделал вывод, что вместе со своими друзьями он неуязвим.

– Судьбе было угодно свести меня с Дранко, – продолжал Алеша. – Он родом с берегов Охрида. Он рассказывал мне на досуге, что к нему по ночам приходил Кащ. Но причину своих кошмаров так и не рассказал. Как не рассказывал я ему про свою Милану. Но все же он узнал про мою беду. И мог бы рассказать мне все той ночью, которую мы должны были провести в доме Евтрония. Но этот подлый ромей отправил нас в свою школу. И Дранко смог рассказать мне про Каща, только умирая. Он не говорил, как вышло, что волшебный меч оказался у него. Но он сказал, где этот меч можно найти… Я думаю, Дранко и был тем рыбаком, который поймал огромную рыбу, сожравшую меч. Это на него показывал кудесник Проша… Я отомстил за своего друга. И мне кажется, что душа Дранко сейчас витает где-то рядом. Он покажет нам верный путь…

Верный путь друзьям подсказали звезды. Лев хорошо по ним ориентировался. По пути в Эгейское море галею дважды пытались атаковать ромейские дромоны, но им не хватало скорости. И всякий раз корабль с беглецами благополучно уходил.

На просторах Эгейского моря было полегче. Уже никто не гнался за ними, не пытался преградить путь. На корабле был запас пресной воды и хлеба. Это позволило путешественникам без остановок добраться до византийского города Солунь, на который не так давно ходил Дранко в составе болгарского войска.

Разумеется, в порт галея заходить не стала. Корабль причалил к безлюдному берегу в десятках верст от города. Алеша, Илья и Добрыня ступили на твердую землю. До Западно-Болгарского царства было рукой подать. Богатыри надеялись без потерь прорваться через ромейские и болгарские заслоны.

Македонец Лев с ними не пошел. Ему вовсе не хотелось путешествовать по Болгарии, которая много лет враждовала с его родной Македонией и в свое время отхватила у нее огромный куш земли вместе с озером Охрид.

А потом у Льва были свои планы. Он уже нашел себе единомышленников из числа гладиаторов и рабов. Он собирался стать морским разбойником и грабить купеческие корабли. Алеша не одобрял его затеи, но и отговорить его не смог. Вольному, как говорится, воля.

Глава 6

Страшный замок

Не успели друзья пройти несколько верст, как небо вдруг стало темнеть. Это надвигалась огромная черная туча. Грянул гром, и небеса разверзлись ливнем.

– Это Кащ шалит, – догадался Алеша.

– Нас дождем не возьмешь, – усмехнулся Добрыня.

– А гроза у нас своя есть. Пусть боится нас Кащ, когда мы вместе. Пусть трепещет, гроза на него надвигается! – Взгляд Ильи метал молнии.

Дождь закончился ночью. Едва упала с неба последняя капля, как ударил лютый мороз. Путники продрогли до костей. Брови и бороды покрылись инеем, одежда заледенела. Но друзья не унывали. И продолжали путь.

Утром на небо выкатилось солнышко. Его лучи отогрели богатырей. Но тут же случилась новая напасть. Откуда ни возьмись, их атаковал отряд ромейской легкой конницы. Но друзья сумели отразить вражеский натиск, обратили ромеев в бегство.

Можно было воспользоваться уцелевшими лошадьми, но они, как на грех, все до одной умчались прочь.

Уже на болгарской земле им на пути попался разъезд болгарских конников. Друзья пытались объяснить им, что у них нет никаких враждебных намерений, но болгары не стали их слушать и попытались взять в полон. История повторилась. Болгарские воины обратились в бегство и забрали с собой всех оставшихся без всадников коней.

– Это все Кащ проказничает! – улыбался Илья. – Не хочет пускать нас к себе.

– Только проказы у него какие-то мелкие, – усмехнулся Добрыня. – Видимо, на большее сил не хватает. Все-таки нас уже трое… Надо было сразу на этого злодея всей силой навалиться, а то сколько времени даром потратили…

– Как это зря? – удивленно посмотрел на него Алеша. – Как бы я узнал про волшебный меч, если бы не попал на галеры?

С горем пополам друзья добрались до Охриды. Сам город их не интересовал, и они решили обойти его стороной. Им нужно было озеро, и они двинулись вдоль берега.

Небо сплошь было затянуто тучами, с гор спустился серый туман, моросил мелкий дождь. Опасаясь очередного подвоха, друзья шли вдоль берега.

Это было очень большое озеро, страшно глубокое. И если волшебный меч лежал на глубине, то со дна его могла достать только рыба, которую и поймал когда-то покойный Дранко. Может быть, это сделал кто-то из его родных или друзей. Сейчас не так важно было знать, кто вытащил меч из брюха этой рыбы. Главное, найти башню, в которой он сейчас спрятан.

– Если верить Кащу, то все вместе мы должны были увидеть замок, – озадаченно чесал затылок Алеша.

– Если должны, значит, увидим, – рассудил Илья.

Замка они так и не увидели. Зато нашли башню, вернее, то, что от нее осталось.

Башня наполовину разрушилась, но это была та самая башня, о которой говорил Дранко. Стоило друзьями подойти к ней, как с небес на них обрушился град величиной с куриное яйцо. Башня служила плохим укрытием, но у богатырей были шлемы и щиты, это их и защитило.

Три дня они разгребали руины, пытаясь отыскать меч. Еще столько же времени рыли землю у основания башни. И наконец удача улыбнулась им.

Это был небольшой продолговатый короб из черного дерева. В нем в ножнах лежал кинжал с узким лезвием. Короткая ручка была отделана драгоценными каменьями.

– Разве ж это меч? – недоуменно спросил Илья.

– Это маленький меч, – пояснил Алеша. – О нем и говорил Проша…

Он вытащил клинок из ножен. И тут же кинжал стал расти, но, как только он увеличился до размеров настоящего меча, под ногами у богатырей зашаталась земля. Алеша почувствовал, как неведомая сила оторвала его от земли и швырнула вверх. Камни тоже поднялись и летели в небо. Один из них сильно ударил богатыря по голове, и он потерял сознание.

Очнулся он в каком-то темном помещении. Вместе с ним приходили в себя и его друзья.

– Черт, куда это мы попали? – спросил Илья.

– Похоже на темницу, – оглядываясь, решил Добрыня.

– Это не просто темница. Мы находимся в башне, – показывая на зарешеченную бойницу, сказал Алеша. – Неужели Кащ перенес нас в замок Драгомила?

– И не надорвался же, ирод, – прокряхтел Илья.

Алеша поднялся на ноги, направился к зарешеченному окну. Благо никаких цепей на нем не было. Взору его открылась длинная башня из черного камня. Она была настолько высока, что упиралась в облака.

Башня росла из крепостной стены. Алеша понял, что находится с внутренней ее стороны. Похоже, башня, в которую они попали по злому волшебству, стоит в замке.

– Друзья, вы не поверите, но мы находимся в черном замке Каща!

– Быть этого не может! – удивленно протянул Добрыня.

Он тоже подошел к бойнице, глянул сначала вверх, затем – вниз.

– Кащ заново построил башню, – догадался Алеша. – И перенес ее в свой замок…

– А может, сам замок вырос на том месте, где она стояла, – домыслил Добрыня.

– Не знаю, что да как, но наше оружие пропало! – возмущенно протянул Илья.

Алеша хватился волшебного меча. И не нашел его. Простого меча и доспехов тоже как не бывало.

– Поганый нехристь! – рассвирепел Добрыня.

Он тоже остался без оружия и доспехов.

– Вот и попали из огня да в полымя, – задумчиво почесал бороду Илья.

– Нашли меч и тут же потеряли, – посетовал Алеша.

Добрыня тоже хотел что-то сказать, но его голос утонул в раскатах жуткого смеха. Это смеялся Кащ. Но его самого никто не видел.

Смех становился все тише, пока совсем не прекратился.

– Издеваешься, гад? – обращаясь к невидимому чародею, зло спросил Илья.

Алеша подумал, что в ответ на это Кащ снова зайдется жутким смехом. Но было тихо.

Илья подошел к решетке, попытался раздвинуть прутья. Но тщетно.

– Силы не хватает, – тяжко вздохнул он. – Вся сила куда-то ушла.

И Добрыня не смог справиться с решеткой. Алеша тоже не смог ничего сделать. Он не чувствовал в руках прежней силы. Похоже на проделки Каща.

Железная дверь открывалась внутрь и была слишком крепкой, чтобы с ней сладить.

– Как же нам отсюда выбраться? – уныло спросил Илья.

– Ну выберемся, а дальше что? – невесело усмехнулся Добрыня. – Этот поганый колдун все равно нас не отпустит…

У Алеши возникло ощущение, что в знак согласия с ним Кащ должен разразиться страшным смехом. Но чародей не давал о себе знать.

Никто не мешал богатырям выбраться из башни, кроме стен, решеток и двери. Но друзьям не хватало сил преодолеть эти препятствия.

В унынии Алеша подошел к окну, глянул вниз. И увидел красивую девушку в шелковых одеждах. Это была Милана. Сердце подраненной птицей заколотилось в груди.

Казалось, что Милана совсем близко, руку протяни и достанешь. Но это был обман зрения. Зато сама Милана не была обманом. Алеша почему-то не сомневался в этом.

Она смотрела на него со слезами радости на глазах.

– Алеша, Алеша! – протягивая к нему руки, звала она. – Скорей, скорей, иди сюда!

– Я не могу. Я не могу отсюда выбраться! – закричал он в отчаянии.

– Надо выбраться, надо! Делай что хочешь, но выбирайся. Чем быстрей, тем лучше…

– А Кащ?

– Кащ совсем плохой. Даже рукой пошевелить не может. Он всю свою силу на вас потратил, ничего не осталось. Но со временем она к нему вернется. И тогда вам несдобровать. Торопитесь, иначе Кащ убьет вас! – заламывая руки, взывала к нему Милана.

– А меч, где волшебный меч?

– Я не знаю. Не знаю!

– Попробуй его найти! Он где-то у него…

– Я постараюсь!

Милана не стала терять времени даром и убежала искать меч.

– Ты думаешь, это была наша Милана? – с сомнением спросил Добрыня.

– Не думаю, а знаю, – уверенно сказал Алеша. – На этот раз я ее ни с кем не спутаю…

– Она говорит, что Кащ надорвался. Все силы на нас истратил. Это похоже на правду… Только как нам отсюда выбраться?

Этот вопрос Илья задал самому себе и сам же попытался на него ответить. Он опять подошел к решетке и попытался ее выломать. Но, увы, его снова ждало разочарование.

– Кащ потерял свою силу, но забрал и нашу. Что делать, ума не приложу… Э-эй! Это что за чертовщина!

В темницу, задев Илью крылом, влетел голубь.

– Улик! – обрадовался Алеша.

Своего сизаря он потерял еще в битве с ромейскими каваллариями и с тех пор его не видел.

– Спасибо, что не забыл меня… Друзья, я рассказывал вам про Улика…

– И еще раз о нем расскажешь, – сказал Илья. – Потом, когда он приведет этих, как их…

– Иванчо и Радко, – подсказал Алеша.

– Вот, вот, пусть он летит за ними. Пусть приведет их сюда!

– Ну, приведет, а что толку? – мрачно спросил Добрыня. – Дорога дальняя, пока Радко с Иванчо сюда доберутся, Кащ сто раз успеет покончить с нами. Если зубы себе не обломает…

– Нет, Радко быстро до вас доберется! – послышался чей-то знакомый голос. – Радко уже здесь!

По ту сторону решетки на железных прутьях висел космач Радко. Алеша не мог скрыть своей радости. Сизарь Улик не мог знать, в какой переплет попадет богатырь. Но, видимо, он предчувствовал беду. И решил опередить события. Само провидение послало его за космачом и кузнецом.

– А где Иванчо? – радостно спросил Алеша.

– Не дошел Иванчо, – горько вздохнул Радко. – Мы к озеру подходили, а тут смерч столбом. Иванчо высоко подняло, на камни бросило. Сильно разбился Иванчо…

– Насмерть?

– Ну нет, что ты! Живой Иванчо. Просто идти не может. Но все, что нужно, он мне дал…

Радко просунул через решетку знакомую пилу с остро заточенными зубьями. Алеша взял ее и принялся перепиливать железный прут.

Дело спорилось, но требовало много сил. Алеша устал, передал пилу Илье, затем за дело взялся Добрыня. Они работали быстро, и в конце концов путь к свободе был открыт. По толстой веревке спустились вниз. И тут же появилась Милана. Она бросилась к Алеше на шею, он жадно припал к ее губам.

Это была его родная Милана. Больше он ее никому не отдаст.

– Хватит миловаться! – отстраняясь, весело улыбнулась она. – Спешить надо! А то, не ровен час, придет в себя Кащ!

– Ты меч нашла?

Алеша чувствовал, как руки наливаются богатырской силой.

– Нет. Но мне кажется, я знаю, где он. Кащ его в своей горнице прячет. Меч под каменной плитой спрятан. Я не в силах ее поднять, да и Кащ рядом…

– Где его горница? Веди нас!

Милана повела богатырей по темным лабиринтам замка.

– Долго ты меня ждала? – на ходу спросил Милану Алеша.

– Долго. Но, как видишь, дождалась… Ты должен покончить с Кащем, иначе он не оставит тебя в покое…

– Сегодняшний день – последний в его жизни…

В нишах мрачного коридора, освещаемого редкими факелами, стояли чучела павших латников – доспехи, щиты, копья, мечи. Зрелище жутковатое. Но настоящий ужас начался, когда мертвые воины все разом вдруг ожили и со всех сторон набросились на богатырей.

Но, видимо, Кащу не хватило сил, чтобы сделать своих покойников по-настоящему могучими бойцами. Друзья разметали это воинство голыми руками. И продолжили путь. Теперь и они были вооружены…

Судя по всему, Кащ уже пришел в себя. И снова безобразничает. Но Алеша его не боялся, потому что уже не верил в его могущество. Он был уверен в своей победе и смело шел вперед.

Коридор упирался в горницу Каща. Алеша вихрем ворвался в помещение, и тут же за его спиной что-то громыхнуло. Богатырь обернулся и увидел закрывшиеся створы тяжелой железной двери. Послышались удары – это Илья и Добрыня пытались разрушить препятствие.

Алеша осмотрел мрачную, как безлунная ночь, горницу. Посреди помещения пылал костер, в дальнем углу возвышался трон. Похоже, Кащ мнит себя владыкой темных сил.

А вот и сам злодей. Он уже восседает на своем троне и взглядом высекает искры. Похоже, на гром и молнию у него не хватает сил. Пока не поздно, его можно брать голыми руками.

– Вот мы и встретились, поганый ты волшебник! – вскричал богатырь и бросился на чародея.

До трона оставалось всего ничего, когда перед глазами что-то ярко вспыхнуло. Когда к Алеше вернулось зрение, Каща на троне уже не было. Он находился за его спиной, у самой двери.

– Подлый трус! – вскипел богатырь.

Алеше казалось, что колдун еще слаб для того, чтобы сразиться с ним. Зато он мог исчезнуть, раствориться в пространстве, спрятаться где-нибудь. Но он не покидает горницу, он что-то стережет. И Алеша знал, что…

Он осмотрелся по сторонам. Где-то должна быть каменная плита, под которой лежит волшебный меч.

Весь пол состоял из таких плит. И ни одну из них не поднять, никаких сил на это не хватит. А Кащ уже распахивает полы своего плаща. Сейчас он похож на летучую мышь. На руках железные перчатки с длинными стальными когтями. Каждый такой коготь легко может достать до сердца.

Кащ воспарил над полом, поднялся к самому потолку и с диким хохотом обрушился на богатыря. Алеша встретил его ударом. Меч со страшной силой обрушился на голову чародею, разрубил его от макушки до пят. Но успех был примерно такой, как если бы богатырь разрубил облако. Меч не причинил злодею никакого вреда. Зато один его коготь разорвал богатырю мышцу на плече.

Если бы Алеша не успел увернуться, лежать бы ему на холодном полу с выколотыми глазами. Подлый Кащ метил именно туда.

Чародей облетел по кругу всю комнату. Остановился, чтобы повернуться к Алеше лицом. И снова ринулся на него. На этот раз он держал в руках длинный трезубец.

Алеша понял, что его меч бесполезен. Он сделал ложный замах и тут же резко ушел в сторону. Трезубец с огромной силой врезался в плиту под троном, высек из нее мелкие камни и даже искры.

Один камушек попал Алеше в щеку. Богатырь понял, под какой плитой искать меч.

Он попытался отодвинуть ее в сторону, но усилия оказались тщетными. А Кащ снова камнем падает вниз. Алеша и на этот раз сумел увернуться, но стальное копье вырвало кусок мяса из его ноги.

Алеша поднялся на ноги, но тут же пошатнулся. В поисках опоры он схватился за спинку трона. И плита плавно отошла в сторону, обнажая волшебный кинжал.

Богатырь схватил его в тот момент, когда Кащ выпустил в него целый рой стальных стрел. Он успел отпрыгнуть к стене, но одна стрела вонзилась в руку. Это не помешало ему вытащить кинжал из ножен, и он сразу превратился в боевой меч.

Кащ должен был затрепетать, взмолиться о пощаде. Но он даже не изменился в лице.

– Пустое! – злорадно прошипел он. – Это всего лишь бесполезная игрушка! Настоящий меч у меня в руках!

На этот раз он был вооружен длинным двуручным мечом, который он играючи вращал в руке. Алешин клинок нисколько его не пугал.

Кащ снова ринулся в атаку. Меч был устремлен на Алешу. Но богатырь отбил его сильным ударом. Злодей ударил снова, но не добился успеха.

Не таким уж слабым оказался Кащ, как того хотелось бы. Но у него уже не было сил, чтобы наслать на Алешу молнию, град или потоп. Он был очень силен, но только в открытом бою, на губительные подлости требовалась особая энергия…

Кащ оказался превосходным бойцом. Алеше пришлось туго, раны давали о себе знать, но он не сдавался.

Алеша мог отбиваться, но не мог бить в ответ. Он думал, что клинок не причинит Кащу никакого вреда. Ведь Кащ не боится его меча, значит, он не волшебный.

Отбивая очередную атаку, Алеша ударил злодея по руке. И отрубил ее напрочь!

Кащ взвыл от боли, поднялся высоко в воздух. Но Алеша достал его и там. Его меч стрелой взмыл вверх и насквозь пронзил чародея.

От жутких воплей заложило уши. Извиваясь, как брошенный на землю угорь, Кащ рухнул на землю, сплющился в лепешку и растекся по полу. Скоро от него осталась небольшая лужица зеленоватой водицы…

Никто больше не вопил от боли. Зато с устрашающим гулом зашатались стены замка. Алеша подобрал с пола волшебный меч, ударил им по двери, и она попросту исчезла. Он увидел перед собой взволнованную Милану и своих друзей.

– Со злодеем покончено! – радостно объявил он. – Но сила его осталась. Сейчас замок разлетится в клочья!

Алеша схватил Милану за руку и вместе с ней побежал к выходу, Илья и Добрыня устремились за ними.

Пол под ногами ходил ходуном, с потолка падали камни. Но беглецы без потерь сумели добраться до ворот замка. Алеша коснулся их мечом, и они исчезли вместе с самим клинком.

Они выбежали из черного замка на безопасное расстояние. С чудовищным шумом обрушились башни, развалились стены. На месте руин поднялось густое облако пыли.

И тут же рассеялись темные тучи, солнце светило ярко и радостно. Алеша обнял Милану, и в этот миг на его плечо опустился Улик. На траве сидел и улыбался космач Радко. Илья и Добрыня тоже улыбались – от всей души радовались за своего друга Алешу.

Обратная дорога в Киев не заняла много времени. Обошлось без напастей и злоключений. По пути друзья заехали к Доброславу с Ульяной, вернули им волшебного голубя. Радко забрали с собой в Киев. Там он получил от Алеши щедрый дар для себя и для кузнеца Иванчо, с тем и отправился обратно в Болгарию. Не остался без подарков и кудесник Проша. Богатырь снарядил мастеров, которые построили для него и его матери добротный терем.

Князь Владимир благословил Алешу на счастливую и долгую жизнь с Миланой. Друзья также пожелали им много-много счастья. Доблестные оруженосцы пообещали оторвать голову любому злодею, рискнувшему разлучить Алешу с его невестой.

Со свадьбой богатырь долго не тянул и скоро обвенчался со своей возлюбленной. И был пир на весь мир…

Скачать эту статью
  X