У лукоморья дуб зеленый
А.С.Пушкин
12 подвигов Геракла
Песня бременских музыкантов

Ореховый прутик

Скачать эту статью

Бедная хижина лесника стояла на опушке могучего темно-зеленого бора. Над крышей избушки поднимался сизый дымок — как видно, хозяйка дома готовила обед…

Во дворике перед избушкой Мариука, девочка лет шести, взобравшись на табуретку, старательно развешивала на длинную веревку только что выстиранные штанишки, чулки и рубашонку своего брата и громко пела смешную песенку…

На крылечко выбежал Григораш. мальчик лет четырех. На нем были короткие штанишки, едва-едва державшиеся на одной бретельке; он воинственно размахивал пустой кастрюлей и что есть силы колотил по ней деревянной ложкой.

— Мариука, Мариука!- кричал Григораш.

— Во-первых, не шуми, а во-вторых, ты видишь, старшие работают! Я занята!- недовольным тоном ответила Мариука.

— А если тебя мама зовет?- сердито крикнул мальчуган.

— Тогда другое дело!- солидно отозвалась Мариука и, спрыгнув с табуретки, вместе с братом взбежала на крылечко. дети вошли в избушку. В очаге весело трещал огонь.

Вода в котелке уже вскипела. Красивая Иляна — мать Мариуки и Григораша — всыпала в котелок картошку.

— Подай мне скорее крупу, Мариука!- скомандовала Иляна.

— Вот крупа, мамочка,- ответила девчурка, подавая матери мешочек.

— Вот соль, мамочка, вот соль!- пронзительно пищал Григораш, протягивая матери большую деревянную солонку.

— Ах, какие у меня умные дети!- смеялась Иляна.- Теперь бы положить два-три грибка (она попробовала суп), еще немного соли…

— И будет суп! И будет очень вкусный суп!- запел Григораш и заплясал по комнате.

Мариука бросилась в угол, где обычно висели сушеные грибы, но оказалось, что на связке остался лишь один-единственный грибок, да и тот весь сморщенный и ни на что как будто не пригодный.

— Жаль!- вздохнула Иляна.- Всего один грибок.

— А если мы возьмем корзинку,- предложила Мариука, но не успела договорить, как маленький Григораш вырвался вперед.

— Ура-а!- -закричал он.- Мы пойдем в лес и принесем грибов.

— Но только недалеко, дети, не дальше Черного дуба!- подумав, ответила Иляна.

А неугомонный Григораш рванулся вперед, к столу, возле которого стояли большие отцовские сапоги.

— Тогда я надену папины сапоги!- объявил мальчишка.

— Нет, ты понесешь корзинку!- спокойно отозвалась Мариука.

— Тогда я возьму большую дедушкину саблю!- кричал Григораш, указывая на огромную солдатскую саблю, висевшую на почетном месте на стене избы.

— Нет, ты понесешь корзину!- повторила Мариука.

— Тогда…- завопил мальчишка, устремляясь в угол, где стояло охотничье ружье.

— Тогда ты никуда не пойдешь!- строго прервала Мариука.

— Ну хорошо, тогда я понесу корзину!- сдался мальчуган.

Дети выбежали из избы. Мать вышла следом за ними и остановилась на крылечке… Григораш кое-как напялил мягкую корзинку на плечи и стал еще смешнее (издали казалось, что идет корзина на тоненьких ножках), а потом споткнулся и упал. Корзина прикрыла его…

Мать стояла на крылечке и звонко смеялась.

— Скорее, дети! И главное, чтоб недалеко, не дальше Черного дуба! Присматривай за братцем, Мариука!

Девочка подняла с земли хохочущего шалуна, и оба, подхватив корзину, весело запели и побежали по лесной тропинке.

Деревья в лесу были огромные, лохматые, косматые; в сравнении с ними дети напоминали два ярких цветка. Дети бежали по тропинке и во все горло пели песню, как вдруг Григораш высоко подпрыгнул и опрометью бросился в сторону.

— Грибы! ура, грибы!- закричал он на весь лес.

Под деревом росли грибы. Их было множество, однако сплошь поганки или мухоморы!..

— Вот так грибы! Одни поганки!- презрительно сказала Мариука, но Григораш, словно опытный охотник, прижал палец к губам, схватил сестренку за руку и тихо прошептал:

— Я вижу настоящий гриб!

— Где?..- спросила, озираясь, Мариука.

— А вот он выглянул из-за того дерева!..

— Какие глупости! Ну и лови его, пожалуйста!..

— Держи его, держи!- поддерживая на бегу готовые упасть штанишки, закричал Григораш.

— Не понимаю, где же настоящие грибы?- вздохнула Мариука и, тотчас увидев их впереди, радостно всплеснула руками.

А маленький Григораш тем временем подкрадывался к своему грибу. Гриб был прекрасен: он носил остроконечную сиреневую шляпу и длинный желтовато-розовый халат. Кроме того, в отличие от всех грибов у него были тоненькие ручки и ножки, красный нос и белая борода. Он таинственно выглядывал из-за ближайшего дерева, подмигивал и улыбался, но… не успел мальчишка подбежать, как гриб, придерживая рукой сиреневую шляпу и подхватив другой рукой распахнувшиеся полы своего халата, перебежал к следующему дереву, спрятался и снова выглянул.

— Держи его, держи!- кричал в азарте мальчуган.

Мариука была совсем близко. Она видела Григораша, но дело в том, что перед ней торжественным коричневым полукольцом стояли превосходнейшие белые грибы…

— Григораш, вот прекрасные грибы!- вскричала Мариука.

— А мой еще прекраснее!- ответил мальчик.- Лови его, лови!..

… А гриб опять выглянул из-за дерева и поманил Григораша тоненькой лапкой. Он дразнил его, выглядывал и прятался… перебегал от дерева к дереву, заманивая его в чащу леса.

А Мариука вне себя от восторга собирала грибы обеими руками. Корзинка быстро наполнялась…

Григораш окончательно вошел в азарт. Лес становился глуше, но вот мелькнул просвет и обозначилась зеленая поляна: виду нее был угрюмый, пожалуй, потому, что в самом центре возвышался огромный черный, полузасохший дуб…

Разбойник-гриб уже нисколько не стеснялся. Перебегая от ствола к стволу, от кочки к кочке, он появлялся чуть ли не у самых ног Григораша, но каждый раз, как только мальчик наклонялся, чтоб его схватить, гриб ловко изворачивался и удирал.

Так добежали они до Черного дуба.

Хорошенькая Белочка, сидевшая на ветке, всплеснула лапками и, чтобы предостеречь Григораша, швырнула в него желудем и угодила мальчугану прямо в лоб.

— Ну-ну, не очень-то!- рассердился отважный охотник и, потирая лоб, промчался мимо дуба.

— Клоанца! Бойся бабушки Клоанцы!- пропищала Белочка.

Но было уже поздно!.. На лужайке о десяти шагах от дуба лежала на боку красивая плетеная корзина с двумя крышками, гораздо больше той, с которой братец и сестрица отправились недавно за грибами. Возле корзины стоял гриб. Он дерзко растопырил пальцы и, показав Григорашу «нос» приоткрыл крышку и вошел в корзину… Григораш бросился вперед, упал па четвереньки, заглянул в корзину и, обо всем забыв, до половины втиснулся в нее. Но в ту же самую секунду разбойник-гриб тихонько выскользнул с противоположной стороны, победоносно взмахнул своей сиреневой остроконечной шляпой, поклонился и пропищал нахальным писком:

— Все готово, госпожа моя Клоанца!

И тут все зашумело, загудело, поднялся ветер, и на поляну вместе с ветром вылетела ступа из чистейшей желтой меди. В ней сидела крючконосая яга Клоанца. с ней Кошка — черная как ночь. А у них над головами медленно парила в воздухе большая серая Сова… Клоанца подгоняла ступу медным пестиком и заметала след волшебной метлой. Подлетев к корзине. бабка наклонилась, мигом подняла ее с земли, поплотней прикрыла обе крышки и, не выходя из ступы, с гиканьем и звоном скрылась в темноте глубокого оврага, который начинался здесь же, за поляной… В лесу светило солнце, но на дне оврага была тьма, поэтому Сова и Кошка освещали путь лучами своих желтых и зеленых глаз.

Ступа мчалась вперед. Кошка мяукала, Сова улюлюкала, а Клоанца хохотала, потрясая корзиной:

— Ага, попался?!..

Светило солнышко. В траве стрекотали кузнечики. Мариука любовалась грибами. Корзина была переполнена, но целая дивизия отличнейших боровиков стояла в ожидании погрузки.

— Вас слишком много!- веселилась девочка.- Вас больше, чем на тысячу супов! Но подождите, мы еще вернемся! Григораш, помоги поднять корзинку! Григораш, ау! Куда же ты спрятался, Григораш?.. Ау! Ау!

— Ау! Ау!- откликнулось далекое эхо.

Встревоженная девочка выбежала на тропинку.

— Григораш, Григора-аш!

— А-а-а!-стонало эхо.

Забыв о корзине, Мариука бросилась вперед. Она бежала, металась по тропинкам, мелькала под высокими деревьями, звала. Но кругом было тихо, и только черный дрозд, взобравшись на высокую сосну, равнодушно постукивал клювом.

Нечаянно-негаданно девчурка увидела перед собой ярко-желтый Ореховый куст. Вокруг все было зелено, и только он один стоял перед ней в осеннем наряде. Было полное безветрие, но куст дрожал как в лихорадке, и золотые листья с печальным звоном падали на зеленую траву.

— Милый Ореховый куст! Ты не видал ли братца моего, Григораша?- едва переводя дыхание, спросила Мариука.

— Н-н-нет! М-м-мариука, не в-вид-дал! М-м-мне оч-че-чень хол-хо-лодно!- дрожащим голосом ответил Ореховый куст.

— Ты заболел? Ты простудился?- заботливо спросила девочка.

— Я погибаю, Мариука! Мои кор-корни грызет какой-то з-з-злой ч-червяк!

— Сейчас я прогоню его,- сказала Мариука и, схватив заостренную палочку, лежавшую поблизости, наклонилась к корням. Но не успела она расковырять землю — из-под корней выползла белая раскормленная гусеница с золотой короной на голове.

— Эй ты, девчонка!- запищал Червяк.- Ты не мешай мне завтракать, не то пожалуюсь Клоанце! Я ее двоюродный племянник.

— Уйди!- отрывисто сказала Мариука.

— Сама уйди!- нахально пискнул Червяк.

— Ну, знаешь ли, голубчик!- возмутилась Мариука и раздавила Червяка. И и тот же миг Ореховый куст ожил, встряхнулся и зазвенел, как сотня звонких колокольчиков.

С легким серебристым перезвоном распускались молодые ярко-зеленые листья, бодро выпрямлялись опустившиеся ветки и, потянувшись к Мариуке, ласково гладили ее но лицу и но плечам, а в правую руку доверчиво втиснулся свежий цветущий прутик.

— Спасибо, Мариука!- радостно смеялся Ореховый куст.- Возьми с собой вот эту веточку и вспомни обо мне, если понадобится помощь!

Куст выпрямился, а веточка осталась в руках у Мариуки. Девочка бережно спрятала ее на груди.

— Спасибо, Ореховый куст! До свиданья! Бегу искать моего братца!..

— Счастливый путь!- прозвенел в ответ Ореховый куст, а Мариука побежала дальше.

Уютное хорошенькое гнездышко помещалось в самой середине Тернового куста. В гнезде сидело пятеро серебряных птенцов. Никто из них не двигался и не пищал. Казалось, что, открыв рты, они окаменели, и только глаза в смертельном страхе следили за надвигавшейся бедой. Перед кустом, медленно раскачиваясь, поднималась из травы большая черная змея, на голове у нее сверкала изумрудная корона.

— Опять ты здесь, противный червячишка, а?- закричала Мариука, врываясь в куст и закрывая гнездышко обеими руками.

— Ф-ш-ш-ш! Прош-шу не смеш-шивать! Я не червяк, я настоящ-щая змея! Меня зовут Шарп! Я с-с-сватья бабушки Клоанцы!

— Уйди! сказала Мариука.

— Ф-ш-ш-ш! С-с-сейчас я тебя с-с-съем!

— На помощь, ореховый прутик!- вскричала Мариука и, выхватив из-за пазухи ореховый прутик, прикоснулась им к Терновому кусту.

— Что прикажешь, Мариука?- густым спокойным басом спросил Терновый куст.

— А разве ты не видишь? Разве ты не видишь?!..

— Все ясно!- прогудел Терновник и тотчас же скомандовал: Барабаны, бей бой!.. Штыки, вперед!

Затрепетали сухие коробочки, наполненные семенами, раздался барабанный бой — и вмиг, в одно мгновенье. Терновый куст ощетинился штыками — длинными острыми иглами.

Змея Шарп подпрыгнула и бросилась в атаку, но штыки и барабаны заставили ее с позором отступить.

— Штыки, вперед!- кричала Мариука.

— Ф-ш-ш-ш! Ну, погоди, презренная девчонка! Сейчас я прыгну!- прошипела змея, свернувшись упругой спиралью. Но в воздухе раздался тихий свист, и тотчас же над головой Мариуки появилась острокрылая красавица -Серебряная птица.

— Спасай своих птенцов!- вскричала Мариука.

— Спасибо, Мариука!- отозвалась птица и, молнией сверкнув на солнце, упала на змею, пронзив ее голову своим серебряным, как шпага, острым клювом.

— Отбой! Победа!- скомандовал Терновый куст.

Штыки исчезли. Все утихло. Серебряные птенчики веселым писком приветствовали мать…

— Ты ищешь брата, Мариука? Я все знаю — его украла злая баба Клоанца!- немного погодя сказала девочке Серебряная птица, лаская своих птенчиков. — Но где ее найти, об этом скажет только великан Фаурар. Он старый враг Клоанцы, он тебе поможет!..

— А где же этот добрый великан?

Серебряная птица наклонила голову и вырвала из-под крыла красивое серебряное перышко.

— Возьми вот это перышко — оно покажет путь к Фаурару. Положи его на ладонь…

Девочка положила перышко на ладонь, оно завертелось, засверкало и. вдруг остановившись, указало путь…

— Вперед, малютка Мариука!- крикнула Серебряная птица.- До свиданья. Мы, вероятно, еще встретимся!

Поклонившись птице, Мариука радостно побежала вперед, не спуская глаз с серебряного перышка. Лес поредел. Деревья словно расступились перед Мариукой…

А в полутемном и угрюмом логовище бабы Клоанцы тем временем происходило следующее.

Крючконосая костлявая Клоанца. в старом домашнем халате и в туфлях на босу ногу, сидела в кресле и курила длинную турецкую трубку. Синий табачный дым улетал в огромный, почерневший от копоти очаг, где пылали сосновые поленья.

На спинке кресла над косматой, нечесаной головой бабы-яги торчала ее любимая Сова, а черная Кошка, растянувшись во всю длину, сладко нежилась у ног своей хозяйки.

Поближе к очагу на сосновом полене сидел маленький Григораш. Он не унывал: вид у него был не только независимый, но и дерзкий.

Еще раз затянувшись дымом, Клоанца наконец заговорила. Ее голос скрипел, как старая телега.

— Во-первых, будешь сторожить моих мышей…

— Мяу!- облизнулась Кошка, с удовольствием взглянув на круглую большую клетку, стоявшую неподалеку. В ней сидели, жалобно попискивая. мыши.

— Угу!- согласилась Сова и на секунду приоткрыла свои янтарно-желтые глаза.

— А во-вторых.- продолжала Клоанца,- следить, чтоб не прокисло молоко. Не вздумай его пить, я все равно узнаю.

— Мяу!- подтвердила Кошка, вытягивая лапы и выпуская когти.

— Потом, — проскрипела Клоанца. ткнув крючковатым пальцем в глубину избы, где возвышалась тусклая, давно нечищеная ступа,- до ослепительного блеска вычистишь мою коляску… помело… и эту трубку…

Старуха с грохотом швырнула трубку к ногам Григораша, потом привстала, потянулась и оглушительно зевнула.

Сова и Кошка тотчас же последовали ее примеру.

— О-хо-хо-хо! А мы устали, поэтому поспим денек-другой! Что будет дальше, я еще подумаю, возможно, что я съем тебя.

— Я тоже подумаю!- громко ответил Григораш.

— О чем же ты подумаешь?..

— Как мне отсюда убежать!- спокойно объявил Григораш.

— Отсюда, милое дитя, еще никто не убегал!- сквозь смех промолвила Клоанца, звеня над головой Григораша тяжелой связкой золотых ключей.- Сиди, дружочек, смирно и не шали!

Старуха поднялась и, опираясь на клюку, направилась к своей кровати, которая стояла в отдалении под огромным балдахином из синего бархата. Бархат был в заплатах. Вся обстановка логовища напоминала склад старых вещей-ненужных, нелепых.

Вслед за Клоанцей вспорхнула Сова и. взлетев на балдахинную раму, застыла в полной неподвижности.

Кошка подошла было к Григорашу, но он храбро замахнулся трубкой, и она отступила. После чего угрюмо замурлыкав, она обошла вокруг клетки с мышами, вспрыгнула на высокую полку и немедленно уснула, свесив вниз все четыре лапы и опустив пушистый черный хвост…

Вскоре захрапела и Клоанца…

Позднее всех уснула Сова.

Григораш, взглянув на старухину трубку, поднял ее, размахнулся и швырнул в огонь. Потом, подойдя к клетке, открыл дверцу и, тихонько свистнув, выпустил мышей на волю. Обрадовавшись, они метнулись серой стайкой и мгновенно скрылись в норке, которая находилась неподалеку от высоких кринок с молоком.

И, наконец мальчик подошел к кринкам, встал на цыпочки и осторожно опустил палец в одну из них.

Яга сказала правду — в них было молоко.

— Недурно!- сказал Григораш, облизывая палец.- Это сливки!..- И потянул кринку на себя…

— Фу-ф! Наконец-то добралась!- вскричала Мариука и, взбежав по узенькой крутой тропинке на горный перевал, остановилась среди странно изогнутых тисовых деревьев.

За перевалом открывалась живописная долина, окаймленная синими горами. Там что-то гудело и стонало, будто несколько виолончелей поссорились с десятком контрабасов…

— Что же там такое происходит?- удивилась Мариука и. воткнув в свои волосы перо Серебряной птицы, прислонилась к ближайшему деревцу… Звенящий гул все разрастался, и вскоре из долины стали появляться мелкие и крупные звери. Не обращая ни малейшего внимания на Мариуку. они карабкались на перевал и мчались мимо, едва переводя дыхание от страха… Бежали зайцы и медведи, олени и козлы, а в воздухе мелькали утки, кулики, вороны и быстрые цветные облака синиц, чижей, малиновок, щеглов и прочих крылатых обитателей лесов и полянок.

— Остановитесь! Стойте! Скажите мне, где добрый великан Фаурар?- пытаясь их остановить, кричала Мариука.

— Добрый?! Ну, я бы не сказал!- отозвался грубиян Медведь и убежал, смешно подбрасывая задние ноги.

— Фаурар? Он в ярости… Фаурар он просто вне себя!- доносились голоса бегущих зверей.

— Ах, посмотрите, посмотрите, что он делает!- заорала Сорока, усевшись на ветке над самой головой Мариуки.

Мариука поднялась на цыпочки и заглянула в долину…

И сразу перед нами на какое-то мгновенье предстал Фаурар! Он был, но не огромен и не безобразен. Его рост не превышал двух этажей.

По виду и по одежде он был похож на деревенского кузнеца и вместе с тем на старого солдата. На нем были просторные высокие сапоги, рейтузы с золотыми галунами, а из-под кожаного фартука, подоткнутого к поясу, выглядывали белоснежная рубаха и курточка без рукавов со множеством блестящих пуговиц. В густых черных усах сверкала седина.

Прикрыв левой рукой левый глаз. Фаурар качался и подпрыгивал… Но вот он наподдал ногой огромный камень, и камень, просвистев, как бомба, отлетел на полверсты, ударился о синюю гранитную скалу и превратился в пыль. Тогда, схватившись за могучую сосну и вырвав ее с корнем. Фаурар огромными шагами устремился к лесу, словно перед ним стояло полчище врагов.

И мы снова видим перевал. Все звери скрылись. И только две белочки и три сороки взволнованно прыгали с ветки на ветку над головой Мариуки. Она по прежнему стояла под деревцем

— Ужасно сердится, бедняжка!- сочувственно вздыхала Белочка.

— Еще бы! Я бы тоже рассердилась!- подхватила вторая.- его укусила оса!- любезно пояснил подбежавший Заяц.

— Осу послала баба Клоанца. Клоанца! Да-да, Клоанца!- авторитетным хором крикнули сороки.

Мариука взглянула на зверюшек, махнула рукой и бросилась вперед по тропинке, вниз в долину…

Тем временем Фаурар ворвался в лес и, расшвыряв но крайней мере половину рощи, выбежал к зеленому болоту. Но боль в глазу не утихала! В отчаянии. он что есть силы топнул правой ногой, сапог немедленно увяз, и великан. кое-как высвободив ногу в полосатом вязаном чулке, запрыгал на одной ноге… И, наконец, изнемогая, лег ничком на траву и стал смотреться в небольшой круглый пруд. Невдалеке на плоском выступе утеса появилась Мариука.

— Не плачь и подойди сюда!- знонко крикнула девочка.

— Кто меня зовет?- приподнимая кудлатую голову, спросил Фаурар.

— Я, Мариука!- откликнулась девочка.

Великан поднялся на ноги, прошел вперед и сел на землю у подножья утеса, на котором стояла Мариука. Плечо Фаурара пришлось чуть выше уровня гранитной площадки.

— Здравствуй, муха!- сказал Фаурар, рассматривая девочку правым глазом и по прежнему прикрывая ладонью левый глаз.

— Молчи и постарайся сидеть смирно! — ответила Мариука и, храбро взобравшись к нему на правую руку, которой он облокотился на край площадки, побежала по рукаву, по плечу, потом, держась за пуговицы воротника, полезла вверх и ухватилась за усы.- Та-ак! Сейчас, сейчас! Не урони меня, пожалуйста! Теперь попробуй открыть глаз!..

Я не могу открыть, мне очень больно!- прошептал великан, осторожно подставляя руку, чтобы девочка не упала.

— Ах, бедняга!- с жалостью воскликнула девочка, перескочив с усов на подставленную ладонь.-Ну, смирно! Раз, два, три!.. Вот!.. Готово!- И она выдернула жало, вонзившееся в левое веко.

Боль в одно мгновение утихла. Фаурар бережно опустил Мариуку на гранитную площадку. Потом он засмеялся-сначала недоверчиво и тихо, потом все громче, громче и, наконец, пустился в пляс, прищелкивая пальцами… Так доплясал он до болотца, выхватил сапог и, размахивая им над головой, запел во все горло, да так громко, что Марина в ужасе зажала уши…

На перевале снова появились звери и птицы. С радостными криками, песнями, мурлыканьем и мычаньем они возвращались в родную свою долину. По всему было видно, что звери и птицы очень уважали Фаурара. А убежали они от великана потому, что испугались его: от боли и страданий он был в этот час грозен и страшен…

Мариука сидела в кресле замечательной работы.

Это кресло было ей как раз по росту. На спинке кресла красовалась надпись: «Соль». Под ногами у Мариуки был роскошнейший ковер, а позади, за креслом, поблескивали толстые мраморные колонны. Это была обыкновенная крестьянская солонка в виде креслица, точь-в-точь такая, какую Григораш подавал своей матери Иляне. Ковер представлял собой скатерть с нарядными узорами, а блестящие колонны — обычные глиняные кружки.

Короче говоря: она сидела на столе, накрытом к обеду. Фаурар снял фартук и, расположившись около стола, в восторге хлопотал, готовя скромное, но искреннее угощение. Вонзив большую вилку в бок целиком зажаренного быка, он острой солдатской саблей делил его на деликатные кусочки…

— Нет-нет, сначала ты должна покушать!- уговаривал Фаурар.

— Спасибо, я ужасно тороплюсь!- робко возражала Мариука.

Но он торжественно поставил перед ней огромную тарелку: на ней лежал кусочек мяса — небольшой, всего полпуда весом… Великолепнейший гарнир из тыквы и моркови аппетитно дымился.

— Нет-нет, благодарю! Мой брат Григораш…

— Твой брат Григораш?- удивился великан.- Давай его сюда! Я полагаю, на всех хватит!..

— Он у бабы Клоанцы! Она его украла!- сквозь слезы промолвила девочка.

— У бабы Клоанцы?- озабоченно сказал великан, присаживаясь к столу.

— Да-а!.. И, может быть, он голодает!- всхлипнула Мариука.- И, может быть, он умирает с голоду.

Однако маленький Григораш и не думал умирать. Уютно примостившись возле кринок, он обеими ладонями снимал густые сливки и старательно облизывал пальцы. Покончив с одной кринкой, мальчишка перешел к другой.

— Ого! А здесь сметана! Люблю!..

Вся его рожица была в сметане, но мальчуган не унывал.

Баба Клоанца и ее приближенные крепко спали и храпели на весь дом!..

Великан и Мариука по прежнему сидели друг против друга-он за столом, она на солонке и продолжали разговор:

— … Она повсюду разъезжает в ступе, говорил Фаурар.- И даже эти сапоги не в состоянии ее догнать! А знаешь ли, какие это сапоги?!

Он с гордым видом подтянул высокие голенища.

— Семимильные?- почтительно спросила Мариука.

— Девятимильные! И совершенно новые!- поправил Фаурар.- Она страшится только одного предмета,- при этом он ласково взглянул на свою саблю,- моей солдатской сабли!.. А что?.. Я одолжил бы!.. Но жаль, что сабелька тебе немного не по росту!

— Мне тоже очень жаль!- вздохнула Мариука.

— Эх, как бы я хотел тебе помочь!- задумчиво сказал Фаурар и вдруг вскочил и с силой хлопнул себя по лбу.

— Опять оса?- тревожно встрепенулась Мариука.

— Нет, муха, мысль! Прекраснейшая мысль!- поспешно успокоил великан и, схватив кружку, осушил ее до дна. — Твое здоровье, муха! Не унывай! Я отколю кусочек сабли и… мы еще посмотрим, чья возьмет!..

Мгновенно появилась кузница. Блеснул огонь. Фаурар орудовал над наковальней, держа щипцами крошечный кусочек стали.

— Так, так… и так!- рычал Фаурар, сверкая молотом.- Как говорится, дело мастера боится!.. Раз, два и три!.. Готово!- Он поднял сабельку к глазам — она была величиной с его мизинец, пожалуй, даже меньше!.. После чего он подкрутил усы и, опустившись на одно колено перед Мариукой, сидевшей здесь же в кузнице на каменном выступе возле горна, почтительно преподнес ей оружие.

— Пусть сабелька невелика, была бы храбрость!- торжественно сказал Фаурар. Растроганная Мариука молча взяла саблю, прижала ее к сердцу и низко поклонилась доброму Фаурару.

— Теперь я провожу тебя до самого замка Клоанцы!.. Там будет видно!- объявил Фаурар.

Прекрасные долины, горы, реки стремительно неслись навстречу великану, когда он, гордо выпятив грудь и подкручивая свои роскошные усы, бодро шагал на запад… Тяжелая солдатская сабля на белой портупее гремела за спиной. Фаурар шагал и громко пел старинный марш:

— Лезем к черту на рога.
Но достанем мм врага!..
А Мариука храбро сидела на плече у великана и. ухватившись за его воротник, зорко смотрела вдаль. Серебряное перышко поблескивало в ее темных волосах. У левого бока, так же как у Фаурара., на широкой белой портупее, переброшенной через правое плечо, красовалась маленькая сабля с золотым эфесом…

А что же делал в это время маленький Григораш?

А вот что он делал! Опустошив кринку со сметаной, он подошел к креслу бабы Клоамцы, с трудом вскарабкался на мягкую подушку и вмиг заснул спокойным, безмятежным сном.

Вокруг старого замка Клоанцы парила тишина. Мариука стояла в конце глухой аллеи и. нахмурив тонкие брови, внимательно прислушивалась… Ведь великан Фаурар куда-то исчез, и она была одна-одинешенька… За деревьями был виден двор, устланный огромными, порыжелыми от времени каменными плитами. Дальше, по ту сторону двора, темнели очертания полуразрушенного замка. Он казался необитаемым, и только дым, валивший из одной трубы, напоминал о том, что в логове Клоанцы топится камин. Повсюду запустение и тишина: в замке не было ни окон, ни дверей…

— Осторожнее! Тише!- пискнул кто-то у самых ног Мариуки.

Девочка поспешно наклонилась и увидела мышиную норку, на которую едва не наступила. Возле норки стояла пожилая мышка в голубом платьице, розовом фартучке и белом накрахмаленном чепчике. Мышка была взволнована и подавала девочке таинственные знаки… Мариука наклонилась еще ниже.

— Нельзя!.. Все спят!..- сказала мышка, указывая лапкой в сторону дворца.

— Где братец? Где Григораш?- шепотом спросила Мариука,

— Он тоже спит!- выглянув из-под локтя своей бабушки, сообщил мышонок, одетый почти так же, как Григораш,- в рубашонку и штанишки.

— Он герой! Он истинный герой, он выпустил на волю всех моих внучат!- сказала мышка-бабушка и, прослезившись, вытерла глаза лентой от белого чепчика.

— Он съел всю сметану!- в восторге объявил другой мышонок, появляясь из-за бабушкиной юбки.

— Что же мне делать?- спросила Мариука.

— Не знаю! Другого хода туда нет!- печально ответила бабушка-мышь, указывая на свою норку.

— Помоги мне, ореховый прутик!- положив руку на грудь, прошептала Мариука, и в ту же самую секунду все цветы и трапы, не говоря уже о бабушке и двух ее внучатах, стали вдруг расти, расти, расти, а Мариука уменьшаться, уменьшаться, уменьшаться… Мышиная нора внезапно превратилась в темный тоннель, а Мариука стала ростом с бабушку-мышку…

— Скорей, спешим!- вскричала Мариука, хватая бабушку за лапку и вместе с ней устремляясь в загадочные недра туннеля. Но храбрые внучата опередили даже Мариуку…

Все четверо бежали темными подземными ходами… Впереди скакал внук помоложе, освещая путь зеленым светлячком, привязанным к его хвосту. За ним спешил второй, сжимая в лапках тускло-желтую гнилушку!.. Но разве этот примитивный свет мог спорить с ослепительным сияньем птичьего пера, украшавшего прелестную головку Мариуки? Оно сверкало ярче капельки росы, в которой, как известно, может уместиться целое солнце!..

Так они бежали, бежали, бежали…

И наконец прибежали!

— Мы будем ждать! Ты не волнуйся!- дрожа от страха, пролепетала бабка-мышь, остановившись у выхода из норки…

И Мариука, поправив портупею, проникла в логово Клоанцы…

В камине догорали угольки. Старуха, Кошка и Сова томились в сладком сне. тихонько бормотали и посапывали.

Мариука подбежала к креслу, взглянула на него и удивилась — в нем безмятежно спал Григораш, свесив вниз свои запыленные босые ножки… В сравнении с Мариукой он казался великаном, но это продолжалось лишь одно мгновение! Чтобы разбудить Григораша, Мариука тотчас слегка ударила его по голой пятке ореховым прутиком и не успела ахнуть, как мальчишка, толком не проснувшись, соскользнул с подушки кресла на пол и стал таким же крохотным, как Мариука.

— Ну-ну, не очень-то!- протирая кулаком глаза, сердито заворчал Григораш, но сестра, не обращая внимания на слова брата, схватила его за руку и потащила к норке, откуда радостно выглядывала серенькая мордочка в нарядном накрахмаленном чепце.

— Ой, Мариука! Ой, какая сабля!- в восторге крикнул мальчик.

— Молчи! Бежим!- сурово приказала Мариука, бесцеремонно увлекая Григораша за собой.

Но… в эту самую минуту Сова открыла один глаз и, как-то странно наклонившись, пристально взглянула…

Однако цель была близка; все было бы прекрасно, если бы мальчишка не споткнулся о какую-то ничтожнейшую щепку!

Ничтожнейшая щепка зацепила за веревочку. Веревочка толкнула неустойчивую кринку, та покачнулась, и вдруг все глиняные кринки, кувшины, горшки, сорвавшись с невысокой полочки или подставки, с ужасающим грохотом обрушились на землю.

Беглецы едва успели скрыться в туннеле…

В логове Клоанцы поднялось смятение…

— Мяу!- неистово орала Кошка, кидаясь к пролитому молоку.

— Лови-лови-лови!- скороговоркой лопотала Сова.

— Ограбили-и!- спросонок вопила Клоанца, падая с кровати.- Где он, разбойник? Подать его сюда!..

Кружась по комнате и позабыв о ступе, она схватила первое попавшееся помело и, опрокинув кресло, вихрем унеслась в трубу. Сова и Кошка последовали за ней.

В глубокой тьме подземных улиц промчались три огня: зеленый, желтый и серебряный.

— Скорей, скорей, подальше от дворца!- пищала расхрабрившаяся бабушка-мышка.

На некоторое время все умолкло… Мышиный подземный ход заканчивался в нескольких верстах от замка… Природа здесь была совсем другая: отлогие пустынные холмы да убогие поля, на которых кое-где виднелись копны кукурузы… И лишь на горизонте, сверкая вечными снегами, вздымались к небу грозные вершины Трансильванских Альп…

За одной из ближайших копен кукурузы на четвереньках стояла баба Клоанца и, вытянув свой длинный нос, как хорошая охотничья собака, принюхивалась к слабо пахнущему следу. Ее волшебная метла лежала рядом, а Кошка и Сова забились в копну…

Вдали был виден склон холма, поросший лиловатым вереском.

Вот на этом холме шевельнулся желтый прошлогодний лист, и тотчас же открылся выход из мышиной норки. Брат и сестра поспешно выбежали ив туннеля…

Как хорошо здесь, на холме! И как красив здешний лес! Какой чудесный мир «дремучих трав» открылся перед нашими героями. Цвели лиловые «деревья» вереска, слегка покачивались синие полупрозрачные огромные колокола степных колокольчиков… Чуть впереди виднелся крупный лист, похожий на лопух, — на нем висела старая заброшенная паутина…

Не обратив внимания на паутину, Григораш и Мариука спрятались под лопухом и осторожно огляделись…

— Ага-а! Попались?- взвизгнула Клоанца, хватаясь за свою метлу.

— Ага, попалась!- обнажая саблю, загремел великан, вставая во весь рост из-за ближайшего холма, где он лежал в засаде.

Послышался блестящий марш Фаурара:

— Лезем к черту на рога.
Но достанем мы врага…
Под солнцем засверкали крылья, и стая серебристых птиц в одно мгновение примчалась из-за гор на помощь великану. Но целью их была не бабушка Клоанца, а ее слуги — Кошка и Сова.

Короче говоря, бой начался!

Клоанца, вытянувшись вверх, взмахнула помелом, но храбрый великан одним ударом сабли выбил помело из рук колдуньи. Тогда Клоанца превратилась в пыльный смерч и закружилась перед великаном. Она отлично знала, что любая сабля, сколько ею ни маши, бессильна против пыли. Запорошив глаза Фаурару, коварная Клоанца вдруг исчезла… Бой на секунду прекратился.

Загородив собой Григораша, Мариука стояла под лопухом и зорко смотрела но сторонам.

— Дай саблю! Дай мне саблю! умолял Григораш.- Но Марнука, сжимая золотой эфес, тряхнула головой, словно хотела сказать: «Отстань! Ты слишком мал!» Тут неожиданно качнулась паутина, висевшая над головами брата и сестры, в ней появился маленький невзрачный паучок и с деловитым видом побежал по сетке.

Потом вдруг стал расти, расти…

— Клоанца! Вот она, Клоанца!- закричал Григораш.

Мариука обернулась. Из старой паутины на нес смотрел противный злой паук с зелеными глазами и страшно длинным носом.

Сверкнула сабля…

И… замок злой колдуньи с треском провалился, а на его месте выросли грибы: поганки и мухоморы.

Большой прекрасный лес весь наполнен солнцем. Было тепло, светло и необыкновенно уютно. Шумели сосны. Старый дятел мирно постукивал клювом… Мариука и Григораш с виноватым видом стояли подле своей корзины, доверху наполненной отличнейшими белыми грибами. Перед детьми стояла их мать — красивая молодая Иляна.

— Как вам не стыдно, дети! Я зову, ищу вас целый час!..

— Зато смотри, какие чудные грибы!- робко оправдывалась Мариука, опустив головку и ощипывая ореховый прутик, который она держала в руках.

Иляна собиралась продолжать свои упреки, но вдруг послышались шаги, потом раздался мужественный грубоватый голос. Он громко пел старинный марш:

— Лезем к черту на рога.
Но достанем мы врага…
Иляна, Мариука и Григораш радостно встрепенулись. И на тропинке показался не кто иной, как… муж Иляны, отец Григораша и Мариуки, храбрый и красивый лесничий Сандро! Не скроем — он был очень похож на Фаурара, хотя одежда его была значительно проще. Он возвращался из города. Встреча была самая радостная. Он подхватил Иляну под руку, взял на руки Григораша, не забыл и корзину с грибами, и все четверо с веселой песней отправились домой.

Тут бы и сказке конец, но по дороге попался Ореховый куст. Мариука на секунду отстала и, подбежав к Кусту, крепко пожала его зеленые руки.

— Спасибо, Ореховый куст!- прошептала Мариука.

А он затрепетал и зазвенел, как сотни самых звонких колокольчиков. А когда Мариука убежала по тропинке, чтобы поскорее догнать своих родителей, он еще долго кивал ей вслед своими зелеными ветвями!.. Смеялся и звенел!..

Скачать эту статью
  X